Милый

Окно, готовое от громких стуков по нему потрескаться, принимало порцию камней, кинутых брюнетом. Антон не был удивлен, как обычно. На улице, будто не причем совсем, стоял и улыбался Ромка. Поправив очки, и закрывая свой мини-альбом, в котором только-только начинал вырисовываться мужской, сидящий на чем-то силуэт, он недовольно цокнул, последний раз бросив взгляд на деревянную раму. Отвернувшись, и почти выйдя в коридор, он почти что расцвел, как первомайский бутон. Даже не пытаясь скрыть довольный румянец, тот что-то кинув матери про уход погулять, скорее ускакал на улицу, проходясь по недавно вышедшей траве после зимы. Все только начинало оттаивать, и весна пела как никогда раньше. Прислушиваться ко всему никогда не было Тошкиной фишкой, скорее Полины, но сейчас красочно играющие чувство требовали этого. Она бы точно обрадовалась, узная это. Уже прикидывая, как рисунок продолжить, и уходя в размышления, старший брат Оли, что сейчас сидела на втором этаже, и, наверняка смотрела мультики на кассетах, затертых до дыр, не заметил как до заднего двора добрался. Уже привыкший видеть Петрова серьезным, почти ни на секунды не открывавшим тыл и не обнажавшим свои чувства, Рома подхватил хороший настрой друга, и беззвучно ухмыльнувшись прошел чуть ближе. Внутри Тоши затрепетало что-то, что он не мог объяснить научным способом. Наверное, счастье? Да, скорее всего. Другой формулировки подходящей больше не было. По лицу почти бывшего гопника читалась абсолютная и безоговорочная взаимность. Отучить от побоев и неудачных синяков с ссадинами после них, получилось, конечно, не окончательно, но то, что их стало меньше намного - уже результат достойный. Ромка было хотел спросить, в тишине ли будут они гулять, перебиваемой только диалогами на полушепоте, как Тошик достал небольшой плеер, - объясняя что слушает все не на телефоне, а на нем непередаваемой атмосферой, - на который загруженны были немалочисленные песни. И нежные такие, прямо как сам блондин. Как хулиганы, похожие на Рому или Бяшку в прошлом, слово плохое скажут про него, такого мягкого и милого, желающего только добра во всем мире, а может и вовсе в плохом свете выставить, сердце кровью обливается смотреть. Когда же он кроткой улыбкой его одаривает, Ромка словно до небес возносится, ведь дарит ее он только ему, не сильно симпатичному и резкому парню, с выразительными скулами, высоким ростом, в потертой кожанке и с взлохмаченными каштановыми волосами. Сейчас же, смотря на это живое солнце, и радуясь каждой мелочи, Пятифан рвано выдыхает, наслаждаясь песней, пел которую приятный женский голос, чем то напоминающий его любящую маму, но приятнее этого было только тихое подпевание Антошки, что прикрыв глаза медленно шел, зазывая за собой. Мелкая дрожь, до жути приятная и родная, прошлась по всему телу, а тепло, окутывающее с головы до пят с каждой встречей, лишь возрасло. Такие дни, как этот вселяли надежду, а сам Петров являлся ее источником.Пройдя небольшое растояние от калитки, Ромашка позабыл о том, что самый разгар оттепели именно в это время, и по неосторожности наступил в самый центр лужи, которая размывала грязь под ногами. Тоша негромко рассмеялся, подав свой притягательный, как бархат голос, чуть ли не впервые, за прибывание рядом с Пятифаном. Робко хмыкнув, Рома поглядев в глаза парню напротив засмущался, и принялся трясти ногой, пытаясь выгнать воду из ботинка. Впомнив изначальную причину визита, он, на пробу взяв Антона за руку, прибавил скорости к шагу, и обернулся на пару секунд, залипнув на хрупком теле пока еще друга. Тот вопросительно взирал на него, на что тот интригующе указательный палец к губам прижал, намекая на молчание до прибытия. Петров одобрительно кивнул, голову разминая от нахождения в одном положении. Через минут двадцать, уже приходя к небольшой речке, и садясь на прикатанное к ней бревно, Пятифан похлопав по месту справа, предложил присесть рядом, не принимая отказа. Тошик успел осознать, что отсюда прекрасно видно закат, и, возможно даже рассвет, но это запечатлить пока не получилось, хотя хотелось неимоверно. Не вникнув, для чего и куда его позвали, он неразумно согласился пойти в незнакомое место, и даже не пожалел об этом. Ромочка, давно мечтающий хоть на секунду коснуться волос Антона, на вид казавшиеся потрясающимися, сделал сейчас это неосознанно. Рука машинально потянулась к чужой голове, и утонула в светлых прядях. Чтож, чувства не то чтобы оправдали ожидания, они превзошли их раз так в пять. Находящийся в недоумении на мгновенье Петров только начал ластится от прикосновений, ведь Ромка, будто знав его наизусть, угадал чувствительную зону. Устав от всего, Тоша прилег на плечо парня, который был готов умереть на месте от переполняющих чувств. Он - давний обитатель поселка, непредсказуемый и дерзкий, не скрывающий себя, своего напора и личности, предпочитающий Сектор газа, или что еще похуже. Антон - приезжий полгода назад мальчик, извечно умиротворенный и спокойный, чуток тревожный, и со своими переживаниями в голове, что не способны понять практически все люди, живущие тут, любящий Лану Дель Рей, Аврору и Пеннелопу Скотт. - Тошик, кажется, ты мне нравишься