Wake me up, por favor.

Через месяц. Каждый день прокручиваю ту ночь в голове, словно кубик рубика. Словно что-то не так. Тем не менее я продолжала старательно избегать ебаного Сано, многозначительного взгляда которого мне хватило единожды, чтобы еще на месяц забросить школу. Дома странно. Напряженно. Неуютно. Трясет от того, что Ран притворяется, словно не душил меня в ту ночь. Словно не кинул меня в панической атаке, в чертовом бэд трипе совсем одну. Я тоже молчу, хоть это и не в моих привычках. Последние месяцы искажают меня, словно пропуская мою жизнь через кривое зеркало. Тело мое, а душа - какая-то каша, приправленная горькими таблетками от головной боли, которые я глотаю горстями. В ежедневные привычки вошло залипать на воду, потоком исчезающую в раковине. Долго мешать чай, хотя я никогда не кладу туда сахар. Выкуривать сигарету на рассвете, а после зябко кутаться в одеяло, пытаясь уснуть. Братья тоже замечают это. Порой Рин молча стоит со мной, разглядывая дым. Порой Ран натягивает одеяло повыше, а я старательно делаю вид, что давно сплю, хотя мы оба знаем, что это не так. Мне хотелось узнать почему он поступил так, но ответ оказался настолько простым, что желудок скрутило в рвотном позыве. Люди из поднебесья были в тот день, когда я вызвала Майки на ринг. А еще рассказали как я самозабвенно позволяла целовать себя. Я бы хотела верить, что Ран был зол из-за обещаний моей бабушке, но он с такой ненавистью выплевывал это в лицо Риндо, что все было очевидно. Чертов придурок, хоть и обещал нам всем - переступил черту. И его съело собственничество. Рин не показывал, но я видела, как сильно трясется ложка в его руках, когда он тоже, по непонятной причине мешает то, что не надо мешать. Словно отождествление наших жизней. Риндо определенно был зависим, ебануто и окончательно. Но я, блять, не психиатр чтобы разгребать чужое дерьмо. Мое дерьмо само сожрало меня изнутри. Осталась лишь огромная пустыня с мусором, который некому убирать. Когда я думала, что меня убьет тревога - произошло то, с чего началась новая полоса полнейшего пиздеца в моей жизни. Пиздец начался с собрания. Честно говоря я нагло витала в облаках, но даже среди мягких ватных кругляшков я почувствовала пронзающий лиловый взгляд Курокавы. В бок врезался острый локоть Рана, спустивший меня на землю. А в конце, когда я уже разворачивалась, мечтая о баночке пива и сашими - меня попросили остаться. Изана откровенно пялился, словно пытаясь найти что-то на моем лице. Его расширенные зрачки плыли по мне практически гипнотизируя. - Знаешь, сначала, когда я узнал про тебя и Манджиро я был в ярости. Думал какого же наказания ты достойна. Его хриплый голос разрезал густой воздух между нами. И резал меня заживо, заставляя тревогу вновь жрать испуганное тело по кусочкам. Словно от тела что-то осталось. - Но потом я подумал, что везде надо искать выгоду, верно? Тем более в таких пешках, которые возомнили себя главными фигурами. Ты знала, кстати, что Майки мой брат? Мимолетное раздражение сменяется на.. что, блять? Я вздрогнула, словно меня хлестко ударили по щеке. Конечно, это не прошло мимо цепких глаз, прикрытых белыми снежинками ресниц. Хмыкает, приторно растягивая губы в тонкой улыбке. - Не знала. Ничего удивительного, маленькая Бруно. Я хочу предложить тебе сделку. Будто могло быть по другому. Ха-ха-ха. Все еще молчу. Горло свело болезненным спазмом, но Изана и не ждет от меня слов. Обидно, но вижу - читает, как открытую книгу. Как и всех людей в своем окружении. - Видишь ли, мне хочется разбить сердечко малыша Манджиро окончательно. Я не нуждаюсь в его смерти или его физической боли - это скучно. Поэтому все что тебе нужно - быть с ним рядом, пока я позволяю это. - А что если я не соглашусь? Сдавленно опускаю глаза вниз, словно стесняясь своего же вопроса. Но в ответ слышу лишь тихое хихиканье. Кажется так смеются в палатах психиатрических клиник. - Мне бы очень этого не хотелось, потому что я люблю своих небесных королей, но.. не думай, что я не смогу пожертвовать ими ради того, чтобы сделать тебе больно, милая. Он даже не дожидается моего ответа. Видит его в напряженных подрагивающих плечах и покрасневших белках глаз. И как чертовски странно то, что только вчера ночью Риндо, в полусне попивая чай (скорее просто лениво постукивая керамикой о зубы), пробормотал: - Кроме Рана у меня больше никого нет. Помни это. Обещай, что сделаешь все, чтобы он остался жив. И я так же сонно пообещала, даже не думая, что спустя день по моей вине братьям будет угрожать опасность. Чтобы не придумал этот ебаный Изана - придется начать играть по его правилам. К сожалению остатки гибкого мышления и интуиции у меня выбили разные порошки в моем носу и удары по голове, так что я даже не пыталась придумать какой-то план. Очевидно, что Курокава хитрый черт, но, как однажды говорил Санзу - против лома нет приема. И это так, так что и на моей улице будет праздник. В тот день я напилась. Так, что мир кружился и хотелось выкинуть желудок в туалет. Было грустно и глаза свербило, но почему-то слезы застыли кристаллами, царапающими веки. Очнулась я недалеко от любимого места Манджиро - пальцы обожгла тлеющая сигарета, заставляя зашипеть и отбросить окурок. Снизу потоком бурлила река, разрывающая полуночную тишину. - Ты действительно самоуверенная, раз ночью бухая таскаешься по Токио.