***
20 июня 2023 г., 18:13
Люди живут и умирают. Каждый раз перерождаясь, проживают новый цикл. У каждого своя судьба. Им дают шансы на исправление своих прошлых ошибок. И кого-то вознаграждают за труды и мучения в предыдущих. И так с каждой душой. С каждой, кроме твоей.
Чосон. 1483 год. Кёнбоккун.
Мужчина грозно рычит, отражая атаки нападающего, чьё лицо скрыто тёмной маской. Он размахивает мечом, лезвие которого выпачкано в засохшей крови и скалится, загоняя чужака в тупик. Как посмели наёмники проникнуть в его дом. Император в яром бешенстве. Эмоции, переполняющие и затуманивающие разум, берут над ним вверх, стоит вспомнить вопли омеги, в чьи покои ворвались эти безумные нелюди. Перед глазами стоит заплаканное лицо, скрытое дрожащими ладонями и крики, отчаянные, зовущие его по имени. Гнев настолько силён, что невозможно контролировать собственные руки, безжалостно отсекающие голову безумцу, возомнившего из себя бога, раз пришёл в его дом с оружием. Чужая голова падает на землю, скатываясь по ступенькам крыльца в сад, и Тэхён брезгливо морщится. Лязг мечей и крики, огонь, освещающий территорию, по которой течёт чужая, гнилая кровь, впитываясь в землю. Стража, один за другим, избавляется от врагов, втыкая острия мечей в тела. Император оглядывается, спешно убегая в сторону покоев мужа, рыдающего в руках его матери, среди охраны, обступившей комнату со всех сторон. Он влетает внутрь, откидывая меч подальше, дабы не пугать ещё больше и садится на колени, принимая в объятия содрогающееся в рыдании тело. Гладит по голове, нашептывая слова успокоения, и жмурится от боли щемящее сердце. Испугался не меньше, так испугался. — Родной. — Ким поднимает покрасневшее лицо, заглядывая в мокрые глаза, и целует омегу в лоб, настолько напряжённый, что горящий. Все закончилось даже не начавшись. Но злоба, кипящая внутри, не даёт покоя. Посмели рискнуть, посреди ночи ворвавшись в его дом. Потревожили его семью, посягнули на жизнь и честь супруга самого Императора. Не простит, не помилует. Всех до единого уничтожит. — Я здесь, Чонгук. Прошу, любовь моя, не плачь, мне ненавистно видеть слезы на твоих щеках. — Альфа измучено вздыхает, поглаживая младшего по спине, и смотрит на мать, прикрывающую рот ладонью. Видно, как она пытается сдержаться, изо всех сил стараясь не проронить слезы боли и испуга за детей и сжимает край своего ханбока, опуская взгляд. Тэхён поджимает губы, утыкаясь носом в макушку, всегда так приятно и мягко пахнущую хлопком, но сейчас более кислым и еле уловимым. — Мне нужно, чтобы ты был здесь, пока я не вернусь. — Тэхён…— Омега скулит, отчаянно цепляясь за рукава его одежды, и хнычет. Непривычно видеть страх в потемневших глазах, всегда полных энергии и огонька, того что добавляет его буйному характеру ещё больше притягательности. — Я вернусь очень скоро, обещаю тебе. Ким-старшая тянет руки к омеге, позволяя брюнету крепко себя обнять, и гладит жилистыми руками по голове, мельком взглянув на сына, лицо которого стремительно мрачнеет. — Иди.Если бы я знал, что всё обернётся для нас вот так, то никогда бы не покинул тебя той ночью.
Альфа пронзает мечом чужую грудь, ногой отталкивая от себя мгновенно испустившего дух бандита, и рассекает второму спину, помогая своим воинам. Сзади слышится громкий крик и брюнет совершает ошибку, отвлекаясь на источник звука. К его холке приставляют оружие, давящее холодным лезвием на кожу, отчего тонкая струйка крови течёт по спине между лопаток. Из дворца выходят наёмники, волоча в его сторону омег. Сердце охватывает непреодолимый ужас, кажется, что оно перестаёт биться. Ким хочет рвануть вперёд, но появляется второе лезвие, давящее на кадык. — Собачьи выродки. — Альфа сверкает глазами, неотрывно следя, как супруга и мать выводят во двор, приставив к горлу клинки, и рычит. — Что вам нужно? — Восклицает Император, вглядываясь в побледневшее лицо младшего, прижатого к чужой груди. Будь большая часть ушедшего в поход войска тут, не нужно было бы даже разговаривать с выродками. — Ничего особенного, Ваше Величество. — Подаёт голос один из них, снимая с лица маску, и ухмыляется так гадко, что хочется оставить от надменного лица только ошметки кожи, на которых поскользнулись бы его братья. — Когда ещё выпадет честь познакомиться с самим Императором и его супругом аж из самого Китая. — Мужчина напротив переводит взгляд на омегу и расплывается в ядовитой полуулыбке, заслышав утробное рычание от Кима, подходит к парню, разглядывая его заплаканное лицо. — Хорошенький. Мне нравится. — Что вам нужно? — Чонгук сжимает зубы, бросая взгляд за его плечо на старшего, и сводит брови, собирая остатки храбрости в кулак, сегодня судьба решит: закончится ли его срок, а может ещё рано. Альфа нагибается ниже, игнорируя предупреждающее рычание, и вкладывает в дрожащие, бледные руки кинжал. В любимых глазах император видит отчаяние, дикий страх и боль. Настолько сильные, что хочется выть. Омегу отпускают, подталкивая ближе, и он нерешительно делает шаг в сторону супруга, поднимая на него заплаканные глаза. Карие и некогда яркие, как янтарь, а теперь потухшие и блеклые. Он подходит все ближе, поднимая руки, в которых сжатого оружие и всхлипывает. — Я люблю тебя. — Он замахивается и император прикрывает глаза, готовясь принять смерть из родных рук, но слышит сдавленный хрип. Чонгук валится на землю, придерживая рукоять ножа, вонзившегося в грудь, и закатывает глаза. — Нет! Нет! — Отчаянные крики разносятся по округе вперемежку с рычанием, пугающие птиц, что срываются с веток прочь, в ночное небо.Каждый раз просыпаясь от неизбежного кошмара, одолевающего меня снова и снова, что не меняется из раза в раз, я плачу, круша все вокруг. Сменяются года, столетия, века, но сколько бы я не искал, тебя нет. И только нить, завязанная на моём пальце, это все, что ты оставил мне.
Сколько бы похожих на тебя чем-то людей я не видел, никто не был тобой, родной. Я стал терять надежду, что ты когда-нибудь вернёшься ко мне. Обещание, данное мной перед богами, даровавшими мне шанс за бесчисленные мольбы и приношения, с каждым днем кажутся мне обманом.
Я жду тебя, проживая свою бесцветную жизнь мимо времени, в бесконечных попытках отыскать и наконец-то успокоить тоскливый вой души внутри.
***
Под водой тихо. Она позволяет задуматься о чем-то тревожащем под самой коркой сердца, мягко обволакивая своими прохладными «руками» все тело. Тэхён открывает глаза, отчего начинает немного пощипывать и смотрит на блики света, танцующего на дне бассейна. Он приоткрывает рот, выпуская пузыри воздуха, стремительно поднимающиеся вверх, и всплывает на поверхность, вдыхая полной грудью. Усталость, залегшая синяками под глазами, дает о себе знать, даже под водой клонит в сон. Блондин подплывает к бортику, поднимаясь по ступенькам из воды, и берет из рук помощника полотенце, закидывая на шею. — Председатель, у меня новые данные от детектива Чу. — Бета в офисном костюме протягивает ему папку, следуя по пятам к входу в пентхаус, и придерживает дверь. — Наверное, как всегда, ничего нового. — Тэхён поджимает губы, открывая папку с файлами, с лежащими в них отчётами и фотографиями, и удивлённо смотрит на снимки, на которых изображен омега, в точности до мельчайших родинок на лице похожий на Чонгука. Сердце делает кульбит. — Кто он? — Чон Чонгук, председатель. Двадцать два, родился в Шанхае. — Мужчина запинается, прочищая горло, и поправляет галстук, сжимающий шею словно удав. — Автогонщик. Блондин удивлённо округляет глаза, слегка комично и поднимает голову, закрывает папку, с шлепком падающую на кухонный, стеклянный стол.***
В клубе душно, настолько, что хочется на хуй выйти и надышаться свежим воздухом, не пропитанным потом и алкоголем, эта смесь вызывает у омеги рвотный позыв. Хотя ровно столько же хочется остаться и допить свою несчастную недоалкогольную дрянь с привкусом елового сока. Представляете, такие существуют, Чонгуку кажется, что это больше ликёр или тоник, непонятно. Он притоптывает ногой в такт песни, громко орущей из колонок, и болтает трубочкой лед на дне бокала. Настроение на нуле и единственное, что его поднимает, это выигранный заезд пару часов назад. Как рассказывают друзья, это самый пиздатый клуб для местных гонщиков. Но похоже, что пиздят, потому что самые пиздатые клубы в Китае, где он прожил почти всю жизнь. Довольно не сложно, как оказалось, влиться в общество, нужно просто правильно выбирать кого обыгрывать. А профи в этой дыре маловато, одни выебоны, постфактум. Омега ухмыляется, мысленно радуясь очередной победе, и тому самому бешеному адреналину, приливающему в кровь с каждым нажатием на педаль газа. Как наркотик, зависимость, а как известно, от них сложно избавиться. Автогонки, не важно, легальные, уличные, его страсть, жизнь. Не зря же он посвятил этому все детство. Интересно, неужели его прошлая жизнь была настолько скучной, что в этой захотелось адреналина, хотя не то, чтобы он верит. Брюнет чешет пальцами проколотую бровь и отодвигает от себя пустой стакан. — Скучаешь? — Сбоку подсаживается альфа, достаточно молодой и привлекательный. Чонгук мельком косит в его сторону глаза и цыкает, понимая, что настало время «удочка для секса», так он называет парней, которые используют такие банальные методы для знакомства на вечер. — Отвали. — Он отворачивается, подпирая рукой подбородок, и разглядывает толпу, в которой во всю веселятся друзья, может присоединиться? Тэхён внимательно разглядывает его профиль, проглатывая ком в горле, вставший поперёк, стоит вспомнить последний заезд и громкие крики восторга, когдаЧосон. 1483 год. Кёнбоккун.
— Что вам нужно? — Чонгук сжимает зубы, бросая взгляд за плечо мужчины на Кима, и сводит брови, собирая остатки храбрости в кулак, сегодня судьба решит: закончится ли его срок, а может ещё рано. Альфа нагибается ниже, игнорируя предупреждающее рычание, и вкладывает в дрожащие, бледные руки кинжал. Он ухмыляется, сжимая его пальцы на рукояти. — Убей его и спаси тысячи жизней, ведь во дворце много детей? Омеги. Сам понимаешь. — Я не… — Тогда погибнут все. Запомни моё имя, будущий Император. Чдже Хисок.Сейчас
Чонгук промаргивается, прикладывая дрожащую ладонь к виску, и смотрит на мужчину, стоящего напротив. Тот смотрит неверяще, словно мертвеца видит, с испугом и злостью, сжимая кулаки, и настороженно оглядывается, и не зря. В его рожу влетает кулак и он падает на пол, начиная ползти прочь от разъяренного Кима, сверкающего глазами. Как эта тварь жива, а не горит в аду, если он убил его собственными руками, закопал в землю. Такие люди недостойны следующей жизни. Его хватают за руку, оттаскивая к выходу, и пихают наружу, вываливаясь следом. — Не обязательно пиздить людей, даже если они быдло. — Чонгук зачесывает волосы, вдыхая свежий воздух полной грудью, и смотрит на альфу, сжимающего кулаки до побелевших костяшек. — Ты чего? — Ничего. — Тэхён разжимает кулаки, делая глубокий вдох, и прикрывает глаза, опуская кипящую множеством мыслей голову. Может это совсем другой человек, совершенно не помнящий прошлую жизни. Как Чонгук. Отчасти жалко, их прошлое помнит только он один, но так омеге будет легче, его любовь к нему все равно не изменится, а Чонгук полюбит его снова, обязательно. Он уверен в этом на все сто. — Сегодня хорошая ночь. — Комментирует Чон, вытаскивая из кармана пачку сигарет, чтобы закурить и смотрит на звезды, не очень видно, но все равно красиво. Он предлагает альфе, на что тот отрицательно мотает головой, пристально наблюдая за тем, как парень делает затяжку и пропихивает озябшие руки в карманы классических брюк. Черт. Как же красив. — Не хочешь прокатиться? — Вдруг спрашивает омега, выкидывая бычок в урну около входа в здание, одиноко стоящее посреди пустыря с трассой, наблюдая, как из клуба вываливаются люди, громко выкрикивая строчки попсы. — Ты все равно не отлипнешь, я это чувствую. — Ты прав.***
Они гонят по пустой, тёмной трассе, не встречая на пути ни одной машины или грузовика, врубив на фоне радио, разбавляющее тишину и рёв машины, плавно дрифтующей на поворотах под чутким руководством водителя с невъебенно красивыми руками. Тэхён впервые за долгую жизнь не испытывает страха, хотя чертовски боится скорости. Он смотрит на спидометр, зашкаливающий почти за двести, и сильнее сжимает ручку над окном, когда машина входит в очередной дрифт, закружившись на месте. Чонгук радостно визжит, поднимая свободную руку вверх, и вытягивает её из окна. Поистине кайф, ничего не скажешь. Он никогда бы не подумал, что будет гонять в четыре утра на пустой трассе с еле знакомым человеком. Он даже имя своё не сказал, гений. Омега поворачивается в его сторону, наблюдая, как его лицо бледнеет и снижает скорость. Похоже, кого-то укачало. — Все окей? — Да, просто не привычно. — отмахивается старший, отзеркаливая улыбку на красивом, мягком лице и облизывает губы. — Чонгук. — Приятно познакомиться, Чонгук. — Мне тоже, Тэхён. — Блондин смотрит на него как-то странно, в уголках памяти мелькают забытые и стёртые картинки, это вызывает смешанные чувства. Волнение, комфорт? Спокойствие и смущение. И сам он кажется очень знакомым, самым родным. Омега невольно тянется вперёд, ближе к владельцу тёмных глаз и сглатывает. Он чувствует чужое горячие дыхание на своей щеке и нежные губы, прижимающиеся к коже, кажется, краснеет. Вот это попал.***
Солнце уже постепенно всходит над горизонтом, выглядывая из-за зданий, но это не тревожит чужой сон. Омега мирно сопит в чужое плечо, обнимая блондина поперёк торса, и чмокает губами, пока старший нюхает его волосы. Его поиски окончены, а душа наконец-то спокойна. Он с трепетом наблюдает за чужими пальцами, на которых виднеется красная нить, привязанная к собственным, и улыбается, проваливаясь в сон.
