расскажи мне о любви

Рома Пятифан создаёт ощущение побитой, озлобленной дворняжки. Подойди слишком близко — цапнет, попробуй у неё что-то отобрать — сожрёт с потрохами и изойдет белой пеной. Однако Полина Морозова подходила намного ближе чем «слишком близко», чесала за ушком, подкармливала таким странным для Ромы человеческим отношением, улыбалась искренне-искренне и уходила. А Рома прикипел. Причём конкретно. Не то, чтобы Рома был обделён вниманием со стороны девчонок, наоборот, одноклассницы смотрели на него с интересом и неким благоговением. Как же они, должно быть, завидовали Морозовой, когда на её парте начали появляться неаккуратно собранные букеты, а Пятифан и слова не мог выдавить, когда Полина спрашивала у него самые обычные вещи вроде того «Какой сейчас урок?» или «Сколько времени?». У Ромы, человека который мог любому объяснить, где его место, на языке силы, дрожали руки и путались мысли во время заполнения дурацкой детской анкеты. Конечно, ведь это анкета для Полины. Вернув тетрадку её владелице, Пятифан осознал, что от волнения допустил две грамматические ошибки. «Дебил, блять» — Полина была именно тем человеком, с которым ему хотелось быть лучше. Или хотя бы казаться таковым. Честно, Рома никогда не задумывался, почему именно Полина, как собака никогда не задумается, почему именно такой хозяин? Просто следовал за холодным блеском её глаз в надежде уловить их ласковый взор и почувствовать себя нужным. Пятифан был готов поклясться: Морозова может его возненавидеть и выразить это в самых разных формах, а он будет любить её ничуть не меньше. Рома чувствовал, что способен положить к её ногам целый мир, как подложил ей в портфель новенький кассетный плеер на день рождения. Или как приложил мальчика из параллели лицом к стене, когда Смирнова разнесла слух, что тот неровно дышит к Морозовой. Рома почему-то твёрдо был уверен: Полина принадлежит ему, а он ей, и это правильно. Пятифан не переживал, что сама Полина этого не понимает, потому что точно знал: это он ей докажет. — Я тя правда защитить могу! Хоть от Васьки из 8 «Б», хоть от маньяка! — убеждал Пятифан Полину после несостоявшегося спектакля и до сих пор чувствовал себя крайне неловко, можно сказать ему в первые в жизни стало стыдно. — Единственный, от кого меня возможно придётся защищать, — это ты, Пятифан, — Полина смеётся и продолжает бодро шагать вперёд. Такая красивая, невесомая. Теперь точно, как он думает, его. А Рома, с улыбкой до ушей, по пятам следует за Полиной, неся её аккуратный портфель и скрипку. Пятифан, которого практически невозможно обвести вокруг пальца, сейчас слепыми от влюблённости глазами смотрел, как снежинки искрятся на ресницах Полины, и шёл, шёл за ней, такой верный и такой счастливый, даже не подозревая, что назад он уже не вернётся.