Только ветер

— Итак, давай ещё раз: ты хочешь, чтобы мы что?! Хэйдзо, скрестив руки на груди, смотрит на Кадзуху, как на последнего идиота. Янь Фэй, хоть и настроена явно менее враждебно, во многом разделяет его мнение. Кадзуха вздыхает. Да, это очень плохой план. Очень-очень плохой план. Но других вариантов у него не осталось. После того, как Нин Гуан познакомилась со Скарамуччей, она дала добро на поиски информации про аварию через свои каналы и приставила к сыну Гань Юй. Если кто-то и разбирается в архивах Цисин, то только секретарь Цисин, к тому же, она достаточно справедливая и честная, чтобы согласиться помочь «бедному сироте». Неделя, проведённая среди официальных бумаг, показалась Кадзухе вечностью, но они наконец-то сдвинулись с мёртвой точки. И это… Радовало и пугало одновременно. В некоторых документах содержалась информация о том, что подобные аварии являются в Снежной довольно распространёнными. Секретарь Цисин смогла найти минимум два подтверждённых случая, когда кто-то из так называемых фатуи попадал либо в аварию, либо в другой несчастный случай вместе с сиротой, ребёнком из неблагополучной семьи или даже бывшим заключённым. Особенно любопытным Кадзухе показалось то, что все эти «обездоленные» либо в прошлом, либо буквально на момент происшествия были весьма перспективны в своих областях — так же, как и Скарамучча. И почему-то он сразу подумал, что именно в этом может крыться разгадка. Вот только, к сожалению, полномочия Гань Юй заканчивались в архиве, и за его пределами она помочь не может. Что уж говорить о том, чтобы прижать к стенке Дотторе. Да и это абсолютно не в её характере, а просить более резкую и взбалмошную Кэ Цин было бы весьма опасно. Подключать родителей и их связи в эти разборки не хотелось: Кадзуха прекрасно понимал, что тогда вся эта история рискует вылиться в настоящий политический скандал. Потому что кто-кто, а фатуи наверняка воспользуются таким шансом. Сам же он вряд ли что-то может предпринять против Дотторе, но… …Именно поэтому сейчас Хэйдзо и Янь Фэй смотрят на него, как последнего идиота. — Я хочу, чтобы вы помогли мне доказать, что Скара невиновен. — И как ты себе это представляешь? — взмахивает руками Хэйдзо. — Мы будем, как в каком-нибудь фильме, с диктофоном следить за этим чуваком, как его? Дотторе? Ходить за ним, чтобы выцепить признание? О, а ещё не забудь газету с прорезями для глаз и обязательно длинный плащ и шляпу! — парень распаляется всё больше, становясь похожим на мини-ураган, — нет, нет, нет, нет! Лучше маскировка в виде кустика! Или мусорного бака! — Янь Фэй закатывает глаза. — А что? Очень даже подходит под ситуацию! — Хэйдзо! — А что? По-моему, не такой плохой вариант… — Хэйдзо, — тихо, но твёрдо говорит Янь Фэй. Её голос звучит не так, как обычно: она выглядит крайне серьёзной и похожа уже даже не на юриста, а на сурового судью. — Да что я… — Помолчи, — девушка вскидывает руку. — Ты уверен, что Скарамучча действительно не виновен? — Да. — Это очень серьёзное заявление, Кадзуха. Для того, чтобы согласиться влезть в это дело, мне нужно ознакомиться со всеми материалами. — Знаю, — Кадзуха кивает и достаёт из сумки папку со всей информацией, которую ему удалось найти. В двух экземплярах. — Я всё подготовил. Прочитайте и сделайте свои выводы. Янь Фэй коротко кивает и придвигает плотную стопку бумаг ближе к себе, локтем пихает Хэйдзо и тычет в документы. Сиканоин хмуро склоняется над ними, и повисает тишина. Каэдэхара подготовился. Он собрал всё, что сумел нарыть, попытался привести свои заметки в нормальный вид и организовать. Когда твои лучшие друзья — юрист и детектив, так или иначе приходится подстраиваться. Сегодня субботнее утро, на удивление ясное и даже солнечное — необычно для ноября. Нин Гуан и Бэй Доу уехали на шопинг и вернутся лишь к ночи — с горой пакетов и, возможно, какой-нибудь новой ультрамегатехнологичной штукой для дома, — поэтому Кадзуха позвал друзей. И вот, они сидят на кухне, читают его отчёты и принимают очень важное для него решение. — Что ж, — говорит Янь Фэй, откладывая в сторону бумаги, — я понимаю, почему ты веришь в его невиновность. В целом, я тоже склоняюсь к тому, что всё это выглядит подозрительно, но с юридической точки зрения прикопаться не к чему. — Зато у меня много вопросов, — бурчит Хэйдзо, и хотя он всё ещё выглядит недовольным, Кадзуха замечает искорки азарта в его глазах. — Каким образом они отбирают претендентов в «виновников»? По каким критериям? В чём смысл таких подстав? Я бы… — он замолкает, на мгновение задумывается и продолжает: — не знаете, есть какая-нибудь база сотрудников крупных компаний Снежной? Или что-то такое? — А за… — Не думаю, у них всё закрыто. Но можно поискать резюме, чтобы найти больше инфы, — кивает Кадзуха. — Объясните! — В общем, — поворачивается к Янь Фэй Хэйдзо, — если они используют эту схему, значит, где-то есть выгода. Очевидно, выгода в «мозгах». Соответственно, эти мозги должны приносить пользу, а это возможно только в местных компаниях. Почти все крупные предприятия, работающие в Снежной, принадлежат этим фатуи. Нам это рассказывали на курсе экономики Тейвата: на местном рынке почти нет крупных игроков из других регионов. Снежная довольно обособленная в вопросах экономики, политики и… этики. Тогда нужно узнать, работали ли те люди, которые так же попадали в передряги, на эти компании или же выплачивали долг. Первое проверить легче, поэтому… — Интересно, — вдруг осознаёт Кадзуха, — почему Скару, который занимается важной и прибыльной отраслью инженерии, не отправили сразу работать на того же Капитано? Зачем заставлять его выплачивать долг? В чём смысл забирать деньги у того, у кого их и так нет? — Психология. — М? — Кадзуха и Янь Фэй синхронно поворачиваются к Хэйдзо. Тот с видом знатока и явным удовольствием складывает руки домиком на столе. — Таким образом человека эмоционально и финансово привязывают. Дают показать, что «мы же для тебя вот что сделали», — он изображает кавычки, — вырабатывают чувство вины. Это долгая и искусная манипуляция. Даже восхищает. Ну и банальный ход: у человека нет денег, значит, человек ищет работу, а тут фатуи со своим предложением… Бам! — руки Хэйдзо громко соединяются в замок, — ловушка захлопнулась. Элементарно, друзья мои. — Я даже не думал об этом… — Но, вероятно, Скарамучча отказался от предложения, — вдруг замечает Янь Фэй. — Ты сказал, что он отдаёт свою стипендию от гранта, значит… — Он тоже почувствовал что-то неладное? — Хэйдзо прищуривается. — Возможно. — Мне кажется, — Кадзуха отводит взгляд к окну, за которым ветер весело играет красно-жёлтой листвой, — всё дело в том, что Скара не то чтобы считал их своими друзьями. А ещё для него это вопрос принципа. Он не принял бы помощь. — Выходит, отработанная годами схема на нём дала сбой?

***

И хотя Кадзухе удаётся убедить друзей помочь ему, придумать, каким именно образом вывести на чистую воду Дотторе, они не могут. Разумеется, он не собирается полноценно ловить того и устраивать какой-то бешеный блокбастер — к разочарованию Хэйдзо. Но и просто разоблачить эту грамотно выстроенную аферу кажется абсолютно невозможным. С какой стороны ни подступишь — можешь угодить в капкан. — Вот поэтому я и согласилась, — говорит Янь Фэй, делая глоток своего латте, — лучше уж подстраховать тебя, чем ты один вляпаешься в какую-нибудь историю. — Уже, — сонно ворчит Хэйдзо. Переход на холодное и тёмное время года он переживает тяжелее других: нехватка солнечного света делает абсолютно невозможными ранние подъёмы по утрам и до полудня Сиканоин выглядит как живой труп. Говорящий, весьма саркастичный, но всё же живой. — Спасибо. Я это очень ценю, правда, — Кадзуха вздыхает. — Но совершенно не знаю, что делать дальше. Главное, — он косится в сторону друга, — чтобы всё было законно. Я уверен, что фатуи смогут выяснить, кто всё это провернул, а значит, выйдут на меня, на родителей… В общем, тогда скандал обеспечен. Собственно, поэтому я… — Не просишь помощи у родителей, — кивает Янь Фэй, — я согласна. Нужно сделать всё аккуратно. — Ощущение, что я в дерьмовом шпионском фильме, — зевает Хэйдзо. — Ладно, и какой план действий? — Я не знаю… И да, есть ещё одно условие, возможно, даже более важное. — Что ж может быть важнее межрегионального конфликта… — Сиканоин бурчит и роняет голову на руки. Янь Фэй с сочувствием гладит его по голове, хотя заметно, что она с радостью бы дала ему сейчас затрещину. — Скарамучча не должен ничего узнать. Хэйдзо выпрямляется, сшибая ладонь Янь Фэй со своего затылка, но не успевает даже начать плеваться ядом, потому что Кадзуха спокойно продолжает: — Во-первых, Скара доверил мне этот секрет, а я и так растрепал уже как минимум почти десятку человек. Во-вторых, он из тех людей, которые меньше всего хотят, чтобы их проблемы кто-то решал за них. — Ага, а ты — тот самый человек, который очень любит решать проблемы других за них самих, — хмыкает Хэйдзо. — А ты очень любишь доставлять другим проблемы, — замечает подруга. — Я в любом случае буду молчать. Это банальная профессиональная этика. Сиканоин фыркает. В течение пары часов они накидывают разные идеи, начиная откровенно абсурдной «давайте просто за ним следить» и заканчивая абсолютно кинематографической «надо втереться в доверие и интегрироваться в тусовку фатуи». Но, очевидно, ни одно из предложений не звучит достаточно здраво, чтобы рассматривать его всерьёз. — В общем, ты вряд ли оценишь этот вариант, но… — Сейчас любые идеи пригодятся. — Аякс тоже фатуи. — А ещё один из тех, кто был в той машине. И ему нельзя доверять. — Есть один нюанс, — чуть тише говорит девушка. — Он бывший фатуи. Повисает тишина. Утром в воскресенье в кафе совершенно пусто, они одни сидят у окна, поэтому тишина кажется реально ощутимой. Кадзуха обдумывает слова Янь Фэй. Фатуи — группировка, построенная на родстве и крови, если ты родился в семье фатуи, как можно перестать к ним относиться? Если только не… — Это мутная история, но, если мне не изменяет память, у него какие-то серьёзные проблемы с семьей. И он… Ну, вроде как… Отлучён от семьи. …Если только семья не отказалась от него. Казалось бы, фатуи — те самые ребята, которые очень ценят семейные связи и цепляются за них, что можно было сделать, чтобы тебя выгнали из семьи? Но Янь Фэй отказывается отвечать на вопросы. Она скрещивает руки на груди и качает головой, повторяя всё время одно и то же: — Я сама знаю не так много. Просто Е Лань говорила, что Тарталье больше не рады дома и из наследника целой корпорации он превратился в, скажем так, отступника. — Интересно, откуда у него тогда столько денег? — задумчиво трёт переносицу Хэйдзо. — Ну, он, конечно, уже не богатый наследник, но он же не идиот, — пожимает плечами девушка, — и не забывай, что он учится в аспирантуре, а со следующего семестра ещё и преподавать начнёт. Его лично выбрал Чжун Ли, значит, мозги у него на месте, даже несмотря на скверный характер. — И как это связано с деньгами… — ворчит Хэйдзо. — Очень просто. Я же говорю, я не в курсе всей ситуации, но знаю, что он как-то очень умно воспользовался своей долей в отцовском бизнесе. Поэтому в деньгах не нуждается. Сиканоин недоверчиво щурится, но больше ничего не спрашивает. А Кадзуха задумывается, что Тарталья меньше всего похож на изгнанного из семьи… Вечно весёлый, с почти сумасшедшим огоньком в глазах, он скорее создаёт впечатление того самого богатенького сынка, которому можно всё. Впрочем, возможно, он просто сам ещё не привык к новому положению дел. А может, это его социальная маска — кто знает. Хэйдзо продолжает препираться с Янь Фэй, бросаясь колкостями в адрес Тартальи, которые девушка успешно парирует, и это нужно заканчивать. — Значит, — подаёт голос Каэдэхара, — ты хочешь задействовать Тарталью? Честно, не уверен, что это хорошая идея… — Согласен, — лаконично кивает Хэйдзо и скрещивает руки на груди. — У этой идеи есть как минимум один минус, — продолжает Кадзуха, — это длинный язык Тартальи. Он по-любому всё расскажет Скаре, потому что они друзья, и вот тогда нам всем не поздоровится. — О, об этом не беспокойтесь, — Янь Фэй отмахивается от друзей, — в общем-то… Аякс мне кое-что должен, поэтому я могу быть уверена, что он будет держать язык за зубами. Парни непонимающе переглядываются. — Вот скажи честно, ты что, барыжишь наркотой, пока мы не видим? — недоумённо хмурится Хэйдзо. — Откуда у тебя столько связей и столько знакомых, которые тебе что-то должны? — Я просто очень хороший юрист, — лучезарно улыбается девушка.

***

Кадзухе всё ещё не нравится эта затея: в конце концов, Чайльд хорошо общается со Скарамуччей и, хоть тот не хочет этого признавать, является одним из его немногих друзей. А значит, в каком-нибудь разговоре — да даже просто по пьяни — Тарталья может проболтаться, и вот тогда… Тогда, если честно, Кадзуха совершенно не знает, что он будет делать и как выкручиваться. Он крайне смутно предполагает реакцию Скары на всю эту кампанию, но искренне надеется, что хотя бы они останутся в живых, если всё вскроется. Буквально в понедельник Янь Фэй вызывается лично поговорить с Тартальей, и в целом… они с Хэйдзо не сопротивляются: желания беседовать с непредсказуемым Аяксом у них нет. Она просит друзей подождать её после занятий, пока сама будет разбираться с этой «вербовкой». — Как ты думаешь, как это будет выглядеть? — с нервным смешком спрашивает Хэйдзо, когда они ждут в университетском сквере подругу. — Если честно, без понятия… Сложно даже представить, — Кадзуха пожимает плечами и чуть ёжится от пронизывающего ветра. Уже чувствуется приближение зимы — она дышит осени в затылок, и её морозное дыхание превращается в холодные порывы ветра, от которого все кости разом сводит. — Ага, у меня в голове сразу картинка: Янь фей приставляет к горлу Тартальи нож и грозно говорит ему, что теперь он работает на неё… — С учётом того, что он выше её на две головы, должно выглядеть очень забавно, — хмыкает парень. — О, вот и вы! — к ним подлетает румяная от спешного шага и холодной погоды Янь Фэй. Она, как и всегда, облачена в очаровательный розовый цвет, но лицо у неё серьёзное. По-рабочему серьёзное. — Вы что, уже обо всём договорились? — А, — машет рукой Янь Фэй, — это чистая формальность. — Ну и какой у нас план действий теперь?

***

Как и следовало ожидать, что-то пойдёт не так. Потому что когда в твоей команде сразу перспективный детектив, отличный юрист, герой-романтик и аспирант-раздолбай, всё просто не может пройти гладко. Проблема начинается почти сразу, когда они собираются дома у Тартальи для обсуждения ситуации: тот весьма ультимативно заявляет, что Дотторе расколоть не получится и в целом можно даже не пытаться копать под него. — Другое дело Синьора… Она вроде как неровно дышит к нему, да и вообще уже давно превратилась в его ручную зверушку. Поэтому мы могли бы зайти с этой стороны… — парень поднимает руку, останавливая все расспросы, — но тут такое дело… Она с семьёй сейчас в политической командировке в Инадзуме и вернётся, вероятнее всего, очень не скоро. Закинув ноги на стол, Тарталья продолжает разглагольствовать о том, что это всё гиблое дело и ничего у них не получится, и это не может не угнетать. Удивительно, что о своей роли в той аварии он вообще предпочитает молчать — Кадзуха решает, что это чтобы не компрометировать самого себя либо из чувства вины. Хотя к нему закрадывается предположение, что он может быть и не в курсе аферы. Кто знает, насколько много людей посвящено в эту схему? Тяжёлую тишину, повисшую после обсуждения нескольких неудачных вариантов «плана», разрывает скрежет ключей. Входная дверь сначала со скрипом открывается, а затем — с глухим ударом закрывается. Все замирают. А из прихожей в гостиную заглядывает… растрёпанный Скарамучча. — Эй, Чайльд, ты чего… Он обводит взглядом комнату и троих гостей. —…трубку не берёшь… Что тут происходит? — О, Муччача! — широко улыбается Тарталья, вскакивая со стула и подлетая к другу. — Привет, заходи, как дела? Это выглядит так плохо, что даже абсолютный идиот что-нибудь бы заподозрил. А Скара — и подавно. — Повторю вопрос: что тут происходит? На этот раз он обращается вполне конкретно к Кадзухе: поворачивается к нему и смотрит долгим, тяжёлым взглядом. — Скара, привет! — между ними встаёт Янь Фэй. — Тут такое дело… В общем, мы надеялись, что ты не узнаешь раньше времени… В этот момент Каэдэхара думает, что мог бы простить многое, но предательство… — Мы тут кое-что готовим, — невозмутимо-радостно продолжает девушка, — к твоему дню рождения. Тишина. Скарамучча недоверчиво обводит взглядом всех присутствующих: Хэйдзо с каменным лицом уткнулся в телефон, Тарталья, явно чувствуя себя героем дурацкой комедии, насвистывает какую-то мелодию, Янь Фэй мило улыбается, а Кадзуха… Кадзуха вдруг понимает, что он совершенно не умеет врать. Ладно, умеет, но не хочет. — В общем, я хочу доказать, что в той аварии ты не был виновен. — Что?! — Кадзуха, может, не надо… — Янь Фэй дёргает его за рукав. — Послушай, я поднял документы в архиве и понял, что здесь что-то нечисто… — Кадзуха, — голос Скары становится стальным, но парень старается не обращать на это внимание. — С этим надо разобраться… — Кадзуха. — Мы можем… — Каэдэхара. Кадзуха поднимает глаза на него и вздрагивает. Тонкие губы плотно сжаты, брови сведены к переносице, и кажется, будто вот-вот грянет гром… Что, собственно, и происходит. — Какого. Хера. Ты. Полез. В эту. Историю, — чеканит каждое слово Скарамучча. — Так ещё и этим растрепал. — Послушай, Ска… — вновь вмешивается Янь Фэй, но парень просто прожигает её взглядом. — Иди к чёрту, Каэдэхара, — выплёвывает он и быстрым шагом идёт к входной двери. Кадзуха даже не пытается его остановить, совершенно не понимая, что теперь делать. — Я же говорил, — философски изрекает Чайльд, кивая вслед другу, — он будет в бешенстве. Выходит, Тарталья тоже может быть прав.