Перемотка.

Милая, мы сбежали из дома, Когда так торопились в город, И теперь нет выхода. «Money» — The Drums Они устали сбегать от них. Но, что ещё делать, когда везде, где бы ты не был, может окольцевать липкая субстанция под названием «проблемы»? Ты бежишь до чёртовой слабости, пока не рухнешь обессиленным на землю. Бежишь, пока яркая красная кровь не станет сочиться по коленкам, напоминая вишневый сироп по виду — и железо по вкусу. Поток ветра подгонял обоих — тот словно надёжный путеводитель, чьим предназначением было направить человека на путь истинный. Дряхлые ветки с глухим хрустом ломались под огромными кроссовками, что уже заработали потёртостей. Только увядающее солнце оставалось спокойным — скрываясь за макушками высочайших деревьев и воздушными облаками, и оставляя после себя лишь приятный персиковый шлейф. Почему они снова бегут туда? Он снова убегает с ней. Именно со школьного периода у них зародились чувства к друг другу. Именно там и зародились все обстоятельства и проблемы, которые упали на плечи обоих. Он сильный в глазах других, он должен терпеть и решать, ведь он — опора и поддержка других. По крайней мере, ему так говорили. Манджиро Сано с раннего детства вбивали в голову, что нужно полностью отдавать себя другим — и Сано это делает. Есть ли побочный эффект от этого? Конечно — сейчас он его и проявляет. Чиё Сорияму с самого детства учили бежать — от проблем и от самой себя. И долго она сможет бежать? Долго будет ронять хрустальные слезы, убегая, дабы забыть об ужасах родного дома? "Ты когда нибудь это забудешь" - тупое враньё. Чиё твердили,что всё забудется,но это было лишь обманом. Ровно так же,как и фраза "Ты сможешь спокойно жить после этого" Все когда нибудь упадут, склоняя голову. Великие личности когда-нибудь потухнут в глазах людей, оставаясь лишь на пыльных полках человеческого разума. Чиё бежит, каждый раз надеясь на заветный последний раз, который так и не наступит — мир давно перешёл в режим перемотки. Эта чёртова перемотка, что раз за разом приедается в памяти. Их жизнь давно стала драмой, которую крутят каждый раз по телевизору. Только дети верят в хороший конец сего фильма — а взрослые же задумываются о нём. «Клац клац. Перемотка» Бороться, сдаваться, бежать. Утро, день, вечер — и снова ждать этот злополучный идентичный день. Словно застрявший диск с фильмом -фильм повторяется. Солнце ушло в небытие, оставляя парочку без своего сияния. Но, той уже не было до него дела — одиночная заросшая поляна надолго застряла в памяти (и навряд ли уйдёт) и стала вторым домом. Поломанные цветы, склонившие свои лепестки на землю. Высокая, словно «дыбом» ставшая трава, что качалась из стороны в сторону при малейшем колыхании ветерка. И даль за хвойными деревьями, что вскоре покроется смолью — непроглядной и пугающей. Это место было проходом в мир своих мыслей, своего мышления и самого себя. Тело не держит, руки трясутся. Обессиленные туши медленно падают на траву спиной, раскидывая ручонки. Их не заметили, они свободны. Трава, словно тоненькая игла, немного колола, забиралась в волосы и одновременно щекотала. Тёплая рука с многочисленными ранами накрыла девчачью — вздохи участились, и даже не из-за бега. Тёмные глаза, словно дно бескрайнего океана непрерывно смотрели на Сорияму, изучая каждый сантиметр. Огромные мешки под глазами выдавали усталость Манджиро — веки иногда слипались, и юноша пускал тот час же зевок. Чиё давно подметила, что Манджиро стал. Другим. Другим, ведь его сломали. Сломали, как дешёвую куклу с рынка. Оторвали конечности и высосали душу, оставляя от себя лишь пустоту. Те, кто были ему дороги — мертвы, и осталась лишь она — исключение для Сано. Девушка, которую он боится потерять на его же глазах. Теплая улыбка теперь редко появлялась на ранее беззаботном личике, и огонёк томных очей давно потух — все попытки вели к краху. Сейчас Сорияму видела в его глазах лишь тревожность и обеспокоенность — он знал и продолжает знать, что девушка не хочет возвращаться обратно. Она не хочет снова окунуться в этот ебаный цикл, который кружит голову и оставляет за собой лишь проблески боли. Чиё начала сбегать из дома с тринадцати — сначала на небольшие промежутки, а затем на целые дни. Алкоголик отец, пропивающий все деньги и младшая, безобидная сестра, что каждый раз пряталась в шкафу от побоев отца. При возникновении о сестре, девичье сердце сжалось. «Мао.» Пожалуй, единственной причиной, по которой Чиё возвращалась тогда домой — её сестра. Маленькая и мечтательная — ангелок в человеческом обличии. Сердце разрывалось при каждом воспоминании о побоях — о тихих всхлипах Мао и её неразборчивых речах, в которых она просила сестру вернуться поскорее. Чиё бы ни за что на свете не оставила маленькую сестрёнку с этим горе-тираном. К счастью, сейчас Чиё могла не переживать за Мао — на долгий период она переехала к тёте, что любила сестёр всем сердцем и заменила им родную мать. Но, проблем стало ещё больше,от чего девушке приходилось подрабатывать, помогать семье и одновременно учиться. Она не винила никого, (кроме "отца" - алкоголика) своих родственников, тем более и родную мать. Более того, Чиё с уверенностью могла бы сказать, что её мама ни за что бы не оставила сестёр одних на произвол судьбы. И это было бы правдой. Саёри Сорияму — женщина, желающая мира во всём мире — сплошной удар по больному. Судная ночь на 14 октября, когда их любимой матери не стало, когда их собственный отец задушил жену. Руки матери пытались расцарапать лицо мужа, чтобы вдохнуть спасительный глоток воздуха, ноги бились об пол и дергались, пока не намертво обмякли на полу. Визги, вопли и осколки бутылки из под саке — картинка, которая запомнилась на всю жизнь, и не только ей. Сорияму с содроганием вспоминает, как закрывала глаза ещё совсем маленькой Мао, захлёбываясь в собственных слезах и прижимая к себе младшую. Глаза начали щипать, небо исказилось, как и всё вокруг. Маленькие ручейки потекли из глаз. Капельки, напоминающие хрусталь с громким звуком плюхнулись на одежду Сорияму, оставляя лишь неясные пятна. Короткие всхлипы донеслись и до Сано. Секунда, и запястья юноши уже покоятся на спине девушки, прижимая тем самым к себе. Любимый запах проникает сразу в ноздри. Хочется вечно вдыхать этот аромат. Тёплое дыхание не шее вызывает мурашки по телу Чиё, от чего она лишь сильнее прижимается. Манджиро склонил голову на плечо Чиё, начиная судорожно вздыхать и перебирать её шелковистые волосы. Редко кому доводилось видеть Сано настоящим, эмоциональным — пускающим слёзы, кроме его близких. Все привыкли видеть в нём опору, а не человека — ведь другим было так легче. Оба прижались к друг другу, ощущая поддержку, пусть и без ярких речей. Ведь поддержка — это не только слова. Чиё готова была продать душу за то, чтобы на секунду прижаться к возлюбленному и почувствовать то тепло, что сочилось из сердца парнишки. Молча прижаться и без слов понять друг друга, ощущая то самое полыхающее чувство по всему телу. Тело Сано полностью «окутывает» Сорияму, начиная шептать приятные слова и незамысловатые истории. Мужские палцы медленно смахнули оставшиеся слезинки. От грустной атмосферы не осталось и следа. Чиё поражалась Сано каждый раз — она знает, через что он прошёл и что пробурило в его сердце дыру, однако тот продолжал идти дальше — пусть и маленькими шажками, что наполнялись со временем страданиями. Девушка не хотела и не хочет допустить, чтобы тот, которого она всем сердцем любит, погряз в убивающей самого себя среде, всё больше погружаясь в криминал, словно в сыпучие пески. Поляна укрылась мраком. На небе замигали звёзды — словно игрались, переливаясь светом. Такие далёкие, однако помещались на ладошке. В смолистых глазах отражались и они сами — покрывались то синевой, то снова становились белоснежными. Можно было вечность вглядываться. В течении серых будней, обоим получалось видеться лишь ночью — когда все мирно засыпали. И сегодня не исключение — ночь для того, чтобы почувствовать любовь, что выплёскивается из них наружу нескончаемым потоком, вдохнуть любимый аромат и поделиться всем, что накопилось, чтобы утром снова почувствовать себя одиноко. Чиё опомнилась от мыслей лишь тогда, когда Сано был в пару сантиметрах от её лица. Сердце пропустило удар. Обратная сторона монеты. Такие моменты переворачивали всё внутри — прям шерстяной комок, с которым играется котёнок. Непрерывное дыхание создавало некую мелодию. Обоим это было нужно — прямо сейчас. Хотелось каждый раз прикасаться к друг другу — это уже было некой зависимостью. — Я люблю тебя. Губы соприкасаются с друг другом. Сано слегка покусывает их и мнёт,как бы извиняясь и сразу же затмевая возмущения Чиё. Внутри всё бурлит, вот вот готовясь выплеснуть всё наружу, словно вулкан при извержении. И в считанные секунды тело расслабляется и полностью погружается в сладкую истому. Тепло расплывается по всему телу, начиная от самых дальних частей. Языки переплетаются в бушующем,но одновременно нежном танце, создавая гармонию. Сейчас они одни. Нет сидящего в тюрьме отца алкоголика, нет умерших близких людей, нет погибшей матери и нескончаемых проблем. Сейчас они наслаждаются моментом, чтобы следующим утром проснуться в паршивом одиночестве и снова погрузиться в медленный цикл, называющийся перемоткой.