Безумная любовь на двоих

Гермиона проснулась в обед — она очень крепко спала после вчерашнего. Спустившись в столовую на обед, она увидела Крауча. — Привет, — сказал Крауч. — И тебе привет. Они что-нибудь узнали от Уизли. — Не знаю, Гермиона, не знаю. Слушай! Пожалуйста, сегодня не высовывайся из своей комнаты. Ко мне прибудут Пожиратели Смерти. Только братья Лестрейнджи знают, как я с тобой общаюсь. А другие не должны знать, у нас будут большие проблемы. — Хорошо, Барти. *** Пол пятого. Я читала книгу, и ко мне зашли. Я думала, что это Барти и не подняла на него взгляд. Но я почувствовала запах. Запах крови, гнили, леса. Оторвав взгляд от книги, я посмотрела на человека перед собой — это был Сивый. — Какая сладкая Грязнокровка, ммм… Ты так пахнешь, невинно… — я отшатнулась от оборотня и скинула кресло, на котором недавно сидела, чтобы хоть кто-то услышал и помог мне. — Скажи, Грязнокровка, сколько в тебе спермы Крауча было за эту неделю? Просто он такой довольный ходит, я, как бы, тоже хочу. Насколько же он тебя растянул? Надеюсь для моего размера твоя пиздёнка подойдет, как думаешь, мм? — Выйдете из моей комнаты… — Ну что ты?! Я же просто поиграться пришел, — вдруг он меня повалил на пол, я закричала, он приподнял подол моего платья до талии и разорвал верхнюю часть. — Нет. Нет… Не надо, пожалуйста, прекратите это! Барти узнает об этом! Он начал кусать мою шею, посасывая. Я била кулаками по полу, потом по его спине. Одной рукой он подвинул края лифа и начал тискать мою правую грудь, а левую грудь — кусать, из-за чего я закричала, потому что это было очень больно, когда его зубы впивались в мою кожу. — Мммм вкусно… Какая же ты сладкая, Грязнокровка, — облизав губы, пробуя мою кровь, сказал он. И он снова начал терзать мою грудь, пока свободной рукой он спускался ниже… — Хватит, пожалуйста, мне больно… — надрывно плача и крича, сказала девушка. Легким движением сорвав с нее трусики, он ударил меня по щеке, где вероятно появится большой синяк. И я потеряла сознание… *** *Она что что-то уронила, что ли?! Ладно, и так никто внимание не обращает на это* *— Барти, это я — Руди. Мне с Басти интересно, что там у нее случилось. — Не знаю даже, ладно, наверное, она зла на что-то, вот и бесится. Кстати, молодец, что додумался мне через мысли говорить. — Барти, неужели я настолько глуп?! Хаха! — Это что? Стуки об пол? Вы заметили, еще и Сивый ушел, и тот грохот тоже случился, когда он ушел через 7 минут, — сказал Басти. — Блять… — Барти, иди сходи к ней, а мы с Басти других ПС отправим домой. — Хорошо.* Я врываюсь в ее комнату и вижу, что она лежит без сознания, а на ней верхом Сивый расстёгивает ширинку. — Круцио, Круцио, Круцио, — заорал я, от злости кинув в него непростительное. Я прикрыл обнажённое тело Гермионы покрывалом, пока ублюдок орал. Убрав от его тела палочку и начав бить его по лицу, по очереди накладывая на него проклятия, в комнату вошли, незаметно для меня, Руди и Басти. — Нихуя себе! — воскликнул Басти. — Так, Барти, хватит, — пытался успокоить Руди мужчину. — Авада Кедавра, — сказал Барти, — Элвин! Убери его отсюда. — Я понял хозяин. Подбежав к Гермионе, я осторожно поднял ее и положил на кровать. Посмотрев на ее тело, я увидел укусы, засосы, синяки, особенно на правой щеке, одно ребро было сломано. — Ублюдок… — Барти, я с Руди сможем ее подлатать. — Хорошо. Я поднял покрывало и показал им ее измученное тело до пояса. Я не хотел что бы они разглядывали мою зайку. Как только они начали залечивать ее синяк на щеке, она зашептала: — Нет, нет… Не надо… П…пожалуйста, — она всхлипнула и замотала головой. — Шшш… Девочка моя, спи. Спи, зайка, тебя не тронут, спи. И она уснула. — Слушай, мне нужно проверить не порвал ли он ее или… — сказал Басти. — Он не трахнул ее. — Все равно надо убедиться. — Ладно, посмотрите девственница она или нет, — мужчины ошеломлённо посмотрели на него. Руди направил на ее низ живота палочку, и появилось белое свечение. — Он ее не трогал. Ты что до сих пор её не трахнул? — спросил Рудольфус. — Нет, я пытался изнасиловать Гермиону в первый же день, но не смог смотреть на её заплаканные глаза… Я не хочу делать ей больно, понимаете? Да, блять, вы правы, я люблю ее! — Ахуеть, — ответили братья вместе. — Когда это началось? — Когда она была на 4 курсе: она очень внимательная, и потому подозревала меня. Конечно же, Гермиона могла пойти к Дамблдору, но не пошла, она меня прикрывала, можно сказать, давала мне маленькие подсказки. Вот тогда я начал интересоваться ею… — Пиздец, — вынес вердикт Руди.