Wake me up, por favor.

Это был конец августа и последнее время Рин стал даже тише, чем обычно. Он стал дерганый и рассеянный, часто пропускал удары и стал плохо спать. Я слышала, как часто он уходит на крышу по ночам. С Раном мы, наоборот, стали ближе. Я всегда была очень тактильным человеком и он утолял этот голод так, словно это ему нужно было даже больше, чем мне. Он приходил ночью, утыкался носом в мои волосы и покрывал меня поцелуями. Был невероятно нежным и это будоражило, потому что я знала, что только днем он ломал конечности своей телескопичкой всяким гадам. Иногда он позволял себе больше, вжимаясь в меня так, что я чувствовала какой он твердый. Тогда я кусалась, напоминая ему про его обещание. В тот день была стрелка с каким-то сбродом, которая закончилась победой и небольшой выгодной сделкой. Естественно, вся эта толпа окровавленных, ржущих маньячел завалилась в ближайший бар и я не могла не присоединиться. В такие моменты мне было по семейному тепло, потому что, хоть я и редко сама себе это признавала, но мне нравилось, что обо мне заботились чуть больше, как о единственной девушке в банде. Санзу привычно окидывал зал своими зрачками, размером с космос. Слегка поддатый после пары рюмок саке Какучо что-то увлеченно рассказывал Изане, который старательно разглядывал потолок. Коконой, кажется, мысленно подсчитывал стоимость всего, что мы тут напили и что-то недовольно бурчал. Ран и Риндо бурно спорили, периодически подливая мне что-то горячительное и делали это так часто, что я даже не успевала пить. Бар окутывал легкий дымок от сигарет и неоновый свет, делая все вокруг мерцающе невероятным. Я люблю говорить, но было что-то такое живое в этом моменте, что хотелось застыть и просто наблюдать. В моей жизни было не слишком много искренности и настоящей дружбы, а потому эти мгновения становились ценнее любых денег. Через них я училась этой заботе, преданности и эмпатии. В какой-то момент уносит окончательно, потому что я не наблюдая пила все, что мне наливали братья. Не знаю как, но очнулась я на кровати. Рядом с.. что, блять? В первую секунду я решила, что все еще сплю. Или что я набухалась до глюков. Потому что Ран был вжат в матрас, сверху нависал Рин и.. мокрое касание губ, еще одно, тихий стон. И это полный пиздец, но еще больший пиздец то, что внизу живота начало приятно тянуть, потому что выглядело это абсолютно вкусно. Лунный свет голубой дымкой очерчивает тонкие черты братьев, руки сплетены, а мышцы перекатываются под кожей.. уф. Благо, мне не пришлось придумывать язвительный подкол или что-нибудь абсолютно любое, потому что молчать я просто не могла, так как Ран внезапно перевел взгляд на меня, ощутимо вздрогнув. - Проснулась? Я ожидала увидеть смущение, растерянность, но никак не пошловатую ухмылку. - Присоединишься? И я бы хотела сказать, что на это я лишь хмыкнула и ушла спать на законный диван, но это была бы полнейшая ложь. Потому что после Рин касается меня губами. От него пахнет алкоголем и лаймом, который он вечно добавлял во все напитки. По шее скользит горячие дыхание Рана и мне почему-то совсем не страшно. Хотя, казалось, должно было бы. Все пространство, все чувства сжимаются до этих прикосновений, которые бьют током это невыносимо возбужденное, пьяное тело. Внутри ломает, потому что я уже запуталась, что правильно, а что нет. Чувствую руку, которая оттягивает сосок, чувствую язык, оставляющий мокрую дорожку под ребрами. Чувствую как тугой горячий узел опутывает низ живота. Наглый чертов Хайтани касается моих трусиков и с важностью врача, ставящего диагноз, заявляет: - Да ты пиздецки мокрая, - хихикает. - Так что хватит этих осуждающих взглядов. И я сдалась. И тогда все превратилось в неконтролируемый вулкан ощущений, потому что кажется каждый сантиметр наших тел облизан, укушен и горит от чужих пальцев. Потому что между моих ног Ран и его шершавый язык с блестящей бусинкой пирсинга божественно двигается по моему клитору. Рин жмется ко мне, обрывисто целуя и срываясь на хриплые стоны. Его сердце так колотится, что кажется я заражаюсь этим ритмом. Пиздецки жарко и уже непонятно где мы, а где вселенная. Вместо воздуха наше дыхание, а вместо звуков сердечный ритм. Ноги начинают подрагивать и старший властно подтягивает меня ближе, выбивая уже полумольбы из уставшей от бешеного сердца грудной клетки. Немой вопрос от Рина и я неумело облизываю его пульсирующий член, пробуя заглотить глубже. Дышать становится совсем нечем, но это пускает чертов яд эйфории по моим венам и я сильнее обвиваю ногами Рана, который кажется совсем не против. Никогда бы не думала, что мой первый минет пройдет вот так. Я бы посмеялась, но по понятным причинам лучше не стоит. В начинающем розоветь свете вижу, как мышцы Рина содрогнулись и во рту резко становится солено и горячо. От неожиданности почти захлебываюсь и в этот момент внутрь, совсем немного, входят два пальца и я закатываю глаза, растворяясь в оргазме. Тело предательски дрожит, а горло дерет от спермы. Ощущение, что вместо алкоголя нам афродизиака наливали. Следом слышу стон старшего, который, прихватив моей смазки, приближал себя к финалу. Мышцы медленно расслабляет и я словно таю в теплой неге.. *** Вибрирует телефон, Рин что-то злобно шипит в трубку и безжалостно бросает ее в другой конец комнаты. Голова блядски тяжелая и первые пару минут я вообще ничего не понимаю. Все в стиле голливудских фильмов, где все набухались и никто ничего не помнит. Мы голые, рука Рана нагло лежит на моей груди, а Рин, снова уткнувшись в подушку, закидывает на меня ногу. Кожу на животе стягивает какой-то белесой жидкостью и.. вот блять. Ран. Вчера. Вставил. В. Меня. Пальцы. Вот блять. Я резко подскакиваю и со всей дури пробиваю старшему в ребра, заставляя его с воем открыть краснющие глаза и уставиться на меня. - Ты что нахуй делаешь, ебанашка? - Ты.. блять.. мы, - слова упорно не складываются в предложения. - Ты вставил в меня пальцы? Сзади, не отрываясь от уютной подушки, бормочет Рин: - Ну и что? Будто в тебя хер никогда не вставляли, а ты так за пальцы орешь. Младший получает подзатыльник за умные мысли, даже Ран не стал останавливать. - И не вставляли! Много ты, блять, знаешь. Я с девчонками только спала, - хмурюсь. Хайтани уставились на меня, как на восьмое чудо света. - Ты что? Ты это.. ну.. - Ты типо девственница? - твердо закончил Рин. Хочется упасть лицом в подушку и орать. Уж точно не об этом мне хотелось говорить утром. Да и вообще желательно никогда бы не хотелось. - Я не все могу вам объяснить, потому что не все знаю сама, но так надо. Ну, чтобы я оставалась.. девственницей. И у меня никогда с этим не было проблем.. раньше, - перевожу злобный взгляд на старшего. Он невинно вскидывает руки, растерянно улыбнувшись. - Неожиданно. Когда ты сказала, чтобы я не лез к тебе со своим хуем, я думал это потому, что ты по девочкам. - Я и так по девочкам, - фыркаю. - Считайте, что вы исключение. Да и мордашки у вас девчачьи, особенно в темноте. Рин аж скривился от такого сравнения. - Зато члены точно не девчачьи. Эти придурки заливаются смехом, заставляя меня снова влепить им парочку подзатыльников. - Учти, если ты свои пальцы пихнул слишком глубоко, то моя бабка с тебя шкуру сдерет. Накал страстей рос, потому что парни замерли, снова уставившись на меня. - Так это еще и учителю надо? Пиздец! Оставив их бурно обсуждать постыдную для меня тему, я заперлась в ванной и медленно сползла на пол. Голова была неимоверно тяжелая, но я должна была выполнить процедуру, которую я знала уже кажется лучше любых гинекологов. Тусовок в моей жизни было много и, хотя я всегда предупреждаю своих партнеров, что ничего совать в меня не надо или я сломаю руку - лучше всегда проверять. Это был первый, блять, раз когда я была в каком-то забвении. Руки, свет и зеркало и я глубоко вздыхаю, успокаиваясь, потому что все нормально. Сколько бы я не допытывала, моя семья молчит про их мотивацию в такой просьбе. Мои восклицания о том, что мы вообще-то в 21 веке были проигнорированы, а когда я сказала, что не буду делать это бред - меня отправили к маме. Мама всегда была худощавой женщиной с безумно уставшими глазами. В очередной раз под палящим солнцем она собирала виноград и сухо улыбалась на мои истории. Бабушка ненавидела маму, потому что та бросила спорт, вышла замуж за винодела и укатила жить в аргентинскую деревню. Все могло бы закончиться неплохо, если бы папа не потерял бизнес и не сел на наркотики. Папы уже давно не было, но была куча кредитов и моя ненависть к мужчинам. Когда мама стала совсем загибаться, бабушка сдалась и предложила помощь. Но не безвозмездную. В тот день мама обняла меня своими тонкими руками, пахнущими жарой и какими-то цветами и прошептала: - Пожалуйста, сделай так как говорит бабушка. И тогда мы сможем быть счастливы. И я пообещала.