Рельсами по мечте

***

Если и существует в мире любовь,

То по чем знать нам её цену?

Едва ли существует валюта сопоставимая ей

А значит она бесценна.

***

Бесценности нет края, ей нет описания, четкого и ясного, она просто есть. Железная дорога как раз бесценна, и эту константу Антон принял ещё в детстве. Рельсы были его первым серьезным увлечением, а шпалы первой взаимной любовью. Поезда проезжающие мимо завораживали до подкосившихся коленок, а мерный стук их колес убаюкивал. Парень это все любил, искренне, так как любят жену, маму, лучшего друга, родину в конце концов, он любил железную дорогу отчаянно и ничего не мог поделать с этим.

***

Идя вдоль железнодорожных путей Антон лениво переставлял ноги стараясь не запнуться о какую-то железячку, коих тут по неизвестной причине было немеренно. Этот участок пути он презирал, потому что тропинка была совсем уж узкой, с одной стороны упираясь в колючий кустарник и полуразрушенный забор у посадки, с другой же в железнодорожное полотно почти вровень находящееся с тропкой. А ходить по путям он перестал уже на втором курсе, избегая открытых участков. Тем более метров через триста была кривая, и проезжающий состав едва ли успеет затормозить до того как идущий по ходу Антон сообразит в чем прикол. Так что ходить приходилось стиснув зубы и вжимаясь в колючие кустарники каждый раз когда совсем рядом, метрах в трёх проезжает состав. Конечно можно было идти в обход, и сворачивать у самой станции, но это во-первых намного дольше, а во-вторых бессмысленно, а потому Антон просто в очередной раз идёт тихо матерясь под нос, и надеясь не навернуться. За спиной раздается гудок поезда, и парень резко обернувшись едва не теряет равновесие. Вжавшись в колючие штыри голых веток он проводил состав вдохновенным взглядом. Три цистерны и два полувагона укатились дальше по рельсовому полотну, а Антон наконец-то сошел чуть в сторону, спускаясь в небольшой ярок. Дальше дорога была через редкую посадку, буквально метров четыриста, а потом вдоль частного сектора к платформе. Для Антона с самого его переезда было загадкой, почему небольшой поселок находился так далеко до железнодорожной станции которой пользовалась едва не половина населения, но на этом участке даже движение однопутное, так что наверняка объяснение всему было. Радовало только то, что в такую рань никто особо в город не ехал, и он почти весь путь аж до частного сектора шёл в гордом одиночестве, иногда разбавляя его совсем тихим шуршанием музыки в наушниках. Наконец-то дойдя до перрона Антон потянулся в карман лёгкой ветровки за телефоном, ждать электричку оставалось минут пятнадцать и он в очередной раз выматерил собственное рвение не опаздывать. Рассвет только серел где-то на горизонте, так что темная, освещаемая лишь одним косым фонарем платформа создавала инфернальное впечатление. — Извините, молодой человек, не подскажите сколько до электрички? - невысокий, полноватый мужчина появился буквально из ниоткуда, поэтому Антон чуть дернулся в сторону, зацепая плечом фонарный столб. — Через десять минут должна приехать. — Спасибо большое, – мужчина кивнул сам себе и неспешно побрёл дальше по перрону, пиная ногой небольшой камешек. Промозглый ветер забирался под кожу, и непредусмотрительно голая шея медленно покрывалась неприятными мурашками. Где-то вдалеке залаяла собака, а на платформу со стороны частного сектора начинали сходиться люди спешащие на первую электричку. По рельсам прошёлся знакомый с детства шорох, а провода над головой едва слышно зашумели – на перегоне загудела электричка.

***

Своей работой Антон предусмотрительно сделал самое большое увлечение в жизни – железную дорогу. Стать машинистом было, наверное, самым осознанным решением в его жизни. Верные рельсы, знакомые с документальных фильмов кабины поезда и бесконечная любовь к делу всей своей жизни. Многие знакомые неоднократно отговаривали его от данного вида деятельности, приводя десятки аргументов, среди которых и заработная плата, и опасность профессии и ненормированный по их мнению график. Странно, но Антона не останавливал ни один из приведенных аргументов. Он отметал все, постоянно повторяя, что до смерти любит железную дорогу, и готов ради неё на многое. После девяти классов – железнодорожный техникум, потом высшее образование по специальности машинист электровоза, и вот теперь в свои 25 он наконец-то на своем месте. Пока, правда не прямо чтобы машинист, но работа помощника открывала так сказать карьерное развитие, а место в кабине – есть место в кабине. Вот и сейчас размеренно приближаясь к депо при достаточно большой пассажирской станции он шуршит ногами по опавшей листве, и ни капли не жалеет, что впереди его ждёт долгий рабочий день.

***

— Привет, Гудок! Гудков, Гудок или Санёк был чудным мужичком чуть больше тридцати лет, с которым Антону посчастливилось работать вместе. Большинство товарищей из так сказать дружного коллектива недолюбливали Сашу за его излишнюю манерность, и неуместные шутки, но Шаст был исключением. Его этот брюнет недо-квшник покорил с первого взгляда, и парень не мог отвечать ему чем-то меньшим, чем глубоким уважением и определенной версией дружбы. — Привет, Тох, погодка дрянная дрянь, – он выглянул из-за рабочего шкафчика натягивая на оголившийся живот рубашку и принимаясь застёгивать верхние пуговицы. Он всегда надевал рубашки через голову, чем удивлял даже привыкшего к его странностям Антона. Молча кивнув, парень прошел в глубь помещения, скидывая на ближайшую лавку ветровку и небольшой рюкзак с вещами. Погода действительно было отвратной. Холодный осенний ветер задувал за шиворот, а жухлая листва под ногами начинала сыреть и превращаться в мерзкую кашу. Жуткое зрелище. Антон холод в целом не любил, жару, конечно, тоже, но холод особенно. Пять слоев одежды, вечно холодные пальцы рук и замёрзшие уши. Плюсов в этом гораздо меньше, чем в возможности забежать в помещение с кондиционером и обзавестись прохладным квасом, или что лучше пивком. Да, холод гораздо хуже.

***

Сегодня им предстоял рейс. Обычное дело, очередной рабочий день. Всё-таки в работе на железной дороге не все так романтично и красиво как кажется. А работа, она и комиком работа. Усталость, выгорание, однотипные будни. Нет, безусловно железнодорожная романтика все ещё колыхала в душе Антона определенные струны, но все таки предсказуемость иногда сглаживала восторг. Вот и сегодня, четыре часа с пассажирским поездом, сдача состава, часовой отдых и еще четыре часа дальше по другому маршруту. Потом вся бюрократическая часть работы, несколько вечерних, горьких сигарет. И вот, в конце смены, около восьми вечера, он, наконец-то, сможет прилечь поспать в комнате отдыха при достаточно большой станции. Депо там чуть побольше родного, но такое странное и инородное, что те смены, что припадали конкретно на этот маршрут парень тихо недолюбливал. Он в целом недолюбливал спать вне дома. Безусловно, тут как с похожим во всех кроме второй буквы, слове если прижмёт принципы отодвинешь. И Антон, он конечно не нытик, но иногда побухтеть Саше над ухом считал своим долгом. Тем более, что спать вне дома действительно романтично только в гостях у любимой девушки, на съемной хате для летнего и бухича, и где-нибудь в далёких для провинциального железнодорожника Маями. А в депо, с кучей других мужиков не самой приятной наружности, что хропят за стенкой, романтика вообще теряется. Если вы конечно не любитель дешевых придорожных хостелов, в которых останавливаются только дальнобойщики со своими ночными спутницами, да наркоманы нашкребшие на что-то роскошнее лавочки на вокзале. На местном вокзале кстати, наркоманов Антон не видел, начальство либо гоняло их, либо просто район благополучный. Кто его знает. Антон не знает, и не особо задумывается. Он все ещё любит железную дорогу, рейсы, солнце слепящее глаза, приятный свет выходных сигналов, и даже комнату отдыха при таком чужом депо, тоже немного любит. Он работал в депо почти два года, и как показывала практика, и прямо говорило начальство ещё немного, и Шастун станет полноценным машинистом. Карьерный сдвиг конечно не до директора всей железки, но для человека живущего мечтой ощутимый. Наконец-то собравшись с мыслями парень потянулся до хруста костей и бодро встав отправился к выходу – пора отправляться. Железнодорожная романтика сама себя не романтизирует.

***

В детстве у Антона всегда была привычка махать поездам. Отец работающий механиком в депо часто водил своего пятилетку на работу, и махать проезжающим мимо маневровым было настоящей традицией. С возрастом привычка осталась, но немного изменились роли – махал уже не Антон, махали ему. Он же сидя в кабине несущегося на бешеной скорости поезда всегда сигналил, дань уважения традиции как никак. Не важно дети с горящими глазами, компания подростков, уставшие и поддатые после смены рабочие. Вот и сейчас заприметив на платформе небольшой станции при каком-то поселке на букву Р толпу подростков, прыгающих и машущих в четыре руки он с нескрываемой улыбкой нажал на гудок. Подростки явно повеселев запрыгали активнее, и напоследок дав ещё пару гудков поезд промчался мимо. — Помнишь себя в их возрасте? – поворачиваясь к Саше, Антон не скрывая все ещё украшающей лицо улыбки задал самый странный, но трогательный за последние несколько часов вопрос. — Помню, конечно, я не настолько стар, – засмеявшись и высунув голову в окно ответил мужчина. И действительно, ему едва перевалило за тридцать лет, для кого-то это было уже едва не пенсией, но Гудок не такой. Он выглядел довольно молодо, совсем немного старше самого Антона, открыто смеялся и вёл себя часто подобно этой толпе семнадцатилеток. Саша был вообще человеком удивительным. Когда Антон только-только пришел работать, будучи абсолютно сырым, но горящим идеей до искр из глаз, он с радостью помогал, объяснял и советовал. За это время став парню если и не отцом, то явно старшим братом и очень хорошим приятелем. Он умел удивлять и тогда и сейчас. Чего стоит только участие в КВН в университетские годы, и записанные мать его песни. Саша их конечно никуда не выкладывал, и сам стебался с этого факта, но включенная когда-то "Аквадискотека" потом долгое время играла в голове Антона. Надо же, и этот вот персонаж вместо того, чтобы покорять шоубиз сидит в кабине машиниста. Диссонанс, никак иначе и не скажешь. — Как ты вообще? Ангина прошла? – осень добавляла негативных красок, и вечно страдающий от ангин Гудков чуть не слег недели две назад. А это только начало сентября. — Та уже, как видишь очухался. Но я привыкший, просто дожди эти... Хорошо что сейчас хоть солнце чаще на улице, иначе точно ездил бы ты Антошка с Пашей. Воля был ещё одним машинистом, работал в другой смене, но иногда его и к Антону заносило, и эти дни он ненавидел. Нет, мужик он бесспорно хороший, у них в депо других и нету, но его попытки в юмор парня как-то не вдохновляли. И если шуточки Саши он понимал, принимал и сам активно обстебывал, то с Пашей сидел себе тихонечко, да лишний раз голос не подавал. Ну вот оно если не его, то ты хоть стрельни. — Спасибо, за то, что я избежал подобной участи, – задорно улыбнувшись парень перевел взгляд на дорогу. Колея, что простиралась почти до горизонта прямой линией сопровождала проложенную вдоль трассу, и редкий частный сектор с другой стороны. Солнце к обеду потеплело, наконец-то выбиваясь сквозь непроглядные до этого серые облака, приятно поблескивая на рельсах. Мимо проехал товарный, посигналив дважды в знак приличия, наполняя и без того шумную кабину стуком колес соседнего состава. Антон вздохнул, предвкушая скорую остановку и всю бюрократию железной дороги, что заключалась в сдачи маршрутного листа, смены локомотивов и часового перерыва, за который можно будет выпить кофе на вокзале и подышать свежим воздухом, наконец-то не высовываясь для этого в окно.

***

К девяти вечера Антон был настолько уставшим и вымотаным, что силы остались только на осмотр состава, всю бумажную часть работы и чай с печеньем на ночь. Рейс прошел без происшествий, все строго по графику, по инструкции и по протоколу. По инструкции ломило и всё тело – неизменная побочка сидящей работы. Спина к вечеру ныла и напоминала про себя при каждом движении, а глаза медленно но верно слипались. С утра их ждал путь обратно, домой. Прокрутив в памяти все 12 часов пути, парень допил глоток чая, и поставив чашку на столешницу блаженно прикрыл глаза. Спать. Он очень не любил проводить ночи не дома, но работа обязывала, так что пришлось довольно быстро пересилить себя и научиться засыпать на любой горизонтальной поверхности. Комнаты отдыха при депо или пассажирских станциях выглядели как недорогой, но ухоженный хостел. Две кровати по разные стороны, стол между ними с серым электрическим чайником, зеркало на стене и небольшой шкаф около двери. Общая кухня и санузел с душевыми, обстановка действительно вполне туристическая. Только платить за проведенную ночь не нужно, и соседи не семейные пары пенсионеров и громкие детишки, а мужчины всех возрастов и комплекцией от двадцати до стабильных пятидесяти. Сзади послышался звук отпирания двери и тихие шаркающие шаги, обернувшись Антон упёрся взглядом в вошедшего в комнату Сашу с наброшенным на плечо полотенцем и мокрыми, явно после душа волосами. — Спать? — Не, я ещё покурить сгоняю, а потом и спать можно, если чая хочешь, поставь чайник, я уже свой выпил. — Ага, давай не задерживайся, с утра опять в локомотив лезть, а тебя разбудить легче убиться. — Зато я никогда не опаздываю, и это учитывая, что ты городской, а я из поселка езжу, – укоризненно глянув на Сашу, он схватил пачку сигарет и зажигалку быстро прошмыгнув в дверь. Курилка была на балкончике при кухне, конечно если бдить правилам то курить можно было только на улице, но кто Антон такой, чтобы пять минут бродить между выходами, и потом возвращаться обратно, когда можно просто пройтись десять метров по коридору и окунуться в прохладу осенней ночи. Свежий ветер колыхал остатки листьев на нескольких берёзках у окна, и вызывал мурашки на оголённых кистях рук. С этой стороны здания путей видно не было, но шум уезжающих и приезжающих поездов быз заметен в непрекращающейся вибрации пола и стен. Чуть поодаль от станции виднелись многоэтажки и яркая в ночной темноте трасса, где-то лаяла собака, а под зданием явно собрались работники что-то бурно обсуждая. Антон привык к такой серой эстетике, научился восхищаться простотой окружающих его вещей, и был этому безумно благодарен. Затушив сигарету о самодельную пепельницу, ранее служившей не то банкой кукурузы, не то зелёного горошка он тихо вышел на кухню. Теперь можно и спать.

***

С тихим щелчком ключ провернулся в замке недорогой двери с кожаной обивкой. Антон задержал свой взгляд на ручке, и легонько опустив её вниз потянул на себя. В квартире были душно, а ещё почему-то пыльно. Странно, учитывая что Антон убирался буквально позавчера, наверное все дело в вентиляции, говорят её неисправность влияет на пыль в помещении, или он это придумал. Квартира у Антона небольшая, но уютная. Прямо от входной двери идёт узенький коридор на кухню, справа ещё короткий коридорчик ведущий к единственной, но довольно просторной комнате и дверь в совмещённый санузел. Но главной фишкой своего жилища парень конечно же считал балкон выходящий на небольшую аллейку, возле широкой не то ливневки, не то недоделанной теплотрассы. Эдакий индустриальный шарм самого обычного спальника. Разувшись возле двери он сразу идёт на кухню открывая окно настежь, духота всё-таки стоит нереальная. Вид с окна не впечатляет: обычная автомобильная дорога, несколько стоящих рядом магазинчиков и шпильки многоэтажек впереди. Пятый этаж конечно спасал от пыли летними вечерами, но не спасал от заунывного пейзажа, раскинувшегося на несколько улиц во все стороны. Удручающее зрелище, однако. Антон безусловно гордился, что к своему юному возрасту смог купить квартиру, без всех ипотек и кредитов (спасибо маме с папой, что заранее позаботились об основной части, а парню осталось только доскребти последнюю долю). Но всё-таки жить в области было едва ли пределом мечтаний. Хотя, грех жаловаться, своя хата всё ещё своя хата. Выпив стакан – ужасно теплой из-за общей духоты – воды, парень прошел в комнату присаживаясь, а точнее с разбегу падая на диван и включая что-то на фоне. Ближайшие выходные он планировал просто и по-человечески просрать, деградируя в своей холостяцкой горе, а значит нельзя было терять ни минуты.

***

— Привет, не хочешь в бар сорваться? – какого было сожаление Антона, когда уже спустя день своего "отдыха" он устал, и ему потребовалось выйти хоть куда-нибудь, чтобы проветрить свои косточки. Как хорошо, что у него был верный Гудок, которому тоже судя по всему было крайне скучно, и они стабильно не меньше раза в месяц ездили в бар. Вот и сейчас этот святой человек своим неожиданным звонком вызывает в парне почти детский трепет воодушевления и восторга. Напиться – дело как известно святое, а потому Антон сразу отвечает согласием, и обещает быть на месте к четырем вечера. Гудков вообще был разве не единственным другом Антона. Димка уехал в другой город учиться на медика, и виделись они дай Бог раз в год, когда друг приезжал навестить предков. А других друзей у парня и не водилось, нет, был один, но там всё совсем странно закончилось, поэтому Антон предпочитал считать, что друг у него один – Гудок. Ну а что? Выпить с ним можно, на работе они идеальная компания, и в целом Саня человек приятный. Разве не такими критериями дружба измеряется? Антон вот как-то в прошлом году помогал ему с кошкой. Саша вместе с сестрой отправился в отпуск, а его милейшую кошку было не с кем оставить, вот и пришлось Антону две недели жить в роли кото-папы. Надо отметить, что милое рыжие создание было названо Гнидой, и Шастун, до этого встречавшийся с ней только в квартире Саши и на короткие промежутки времени считал это несправедливым. Но, всё изменилось стоило драгоценному хозяину отдать переноску в руки расстерянному Антону. Гнида оправдывала своё имя полностью. Будучи дамой упитанной, и очень своенравной, она, надо признать его считала разве кото-рабом, усердно избегая парня и делая всяческие пакости. Никакого шанса на кото-папу пушистое чудо не оставляло, поэтому как только семейная чета Гудкова пересекла границу города, Антон тут же вернул рыжее исчадие ада хозяину, божась, что больше никогда и ни за что. Пока работало, а думать, что рано или поздно вновь настанет момент, когда нужно будет приютить это бесноватое создание парень отказывался. Так что Гудкова действительно можно было считать его другом. На данный момент единственным. И если Антон не отложит лирические размышления о роли дружбы в его жизни, то грозится потерять этого единственного друга – опоздания не всем по душе.

***

Бар в который Саша из раза в раз приглашал Антона был довольно необычным заведением на окраине города. Тихое, но уютное местечко, до которого, правда, с дому Антону ехать на такси приходилось почти целый час. Чудом не опоздав парень вылазит из такси, и подняв голову замечает знакомую фигуру, что стоя в тени здания прислонилась к стене. Поравнявшись с машиной, и ступив на бордюр Антон достает с кармана лёгкой кожанки пачку сигарет и на ходу закуривает, мельком поднимая взгляд к затянуто у облаками небу. Погода сегодня была на удивление никакая, ни тебе дождя, ни солнца, ни-че-го. Серое небо, редкие проблески солнечных лучей, которые как булавками протыкали шерстяные облака, тонкими полосками оседая на поверхности. — Привет! Гудков поднимает голову, переставая рассматривать небольшие выбоины на асфальте и улыбаясь подходит ближе. — Здорова, Тох, нормально доехал? — Вполне, пробок ещё нет, это обратно я буду три года ехать, а пока нормально, – Антон пожимает протянутую руку, и легко хлопает Сашу по спине, стараясь не прожечь ему сигаретой клетчатую рубашку. Они сворачивают по тротуару за угол дома и заходят в помещение. Внутри как всегда душно, хотя людей совсем мало. А ещё играет очень нетипичная для клуба музыка. Кажется, это какая-то песня Нойза, неожиданный выбор. Саша отходит в туалет, и Антон решает не тратить время заказывая им выпить. Гудков всегда берет Лонг-Айленд, и Антон бы рад ответить ему взаимностью к этому напитку, но к сожалению на дух не переносит эту жижу, а потому заказывает себе пиво. Дождавшись Сашу и забрав стаканы они проходят вглубь бара присаживаясь у стены. Антон шутит, отпивает хмельной напиток и совсем по-доброму смеётся с девушки, что решила на бис исполнить партию играющего в заведении музыканта. Кто поет разобрать сложно, но это уже куда более привычная попса, и милая блондинка совсем очаровательно хихикает за соседним столиком пережидая проигрыш. Гудков показывает фотку Гниды, рассказывает про новых соседей – ребят лет двадцати, что каждое утро будет весь подъезд лаем своей маленькой псины, и потихоньку отпивает свой "Длинный остров", как он сам и называет любимый напиток. За окном начинает сереть, когда парни уже собираются выходить. Антон оплачивает заказ, зная, что Саше куда легче переслать ему сразу на карту. Чуть поддавшие, они уже в открытую громко шутят, и ещё громче смеются, распугивая всех стоящих в радиусе двух метров. К моменту как Шастун натягивает кожанку, и уже поворачивается к Саше спросить как он домой, он замечает нечто странное. Гудков стоит уткнувшись взглядом куда-то в толпу, и совершенно не реагирует на обращение парня. — Саш! – проходит секунд пять, пока Саша наконец отвисает, и поворачивается к Антону. — Прости, задумался. Показалось просто, что увидел человека, которого тут совершенно не может быть. Антон отрешённо кивает, и направляется к выходу по пути мельком замечая какого-то странного брюнета. Что в нем странного, объяснить он не может, но складывается ощущение будто он смотрит через него прямо на Сашу. Совсем уже чертовщина какая-то. Выйдя на улицу Гудков говорит, что поедет на троллейбусе, и коротко попрощавшись уходит в другую от Антона сторону, что-то быстро набирая на телефоне. Странное предчувствие появляется внутри, когда на телефон приходит смс.

***

— По какому поводу сбор? – Антон подходит почти в плотную к Саше чуть наклоняясь к самому уху и задавая интересующий его вопрос. — Та вроде работник новый, вот начальство решило знакомство организовать. Принять товарища в коллектив, как я понимаю. Так вот почему позавчера его решили настойчиво попросить приехать на работу пораньше, заставив раскошелиться на такси. Нет, съездить в бар, это сколько угодно, но ездить на такси до работы, это уже моветон. Тихо хмыкнув Антон выпрямляется и осматривается по сторонам, собрались почти все, будто не новый сотрудник, а по меньшей мере мэр города приехал. Нет, конечно профессия железнодорожника в последнее время вам не IT-сфера, но все таки и не контора лесников. Каким-никаким, а спросом пользуется. С какого тогда приход нового человека решили едва ли не отпраздновать, остаётся вопросом. — А кто хоть? Или неизвестно? — Та вроде машинист новый, но это так, что успел в толпе услышать, сам ничего толком не знаю. Мы как с бара тогда вышли, мне главный наш написал, мол так и так приезжай пораньше, ну я и не вдавался в подробности, – отвечает Гудок через плечо, всем видом давая понять, что о сегодняшнем мероприятии он наслышан не больше чем Шастун. Одарив его молчаливым и задумчивым кивком, Антон отстаёт от мужчины с расспросами и тянет из кармана телефон. Времени до начала рейса чуть больше часа, хотелось бы поесть и хоть немного настроиться. Да и телефон так безалаберно разрядившийся уже с утра нужно бы реанимировать. Только вот что-то подсказывает Антону, что зарядку он забыл дома так же безалаберно. И смысл спрашивается от разрядившегося телефона? Прерывая поток размышлений в комнату заходит Стас – их начальник, а следом за ним высоченный брюнет, что бегло осматривает всех присутствующих и одаривает каждого дружелюбной улыбкой, остановив в конце концов свой взгляд на Сашке. У Антона появляется смутное ощущение дежавю, и он пытается понять не видел ли он его до этого. Не сразу, но в голове появляется образ бара, и странный брюнет, что прожигал в Гудкове дыру. Прямо как сейчас. Мысли о зарядке тут же покидают голову парня, и он поднимает глаза пытаясь поймать взгляд – голубых, что-ли? – глаз нового коллеги. К подтверждению своей теории замечая остановившийся на стоящем буквально в шаге от него Саше взгляд. Мысленный процесс начинает крутить шестерёнки внутри русой головы, отмечая одинаковый возраст парней. Шастун делает заметку в голове, узнать потом у Гудка об этом странном типе, вдруг ему не показалось – разве может показаться дважды? – и они действительно знакомы. Далее последовал довольно скучный и неинтересный монолог Стаса, что быстро представил Арсения коллективу, обещая потом устроить куда более радушный приём. Кратко упомянул кто из присутствующих кем работает. И всё для того, чтобы в конце, как по иронии судьбы выделить Сашу и Антона, и сказать, что сегодня в их кабине будет теснее, так как новоиспеченный коллега составит им компанию в честь первого рабочего дня. Шестерёнки в голове Антона засбоили, а потому дёрнув за локоть стоящего все так же на шаг впереди Сашу, он поймал его ахуевший взгляд, понимая, что в шоке тут не только он. Подарив начальнику такой же ахуевший, как и минутой ранее от Саши, взгляд Шастун дождался конца этого посвящения в машинисты и одним из первых отправился в известном одному ему направлении. День обещал быть интересным, а он всё ещё не знает взял ли из дому зарядку. И почему все приколы всегда припадают на его смену?

***

– Сентя, как настроение? – Ну просил же, миллион раз не кривляться, я Арсений, имей уважение. И правда, просил, Саша даже пытался прислушаться, но не мог устоять. Его этот голубоглазый брюнетик просто сводил с ума. Длинные, стянутые резинкой в хвостик на затылке волосы, обворожительная улыбка и вечный прищур глаз обезоруживали. Так что дурачество в виде кривляния имени – малейшая цена за утерянное душевное равновесие. Голубоглазый брюнет словно читает его мысли и медленно подходит к парню обнимая его со спины. – А настроение у меня прекрасно, но ты всегда знаешь, как его можно улучшить. Не уловить многозначительность в произнесенной фразе сложно, поэтому жеманно улыбнувшись, Саша медленно разворачивается, не разрывая объятий и слепо тыкается носом куда-то в шею Арсению. Ответом слышится глубокий и чутка резкий вдох, а потом руки на его лопатках постепенно спускаются ниже, останавливаются на талии и притягивают вплотную. Проведя носом дорожку до подбородка, он вскидывает голову, и затерявшись в голубизне взгляда секунду медлит, а потом чуть прижимается сухими губами к другим. Обхватывает в ответ парня за шею, и чуть отстранившись смеётся, скаля зубы, он обожает такие моменты. Он обожает своего парня Арсения, или не парня, а партнёра, или вовсе просто однокурсника. Кем-бы не приходился ему этот Сентя, он обожает его, и в последний раз нелепо оскалившись, он снова тянется к губам, накрывая из своими. На поцелуй отвечают, Арсений прихватывает его нижнюю губу, посасывает её, и чутка оттянув прижимается ещё ближе. Одна рука сползает с поясницы ниже, и Саша довольно улыбнувшись углубляет поцелуй. Его ещё в школе дразнили за манерность. Может он и не педик, как говорили его "хорошие друзья" но в том, чтобы целоваться с парнями нет ничего такого, и он уверен в этом. Особенно если это Арсений. Хотелось бы верить, что его Арсений. – Может ко мне? – спрашивает его голубоглазый брюнет отстраняясь, и Саша неуверенно кивает. Хорошо, он согласен, все равно учитывая страну и обстоятельства долго этой истории не длиться, так что он готов выжать из неё максимум. – Поехали. – Саш? Нас когда с этим Поповым знакомили, мне показалось, что вы знакомы, я прав? Голос вырывает мужчину из воспоминаний далёкого, будто и не его вовсе прошлого, и он невольно дернувшись открывает глаза. Перед глазами возникает высокая лопоухая фигура, что держит телефон на уровне носа и обеспокоено вглядывается Саше где-то между бровей. – Ой, прости. Разбудил? Антон продолжает внимательно смотреть на мужчину выжидая ответа хоть на один озвученный вопрос, и тот медленно кивает головой, повторяя действие несколько раз, будто бы для убедительности. – Не разбудил, – кратко отвечает Саша выпрямляясь и наклоняя в стороны голову, дожидаясь пока хрустнут позвонки. Антон продолжает стоять над ним, ожидая всё-таки ответ на второй заданный вопрос, ну что за монстр. – А Арсений этот, учились мы с ним вместе, – Шастун кивает видимо сочтя ответ за приемлемый. Ну в целом, он самый логичный из всех возможных, да и интонация будничная, вся ситуация вполне обыденная, так что Антон ещё раз кивает головой и подойдя к лавке увлекается своим рюкзаком, увлеченно пытаясь что-то в нем найти. — Тебе кстати как, что он с нами сегодня? — Та нормально, хотя странно конечно, можно было бы и предупредить, или как-то умнее это организовать. — Согласен, ну что ж, поживем – увидим, что это за Арсений такой. Кстати говоря у тебя тпс-шка не завалялась случаем? А то телефон садится, а я и павербанк, и зарядку благополучно оставил дома. Рюкзак уже раза три обрыл в надежде не знаю даже на что, – Антон оборачивается и смотрит жалостливо-жалостливо, видимо надеясь что Саша ему в крайнем случае наколдует заветный провод. – Неа, пойди у девчонок спроси, у них в ящиках подобного барахла хоть утони в нём. Если конечно не хочешь без связи остаться, – Гудок подмигивает ему, и обернувшись через плечо, устало откидывается на стену прикрывая глаза. Не думал он, что что придется возвращаться мыслями туда, куда уже и не думал никогда вернуться. К тому, кого уже и не думал никогда увидеть.

***

Арсений вваливается в квартиру едва не врезавшись в дверной косяк, пьяно смеётся и на ходу стягивает кросовки. Походка нетрезвая, абсолютно шаткая и грозящая таки стать причиной падения. Сзади, тенью движется фигура почти один в один похожая на него самого. Тоже высокий, пусть и на пару тройку сантиметров ниже, с отросшими по плечи прядями темных волос. Одно отличие – глаза карие. И в этих глазах Арсений кажется заблудился, не утонул, не погряз, а именно заблудился. Саша смеётся где-то за спиной, бесспорно обнажая ряд своих зубов, его эта улыбка – почти оскал, почему-то очень умиляла Попова. Было в ней что-то обезоруживающее. Наконец проследовав по квартире до двери комнаты, Арсений остановился, думая о том, правильно ли он всё делает, но буквально спиной почувствовав чужой взгляд сомнения отступили. В крайнем случае посмотрят телевизор. Приоткрытая дверь, полоска света от ночника, который всегда оставался включенным, и в полутьме комнаты освещал пол, шкаф и угол кровати. – Ну что ж, проходи так сказать, – обернувшись, Арсений как и подобает человеку с синдромом отличника ожидал увидеть какую угодно эмоцию, кроме отразившихся на лице Саши удовольствия и восхищения. Нет, такого он точно не ожидал. Он привык вылизывать квартиру дочиста, а на съемной подзабил на это, и ждал было недовольный комментарий, о неидеально заправленной кровати, а получил этот полный необъятного тепла взгляд. – Очень уютно, и ночник классный, – Саша медленно прошел в комнату, аккуратно обходя так и застывшего в дверях Попова, и помявшись на пятках аккуратно присел на край кровати. Ночник причудливым образом оставлял желтоватый мазок на его щетинистой щеке, и Арсений не удержавшись сделал шаг навстречу. Потом встрепенулся, закрыл на замок дверь комнаты, будто кто-то планировал побег, и уже потом подошёл ближе. – Ты красивый, – он заглянул в карие глаза, и не увидев там ни одной негативной эмоции прислонился к губам. На поцелуй отвечают моментально – Саша зарывается пальцами в волосы, аккуратно стягивая резинку, и массируя уставшую от давления кожу головы. Секундная заминка, в которую парень отстраняется, снимает собственную кофту, отшвыривает её на пол, и возвращается взглядом к голубым озёрам напротив. – Ты тоже, – слышится одними только губами, и Арсений нежно улыбается. Он тоже. Поддавшись вперёд, он целует нос, щеки, губы, и всё куда попадает носом, опускается к шее и безвольной куклой следует, когда его тянут лечь на кровать. Он тоже. – Извини, Арсений, у тебя тпс-шки не найдется? Я зарядку дома забыл, телефон сел, а все как назло отнекиваются. Ты моя последняя надежда. Антон стоит в дверном проёме и смотрит совсем как кот из Шрека – глаза большие-большие, кажется немного и заплачет. Вынырнув из воспоминаний Арсений смотрит на возникшее в дверях двухметровое недоразумение, и задаётся вопросом: а он, тоже? Потупив несколько секунд разглядывая фигуру высокого парня, он оглядывается на свою сумку, вспоминая брал ли сегодня зарядку. Он приметил этого парнишу – кажется Антона – ещё когда Стас спеша, и запинаясь по именам называл коллектив. Запомнить все имена, Арсений не мог чисто физически, но одно единственное, стоявшее сразу сзади за знакомым до боли – уже задача полегче. — Держи. Ты ж Антон? – он тянется за спину и достав из черной сумки зарядный блок вместе с проводом протягивает его парню, получая благодарный взгляд и короткий кивок на вопрос об имени. — Считай закрепили знакомство, – улыбается, вроде даже искренне Антон. И Арсений, как бы не хотел отвечает на улыбку такой же. — Я удивлен, если честно такому исходу, но надеюсь не помешаю вам, – решает таки озвучить мучившие последние пол часа мысли Арсений, посчитав, что Антон-то явно не поймёт, что ему так-то плевать. Если бы не одно но. Если бы не один конкретный темноволосый но, в одной с ним кабине. — Спасибо большое, и раз уж Стас..кхм..нислав,– Антон запинается, в конце концов махнув рукой. – Раз уж Стас посчитал, что так будет лучше, то нужно только смириться – забирая протянутую зарядку, и протягивая руку для рукопожатия заканчивает свою мысль парень. — Рад знакомству! — Я тоже, – говорит Антон уже оборачиваясь и медленно выходя из помещения. Он тоже. Блять.

***