То, что остаётся под кожей

Реммао покачал головой, наблюдая, как Эва старательно пытается проникнуть в сновидение Азанет уже третий раз, и каждый из них получается хуже предыдущего. Раздражительно выдыхая, шезму, наконец, сдается, сжимая кулаки от злости. — Плохо, Эвтида, — он подошел к своей ученице, наблюдая, как оливковая кожа слегка поблескивает под лучами Фивского солнца, — ты так ничему не научишься. В твоем случае больше практики не принесет никакого успеха. Шезму округлила глаза, с легким презрением смотря на наставника. Он выглядел абсолютно спокойным, словно его вообще не волновало, что у неё практически ничего не выходит. Эва хмыкнула, про себя подмечая, что это именно благодаря ему она попала в Фивы и, вместо того, чтобы практиковаться в онейромантии, что ей было сейчас крайне необходимо, она должна под контролем Амена ночами практиковаться в письме. И сколько же заказов безвозвратно утекло за это время! А вместе с ними и ценных монет. — Плохо то, что ты не придумал ничего лучше, чем сказать, что я писарь, — она прищурила свои глаза, которые выглядели темнее, чем обычно, кажется от захлестнувшего её возмущения, — я так и не научусь ничему, пока этот шкаф ходит за мной по пятам. Знаешь, как это раздражает? — Милая моя, — он аккуратно приподнял её подбородок своими пальцами, хитро ухмыляясь, — если ты будешь винить всех вокруг, ничего хорошего из этого не выйдет. — Конечно — конечно, одна я виновата, — она скрестила руки на груди, закатывая глаза от раздражения, которое тянулось вдоль всего тела, — если бы я брала больше заказов, то у меня все давно бы получалось. Выбора бы не было. Она отвернулась от Реммао, чувствуя, что накал достиг предела. Её все выводило из себя, и чувство, что она только зря теряет время в Фивах, окончательно добивало. Желание бросить все и вернуться в Гермополь нарастало с каждым днем, но сделать с этим Эва ничего не могла. Только продолжать делать вид, что все идет по плану. — Хорошо, сегодня на закате солнца у тебя будет заказ. Проверим, как ты будешь выкручиваться. Услышав это, шезму резко повернулась в сторону наставника, расплываясь в лисьей ухмылке. Этого она и добивалась. Сверкнув глазами, Эва подошла ближе к Реммао, словно грациозная кошка, в надежде выпытать детали, которые, конечно, наставник никогда не разглашал заранее. Но Эва всегда говорила, что попытка — не пытка. Поэтому пыталась вновь и вновь, но все равно получала отказ. — И кто заказчик? — она наигранно улыбнулась, вызывая такую же наигранную улыбку у Реммао. — Кошечка моя, будешь подлизываться, я возьму вместо тебя Дию. За секунду улыбка стерлась с лица Эвтиды, сменяясь разочарованием. Реммао смотрела на нее, слегка ухмыляясь, сверху вниз, чувствуя её негодование. Он знал, насколько Эва любопытна, и её реакция его забавляла. Ученица казалась маленькой девочкой, которой не купили очередную игрушку, и теперь она была обижена на весь мир. — Ладно, — понимая, что Реммао ей ничего не выдаст, она сдалась, — во сколько встречаемся? — О нет, милая, ты пойдёшь одна. Эва испуганно посмотрела на наставника, но сказать что-то не решилась. Возмутиться — будет до конца жизни лишь наблюдать, как все черномаги достигают вершин, пока она стоит на месте. Он ухмылялся, наблюдая за тем, как она постепенно закипает, немного наслаждаясь этим. — Издеваешься надо мной? — Не могу сказать что нет, буду нечестен с тобой, — он рассмеялся, — но это правда. Рэймсс тебя будет сопровождать, но проникать в сон ты будешь одна. Меня не будет рядом. Он будет ждать тебя снаружи. И Эвтида, — он строго прошелся по не взглядом, замечая, как она напряглась, — без глупостей. Иначе сам сверну тебе голову и отдам её эпистату. Шезму фыркнула, ничего не отвечая на это. Она лишь прошла мимо, размышляя о том, что сейчас лучше всего было бы выспаться перед заказом, а дальше она разберётся. Она всегда разбиралась с проблемами. По крайне мере, Эва так думала.

***

Ночь опустилась на Фивы, воскрешая черномагов, которые выходили на охоту. Эва медленно двигалась за Рэймссом, чувствуя, как еще теплый песок мягко обволакивает ноги. Она не следила за дорогой, лишь под себя подмечала, что они прошли уже достаточно поворотов. — Пришли. Достав маску, шезму жалостно посмотрела на друга, который отрицательно покачал головой, отвечая на её немой вопрос. Он знал, что старший брат велел ему делать и не собирался играть против его правил — жизнь была еще ему дорога. — И что, ты тоже деталей заказа не знаешь? — Знаю. Человек без лица — влиятельная личность, ты не должна его видеть. Что произошло — понятия не имею, выяснишь уже во сне. Это, может, и усложнит задачу, но, по крайней мере, Реммао был уверен, что ты справишься. — Мне бы уверенность Реммао. Не дождавшись ответа, шезму быстро проскользнула в дом, сразу же увидев перед собой лежащее на полу тело, покрытое чёрным шелком. Обычно, заказчик не видел лицо черномага, будучи во сне, но в этот раз ей нужно было вообще работать вслепую, а с её не самыми лучшими способностями это составляло некие трудности. — Чтоб тебя Анубис проклял, Реммао! Когда-нибудь я точно от своего длинного языка пострадаю. Чтобы попасть в чей-то сон, нужно было наладить контакт с этим человеком. Шезму наклонилась к лицу, попытаясь уловить аромат, и когда обоняния коснулись ноты аниса вперемешку с лимонной отдушкой, она почувствовала что-то знакомое. Прикоснувшись рукой ко лбу, Эва прикрыла глаза, попытаясь представить, кто мог лежать перед ней. Судя по всему, это был мужчина. Сосредоточившись на мужском облике, Эвтида почувствовала, как тепло проникает под кожу, и её уносить куда-то далеко, стирая четкость между реальностью и сном. А через секунду она полностью погрузилась в чье-то сознание. Осмотревшись, шезму поняла, что находится в том же месте, что и сейчас. Она не понимала, в чем заключалось её дело и что ей нужно узнать, поэтому для начала решила найти того, в чьем сне она находилась. Пройдя чуть вперёд, девушка увидела мужчину, сидящего к ней спиной. Его длинные, угольно-чёрные волосы аккуратно спадали на плечи, и только тусклый свет от догорающей свечи падал на его лицо. — Доброго дня, — Эвтида прошла вперед, все еще не видя своего заказчика, — полагаю, я сейчас в вашем сознании… — эти слова она произнесла практически шепотом, точно они принадлежали только ей. — В моем, Эвтида. Шезму на несколько секунд замерла, услышав до боли знакомый голос. А затем резко подбежала к мужчине, наконец, убеждаясь в своей догадке. — По-твоему, проникнуть в сознание наставнику — это полноценный заказ? Реммао улыбнулся. — А почему нет? Получилось же. Я в тебе не сомневался, Эвтида. — И что я должна тут увидеть? Он поднялся, медленно сокращая расстояния между ними. Шезму, отчего-то, стала дышать чуть глубже, нарушая этим ночную тишину. Было странно осознавать, что сейчас она может увидеть что угодно, о чем мог думать или что мог проживать Реммао. Как бы там ни было, для нее он оставался закрытой книгой — некой загадкой, и от этого её безумно тянуло к нему. — А что бы ты хотела увидеть? — хитрая ухмылка. Опять. Реммао подошел практически вплотную, своим дыханием обжигая её кожу. — Ты вольна сейчас увидеть все, что хотела бы, Эвтида. Не стесняйся, — он аккуратно спустил шелковый рукав её мантии, оголяя плечо. Эвтиду бросило в жар. Желала ли она когда-нибудь своего наставника? Желала. И даже не скрывала этого. — Не боишься, что тебе не понравится то, что я хочу увидеть? — Думаешь, я против? Не дожидаясь ответа, Реммао силой притянул к себе Эву, бесцеремонно впиваясь в её мягкие губы. Не теряя ни минуты, шезму охотно ответила на поцелуй, жадно покусывая губы наставника и зарываясь длинными пальцами в его волосах. Жар поникал под кожу, вызывая безумное желание чувствовать друг друга ближе. Еще ближе. — Ты специально заманил меня в свое сознание? — не отрываясь от его губ, Эвтида скользит ладонями по горячему телу, чувствуя влажные поцелуи на своей шее. — Хитрый. — О, кто бы говорил. Реммао срывает с шезму мантию, оставляя её в тонком полупрозрачном калазирисе, через который просвечивались возбужденные соски. Наставник облизывается, подушечками пальцев массируя их, и заставляя Эвтиду хрипло простонать. — Я всегда знал, что вместо того, чтобы внимательно слушать мои указания, ты представляла, как я тобой овладеваю, — он опускал руку ниже, сжимая её ягодицы и пытаясь избавить шезму от одежды, — я же прав? — Прав, — даже не скрывая, она ухмыльнулась, ощущая, как желание берет над ней контроль, — только не говори, что сам этого не хотел. — Хотел. Резко развернув ее к себе спиной, Реммао снял с шезму калазирис, прижимаясь к ней всем телом. Горячая, почти пылающая. Она запрокинула голову назад, когда его руки коснулись внутренней стороны бедра, и наставник решительно сжал его, вызывая мурашки. — Что ты хочешь, Эвтида? — Тебя… — она с трудом произнесла это, понимая, что все тело просто дрожит от желания. Он намотал её шелковистые волосы на свой кулак, слегка оттягивая голову. Эва чувствовала, как миллион маленьких иголок вонзаются в её кожу с каждым его прикосновением. Хотелось большего. Шезму жалобно застонала, желая продолжения, и Реммао резко вошел в нее двумя пальцами, окатывая её волной наслаждения. — Бог мой… — Мне нравится, — Реммао самодовольно улыбнулся, — можешь называть меня так постоянно, я не против. Он исследовал ее тело, не оставляя без внимания ни единого участка кожи. Она пылала от его касаний. Реммао чувствовал, что он и сам на пределе — её стоны сводили с ума. Её изгибы сводили с ума. Казалось, что они стоят под палящим солнцем в пустыне и заживо сгорают. Эва истекала под ним, желая большего, но он будто специально изводил её, наслаждаясь реакцией. — Хочешь, чтобы я вошел в тебя? — Да! Эвтида извивалась, мучаясь от томительного ожидания. Реммао и сам был на грани. Одним быстрым движением он прижал ее к стене, заставляя раздвинуть ноги. Шезму хотелось смотреть на него, но он не дает ей воли — прижимает к себе и медленно входит, немного давая привыкнуть к давно забытым ощущениям. Движения сменялись с плавных на резкие, шлепки от слияния их тел разлетались по всему помещению, а сдавленные стоны окончательно сводили с ума. Наставник чувствовал, как внутри нее было горячо и влажно. Пульсирующая вена на его члене прибавляла острых ощущений, и Реммао запрокинул голову назад от удовольствия. Движения с каждым разом становились все глубже. Перед глазами все плыло, и Эва схватила Реммао за руку, впиваясь острыми ногтями в его кожу. — Решила показать мне свои коготки? Ответом послужил очередной стон, переплетенный с его именем, которое она полушепотом произнесла. Казалось, что еще немного, и она окончательно раствориться в нем. — Только не останавливайся. Эти слова стали точкой невозврата. Реммао чувствовал, как она сжимается. Он надавил ей на горле, двигаясь немного жестче, а через несколько секунд почувствовал, как внутри нее всё растекается. Эвтида жадно хватала воздух губами от сплошного безумия, что сейчас происходило. — Хорошая работа, Эвтида. Ставлю тебе отлично. Знакомое чувство. Перед глазами все начало расплываться и меркнуть. Эва хотела подольше остаться в сознании Реммао, но он не дал ей сделать это. Момент — и все исчезает.

***

Измученная шезму сидела на прохладном от испортившейся погоды песке, медленно вдыхая воздух. После онейромантии с Реммао прошло несколько дней, а с наставником она так и не пересекалась. Каждый день тренировалась в письме, вновь откладывая черномагию в дальний ящик. Она до сих пор ощущала. То, что осталось под кожей. Жар. Его прикосновения. Шлепки. Страсть. Невольно улыбнувшись, она поняла, что он ничего не помнит. Реммао ведь не умел видеть сны, а значит все это было лишь иллюзией. Миражом. Можно было подумать, что она сошла с ума. Но кожа помнила его касания. Она не задумывалась об этом ранее. Только сейчас её озарила мысль, что что-то в этой ситуации оставалось странным. — Так и знал, что найду тебя здесь. Вздрогнув, Эвтида повернулась в сторону наставника, не зная, что ему ответить. Казалось, впервые она чувствовала себя растеряно рядом с ним. От прошлой дерзости не осталось и следа, и Реммао заметил эти изменения. — Что такое, Эвтида? Хворь поймала? Она лишь отмахнулась. — Думаю о том, где бы отыскать заказы. — Не прыгай выше головы. Ты ведь хорошо справилась с предыдущим заказом, верно? Её словно окатили ледяной водой. Реммао поднял уголки губ в усмешке, резко прижимая её к себе. — Но как? Мы ведь не можем видеть сны. Если только, — её словно озарило, — если только ты не принимал отвар ибоги. — Вы — нет. Научитесь позже и будете использовать в своих целях. И нет, я не принимал отвар ибоги. Эва смотрела на него слишком пристально, пытаясь понять, что он скрывает. Прочитать все эмоции. Но наставник слишком умело их скрывал за своей ухмылкой, которая практически не сползала с его лица. — Значит, ты мной просто пользовался? Обида захлестнула с головой. Эва не хотела услышать «да», странное чувство, что от этого может быть больно проникало в нее, заставляя нервно искусывать свои губы. — Дурная, что-ли? Он одним движением завлекает её к себе, целуя в щеки, по которым градом катятся горячие слезы. То ли от радости, то ли от ожидания того, что он скажет. — Значит, я не сошла с ума. Их освещает лунный блеск, который серебром сыпется на лица. Эва мягко кладет голову на плечо наставника, чувствуя себя в полной безопасности. — Только никому не говори о моем даре, — Реммао строго смотрит на нее, еле сдерживая улыбку, — иначе придётся стереть тебе память. — Не дождёшься, — шезму толкает его в плечо, хитро прищуриваясь, — может, теперь повторим в жизни все то, что делали у тебя в сознании?