Вагоны тронутся, перрон останется..

Поезда разъехались в разные стороны, а Лилия и Наркис так и продолжали стоять на перроне и смотреть друга на друга через колеи метрополитена. Наркис был придавлен осознанием того, что его уникальное обоняние вернулось к нему именно в момент, когда он снова увидел свою, теперь уже бывшую, жену. Значит именно в ней был секрет его дара. Как печально, что он понял это только сейчас. Лилия не могла поверить, что ей чертовски приятно вот так нежданно негаданно вновь увидеть Наркиса. Такой же неловкий, нескладный, немного не от мира сего, но такой щемяще родной. Неужели этот человек всего пару лет назад раздражал её буквально до крика, до зубовного скрежета и отвращения… Теперь, в толпе равнодушных незнакомцев, спешащих неизвестно куда и неизвестно зачем, она была рада ему. Поневоле вспомнилась их общая институтская молодость, когда они, два лучших студента химического факультета, сбегали с пар в Ботанический сад нюхать в мае расцветающие деревья и свежую зелень… Она махнула рукой в направлении выхода с перрона, вопросительно глядя на Наркиса, но он, щурясь от весеннего солнца, не понял её жеста. Тогда она махнула рукой в направлении себя, мол, "Переходи сюда ко мне". Несколько мгновений Наркис удивленно осознавал её приглашение, а потом метнулся к переходу между перронами. Через пару минут он подошёл к Лилии. - Я подумала, что глупо кричать друг другу через пути, - улыбнувшись произнесла она. - Куда ты едешь? Спешишь? Наркис некоторое время молча смотрел на женщину, с которой прожил лучшие 20 лет своей жизни. Ему вдруг захотелось обнять её, прижаться губами к шее, к виску, вдохнуть ЕЁ запах… Интересно, пользуется ли она всё ещё духами, которые он когда-то создал специально для неё? Они так и назывались - просто и скромно - "Лилия". Вышли в массовое производство в год рождения их сына Димки и Лиля много лет душилась именно ими. Наверное, за годы, в которые между ними не оставалось ничего, кроме обид, и годы проведённые врозь, она перестала их использовать… Наконец Наркис вышел из воспоминательной задумчивости. - Я еду с работы домой. Не спешу. А ты? - И я оттуда же и туда же. - усмехнулась женщина. - Пойдём, заглянешь ко мне, посмотришь как я живу? - полувопросительно-полуутвердительно пригласила она. Наркис удивленно поднял глаза. - А ты… вы…разве ты не с Максимом Петровичем живёшь? Вы же вроде встречались? Лилия нахмурила брови. - Нет, я с ним никогда не встречалась. Он ухаживал, это правда… Мне было не до того. Не хотелось никаких чужих людей в жизни… Наркис кивнул. - Только как же я с пустыми руками первый раз в твой дом… - растерянно промямлил он. В глазах Лилии заиграли озорные огоньки, как когда-то в юности. - Да ладно тебе, обойдусь и без твоих гостинцев. Всё-таки ты же не чужой мне. Поехали! Она по-свойски взяла его под руку и они вошли в подъехавший поезд метро. По дороге говорили обо всём и ни о чём. Обменивались новостями Димки, Лилия рассказывала о своей работе и проектах, над которыми работала, восхищались апрельскому теплу и цветущим деревьям. *** В квартире бывшей супруги Наркиса ждал сюрприз. - А теперь познакомься с моим новым ребёнком, которого я завела совсем недавно! - торжественно объявила Лилия с сияющим лицом. Она скинула демисезонные туфли на каблуке и быстро пробежала по комнате. - Вот ты где, спрятался! - весело констатировала она, доставая из-под кресла и показывая Наркису маленького пятнистого котёнка. - Это мой младший сынуля! Котёнок был милый и испуганный, вместо целого хвостика над задними лапками у него висел обрубочек. - Я наткнулась на него месяц назад вечером по пути домой. - объяснила гордая котомама. - Было еще холодно, он жался к колесу автомобиля возле дома. Глазки и носик текли… Обидели мрази какие-то, видишь, что от хвоста осталось… Наркис подошёл поближе к котёнку и аккуратно попытался погладить его между ушками. Его сердце сжалось от умиления. Он узнавал свою Лилю - ту, в которую влюбился когда-то без памяти. Озорную, своенравную, но очень добрую. В доме её отца всегда жили какие-то, невесть где подобранные, бездомные коты и собаки. И ухаживала за ними непременно Лиля. Количество животных, которых она спасла и выходила, исчислялось десятками. Каких-то ей удавалось пристроить в семьи к знакомым, других приходилось оставлять в родительском доме на всю их жизнь. - Как ты его назвала? - спросил Наркис. Лилия заметно смутилась, её щеки едва заметно зарумянились. - Он твой тёзка, - со слегка отстраненным видом сообщила она. - Я не знала, что мы встретимся, так что назвала его твоим именем. Ты не против? Наркис усмехнулся и отрицательно покачал головой. Гладя котёнка он, сам того не заметив, вплотную приблизился к Лилии. И уловил своим чувствительным носом запах её духов. Еле заметный, почти развеявшийся в течении дня… Это были его духи "Лилия"... Через все эти годы она сохранила верность его подарку. Что случилось потом, Наркис не успел осознать. Его разум будто отключился. Он не помнил, как уткнулся носом Лилии за ухо, как начал целовать её шею и всё, что далее попадалось под его губы. Лилию Ивановну будто пробило электроразрядом. Как давно она ощущала что-то подобное в последний раз - она и не помнила. Не успевая за мыслями, лихорадочно проносившимися в её голове, и не будучи в состоянии осознать свои физические ощущения, она рефлекторно пятилась назад, пока не уперлась спиной в стену. Не успела она поднять глаза на бывшего мужа, как почувствовала его губы на своих губах. Он взял её лицо своими большими тёплыми ладонями, и, казалось, они унеслись в четвертое измерение, где не существует ни времени, ни пространства. Их тела, изголодавшиеся по ласке за все эти долгие годы, и так и не нашедшие утешения в чужих постелях, инстинктивно стремились друг к другу. Наркис не спрашивал разрешения, не уточнял, готова ли она к такому повороту событий, он просто брал, что хотел, и в чём не мог себе отказать. Его ладони, скользившие по телу матери его единственного сына, ловко и быстро избавлялись от каждой детали её одежды, и вот уже её небольшая аккуратная грудь была в его руках. "Без рук!", - когда-то скомандовала Лилия Наркису, собиравшемуся ей помочь, слезая с подоконника, повесив выстиранные шторы на их старой квартире. Его руки всегда действовали на неё гипнотически, и она знала, что стоит ей почувствовать его прикосновения - она тотчас же потеряет способность трезво мыслить и злиться на него. Именно это и произошло сейчас. Она не планировала заниматься с ним любовью, она вообще не знала, что именно чувствует к нему, кроме радости случайной встречи, но теперь, внезапно очутившись в убийственной власти его рук, всё, что она осознавала, это пылающий огонь между ног. И чем дольше Наркис покусывал и дразнил языком её соски, тем острее и невыносимее становилось её желание. Они перестали спать вместе за несколько лет до развода, а после оного Лилия так и не решилась на отношения ни с каким другим мужчиной. Слишком много значили для неё их 20 лет брака, из которого она так отчаянно бежала. Наконец они переместились на диван-книжку, который она, к счастью, забыла сложить утром, ибо в разложенном виде он был гораздо удобнее для любовных утех, и Лилия с ужасом ощутила, как последний бастион её защиты - трусики - пал под натиском обезумевшего Наркиса. 22 года назад, когда они зачали Димку, несмотря на юность, между ними едва ли было больше страсти, чем теперь. Лиле казалось, что вместе с членом Наркиса, в неё вошло целое мироздание,с гимнами всех времен и народов. Это был не первый их раз, но ощущался он даже более первым, чем реальный первый. Слишком уж давно они занимались этим в последний раз. Теперь они стали совсем другими, их тела изменились, души изменились, изменился воздух между ними. И так страшно было, что всё вот-вот исчезнет, растворится в небытие как сон, что оба пытались выпить друг друга полностью, без остатка, до дна. Вынужденное воздержание было слишком уж длительным, чтобы Наркис мог продержаться сколько-нибудь долго, но собрав всю волю и самоконтроль в кулак, он нашел в себе силы проследить за тем, чтобы Лиля кончила вместе с ним. Издав напоследок рычание медведя, Наркис рухнул на Лилию и отключился на несколько минут. Придя в себя и обнаружив свое лицо у неё между плечом и ключицей, Наркис хрипло произнёс: - Лиля, я люблю тебя… Всегда любил.. Не переставал ни на минуту… Даже, когда смирился с тем, что мы расстались навсегда… Он повернул голову, чтобы увидеть её лицо. Глаза Лилии блестели, по виску покатилась непрошенная слеза. Она всхлипнула: - Прости меня… В последние годы я была жестока к тебе, несправедлива. Быт заел меня, рутина, беспросветность какая-то… - Я тоже виноват перед тобой. Мне вовремя не приходило в голову проявить к тебе внимание, в котором ты нуждалась…- Наркис нежно поцеловал её в плечо. - Чепуха, я всегда знала, как важна для тебя работа, и что ты не приспособлен к ремонтам и прочей бытовой канители… - тихо возразила Лилия, вытирая слезы, скатившиеся к верхнему краю её уха. - Это не значило, что ты должна была тащить это всё на себе одна.. К сожалению, я понял это, когда стало слишком поздно. - Он погладил её предплечье и локоть. - Спасибо, что до сих пор используешь мои духи… С момента, как я увидел тебя на перроне сегодня, я снова чувствую запахи. - Ты серьёзно? - от удивления Лилия забыла о слезах и своих сожалениях на тему прошлого. - Да, сам не ожидал… Выходит, ты - моё вдохновение и источник этого нюхательного таланта… - Наркис простодушно улыбнулся и Лилия залюбовалась бесконечной теплой добротой, струившейся из его глаз и улыбки. Её глаза снова наполнились слезами. Ну почему, почему ей нужно было быть такой упёртой дурой и не ценить мягкого, безобидного, милого человека, который любил её… - Давай заново познакомимся? - смущённо предложила она. Наркис привстал на локте и прочувствованно поцеловал её в губы. - Обещаю стараться быть внимательным и поддерживать тебя во всём. Я не осмелился бы просить у тебя второго шанса, но раз ты предложила, я сделаю всё, чтобы не проворонить его. Лилия обняла его за шею и запечатлела на его губах ответный поцелуй. - Я обещаю спокойно проговаривать любые наши недоразумения и вместе искать компромисс. Они долго медленно целовались в сумерках комнаты... Начиналась какая-то новая глава их жизней...