Wake me up, por favor.

Время тянулось медленно, пока такси везло меня к какому-то клубу в районе Канто. Такемичи дал указания таксисту и протянул мне маршрут, вбитый в телефоне. Сказал, что дальше клуба все равно никто не поедет, все знают, что это территория Бонтен. А после обнял меня так, словно говоря, что это последний раз. Слишком много последних раз сегодня. Но я продолжаю стараться откидывать эти мысли и бежать дальше. Сворачивать сквозь кварталы, ловя недвусмысленные взгляды бугаев в черных костюмах. Мичи сказал, что я спокойно пройду. Манджиро ждал того момента, когда я окажусь на свободе и собирался убить себя, чтобы черный импульс не уничтожил последнее, что у него осталось. Какой долбоеб. Телефон вибрирует, говоря о том, что я нахожусь рядом с обитилем Бонтен. Напротив огромное здание - этажей сорок, не меньше. И едва видная точка сверху. Я не могу опоздать. Ноги зудели и мышцы жгло от того как быстро я бежала, перепрыгивая ступеньки и спотыкаясь, разбивая ладони в кровь. Было страшно, так страшно, что легкие сжимало еще сильнее. Секунда и могу не успеть, но между тем - кого я там встречу? В здании было полно офисов, но все было пусто - Майки приказал сегодня всем отдыхать. Поэтому сам район сверкал и гудел, пока бетонный гигант разлагался вместе с его хозяином. А я словно принц, который бежит спасать белокурую принцессу от его же драконов-мыслей. Дальше пути нет. Последняя дверь на крышу и я глубоко вздыхаю, не позволяя тревоге наполнять мое тело. Благодаря Манджиро мои познания в медитации улучшились, а часы в изоляторе были моими проводниками. Красиво. Это было бы хорошее место, чтобы увидеть мир в последний раз. За дверью - холодный отрезвляющий воздух и бесконечные высотки Токио, переливающиеся как рождественские фонарики. Мой Санта стоит ко мне спиной, слегка пошатываясь над обрывом и выпуская бычок в свободное падение. - Мичи, не знаю, что за срочность, но это не время для.. Его голос казался леденее промозглого ветра, который настойчиво проникал под одежду и заставлял подрагивать. Он лениво поворачивается. По моей щеке стекает что-то горячее. Передо мной стоял Изана с глазами Майки. Те же белые короткие волосы, те же поджатые губы, та же тонкая шея. Только черная кофта в районе левой руки свободно развевается на ветру, а глаза - темные стекляшки. Глаза, которые расширяются, когда он понимает кто стоит перед ним. Почти спотыкается, спрыгивая с карниза. Даже на расстоянии вижу, что его тоже трясет. Хотя минуту назад он был больше похож на глыбу льда, из которой почему-то высекли человека. - Ты совсем идиотка? Лоб обжигает металлом пистолета. Но еще сильнее жжет взгляд. Я стала слишком хорошо понимать, когда люди мне врут. - Уже десять лет прошло, а это все, что ты хочешь мне сказать? - Я тебя пристрелю, если ты не свалишь прямо сейчас. Ствол впивается, оставляя красные пятна на лбу. И я вижу как он борется. - Ненавидь меня. - Не могу. Не хочу. - Я убил твою семью. - Мой мозг убил их раньше. - Я убил всех, кто был в поднебесье. - Кроме Хайтани. - Я не приходил к тебе десять лет. - Почему? Голос надломился, потому что это то, о чем я думала все эти годы. Мечтала хотя бы знать, что он жив. - Потому что не хотел. - Ты врешь. Его безразличие выточено и вычищено, как любая дорогая сталь. А я как истинный ценитель вижу фальшивки. Когда ты сидишь в камере с постоянно меняющимися людьми - тебе приходится учиться. Чтобы выживать. - Я больше ничего не чувствую, Бруно. Я.. Пуля прошибает стену сзади меня и я едва вздрагиваю, когда прижимаюсь к его холодным губам. Сано все так же пахнет чертовой корицей, аромат которой я так старательно выискивала в дерьмово сваренном кофе, который иногда посыпали приправами. А когда находила - выливала в раковину, получая неодобрительные косые взгляды. Потому что я искала только этот запах - замерзшая корица с привкусом хорошего табака. На секунду он застывает и, кажется, пытается собраться с силами чтобы оттолкнуть. Но в нас двоих уже давно нет сил. - Ну что, доподавлял эмоции? Как тебе теперь? Падает пистолет, заставляя меня слегка пошатнуться, оглушенной металлическим звоном. Манджиро вжимается в меня так, словно я последний осколок тепла вокруг вечной зимы. Я прижимаюсь в ответ, упорно сокращая последние миллиметры. Мои руки проскальзывают под кофту, аккуратно касаясь выступающих ребер. Пробуя. И Майки разрешает в ответ лишь горячо целуя мои щеки, слизывая слезы и ловя пар, когда мое дыхание исчезало в холодном ветру. Соленая влага ошпаривает лицо и мне легко, впервые за последние десять лет. Потому что я была уверена, что никогда больше не смогу прикоснуться к нему. Колени окончательно подгибаются не в силах больше держать мое уставшее тело и Майки опускается вместе со мной. Бетон под нами ледяной и его тонкие пальцы тоже, но мне так горячо, словно на улице самый жаркий июльский день. С губ Сано срываются извинения, одно за другим и я пытаюсь заткнуть его поцелуями, но даже тогда руки выводят узоры на моей коже. - Это ты.. что-то сделал, чтобы мой срок стал меньше? Эта догадка терзала меня много лет. Я хотела верить, потому что это означало бы, что он жив. Что он помнит меня. - Да. Но прежде, чем почувствовать благодарность ты должна знать, что я мог сделать так чтобы тебя выпустили сразу же. Наши голоса хриплые и надрывные и я чувствую, как нас разрывают вопросы и желание касатьсякасатьсякасаться. Он знает мой следующий вопрос. - Мне нужно было время, чтобы закончить дела. Я не должен был быть жив, когда тебя освободили. Я.. мало говорил про черный импульс тогда. Тогда это было не так серьезно. Но сейчас это то, что сожрало меня. И никакие таблетки, алкоголь, девушки, наркотики.. ничего не помогает, но.. Его черные глаза затягивают в свою бездну. Провалишься и никогда не выберешься обратно. А я бы и осталась. - Но? - Сейчас мне удивительно спокойно. Хорошее чувство перед тем как пасть в лапы смерти. Спина больно бьется об каменный пол и Манджиро зацеловывает все открытые участки тела, словно наркоман, наконец нашедший свою дозу. А мое дыхание предательски замирает, выходя хриплым паром. Его бледная кожа покрылась мурашками и я прижимаю его к себе, словно нам есть смысл согреваться. Уже нет. Все вокруг - обветшалые декорации, обман, поплывший от дождя сценарий и мы двое. Самые уставшие в мире актеры, которым точно не встретить следующий день. Но почему-то сейчас - когда ногти оставляют ошпаривающие красные полосы, когда его язык скользит по моим давно переломанным ребрам, когда пальцы хватаются за спутанные серебристые пряди.. все имеет смысл. Словно вся моя жизнь была создана только ради этого момента. Где мы, два душевнобольных, собираемся впервые заняться любовью под истекающим ледяным дождем Токио. Майки стонет когда я касаюсь его через штаны. Стонет так, словно его впервые касаются, но что смешно - его прикосновения чувствуются так же. Словно ты сидишь под горячим душем и он смывает с тебя всю горечь прошедшего дня. Словно ты уверен в своем завтра. Словно вы оба живы. Провожу рукой по его торсу. Хочу забрать это все с собой. Кожа истонченная, кажется проведи ногтем - вспорется. Чувствую как под пальцами перекатываются мышцы, уже не такие сильные как раньше. Это тело сломанное, а я не волшебник, чтобы по касанию все восстановить. Но тело жаждет. И я касаюсь бусинок его сосков, а он вздрагивает, едва не наваливаясь на меня. Он нависает сверху и наверняка это нелегко, потому что под одним из рукавов ничего нет. Пустота, скрывающая нашу трагедию. И я несмело двигаю его кофту наверх, собираясь снять. Он вздрагивает, слегка отодвигаясь от меня. Бросает взгляд в сторону культи, сжимая губы. - Все нормально. Ты спас меня. Тяжело вздыхает. Сдается. На месте руки грубые неровные стежки, рассказывающие о судьбе моего спасителя. Под его шокированным взглядом я прислоняюсь к культе, оставляя влажный поцелуй. - Оставь все это. Сегодня последний день на этой земле, я просто хочу снова быть с тобой. Сгори со мной. Аккуратно меняю позу, садясь на него сверху. И тонутонутону в бесконечности поцелуев, в бархатистой коже, в касаниях сбитых костяшек по скулам. Сано тихо стонет мне в губы, когда я начинаю медленно двигаться, прижимаясь через одежду. - Я.. могу? - Если бы я не была такой глупой, то ты мог бы еще десять лет назад. Внизу живота уже свело и нетерпеливо стягиваю с нас одежду, помогая ему. Наверное мне должно быть холодно - капли осколками льда били по чувствительной коже, но тело рядом согревало. Тело двигалось, в теле содрагалось сердце, еще не знающее, что оно скоро застынет навсегда. Или? Манджиро бережно касается руками моих половых губ, с полуулыбкой кивая. Кажется на улице не так мокро как там. Выдыхаю в его шею, когда чувствую, как он подставляет пульсирующий член, готовясь войти. И умоляюумоляюумоляю. Я не употребляла много лет, но сейчас, кажется, я в самой неповторимой нирване в своей жизни. На секунду меня прознает боль и Сано хватает меня за затылок, притягивая к себе и вновь одними прикосновениями извиняясь. Впервые я понимаю, что такое стать с человеком одним целым - рядом шумно стучит пульс, сливаясь с моим, рядом дыхание греет меня, а внутри так правильно. Словно член чертового непобедимого Майки был создан для меня. И что вы мне сделаете, если в свой последний день я хочу так считать? Меня никогда нельзя было назвать романтиком, но я бы все отдала, чтобы умереть прямо так. Чтобы застыть в этом моменте навечно. Покрыться камнем, стать произведением искусства, смотря на которое миллионы будут дрочить. Или завидовать. Да делайте, что хотите. Внутри тягуче-медленные движения, заполняющие меня полностью. Снаружи Сано прикрывает глаза, позволяя себе тихо стонать. Ненавижу сдержанность. Оставляю засосы на бледной шее, заставляя его ударится головой об стену. Он шипит, а я лишь усмехаюсь, начиная двигаться быстрее. Неровно, рвано, громко. Начинает светать и небо сереет, еще сильнее оголяя мой выступающий позвоночник, когда я вжимаюсь в Майки. Пожалуйста, я просто хочу, чтобы наши тела стали одним целым. Я себе больше не нужна. Его глаза наливаются кровью и он кусается, оставляя болезненные пятна. И мне, блять, нравится это все. Поэтому я слегка изгибаюсь, подставляя ключицы, соски, ребра под его острые зубы. Начинаю все чаще стонать, понимая что скоро кончу, но наглый Манджиро останавливает меня, прижимаясь носом к носу. - Скажи. - Что? - Скажи, чтобы я позволил. Блять, даже здесь хочет чувствовать свою власть. - Дай мне кончить, гребаный Сано Манджиро. Говорю с пристоном, смазывая ненужную, но привычную грубость. А ему и достаточно. Прижимает пальцы к клитору, начиная, черт, так правильно двигаться, что через мгновение все нервные окончания уносит в рай. Кажется я крикнула так громко, что многоэтажки Токио эхом стонали вместе со мной. - Заполни меня. Умоляюумоляюумоляю. Хочу чувствовать как ты сокращаешься внутри, как горячая тугая струя с хлюпом выходит, орошая бетонный пол. Рассказывая секрет о нашем последнем развлечении. О нашей любви. - Te quiero mucho, lo siento*. Я распахиваю глаза, слыша родной язык и ты кусаешь мое ухо, беспричинно заглушая собственные стоны. На мокрый пол капает белесая жидкость, рисуя витееватые узоры в лужах. Наступает рассвет нового дня и, как странно, лучики солнца пробиваются сквозь тучи. Капли сверкают, оседая на наших голых телах. Все так, как должно быть. Однако взгляд Манджиро потемнел. - Ты в порядке? Насколько можно быть в порядке в этой ситуации. - Почему я все еще тут? Теперь мне действительно стало холодно. Его голос хриплый, ледяной.. не его. Он вскакивает, натягивая штаны. Почти подбегает к краю. Его трясет и он заваливается набок, заставляя меня вскочить. - Какого хуя? Я же валяюсь там, внизу. Я же умер, блять! Он бьет здоровой рукой по стене, разнося грохот по крыше. Оставляя ошметки кожи на поверхности. - Ты не можешь быть здесь. Я не достоен прощения. Я ебаная, черт, грязь. Я убил твоих родных, я уничтожил жизнь твоих друзей, я не смог спасти Хайтани.. Я.. Ты иллюзия. Сознание издевается надо мной. Он поднимается на выступ, опасно свешиваясь вниз. - Если бы я мог, я бы хотел остаться с тобой навсегда. Но тебя здесь нет. Внутри все сжимается, прежде чем я успеваю схватить его за руку. - Если бы ты мог изменить прошлое.. ради нас, ты бы изменил его? Не верю, что говорю это. С другой стороны либо мы сейчас оба умрем, либо произойдет.. не столь важно, я все равно не могу поверить, что вселенная даст нам шанс. - Даже если бы нужно было изменить тысячи жизней ради тебя, я бы это сделал. Но в этой уже ничего изменить невозможно. Мы оба это знаем. - Тогда давай попробуем. Если бы ты знал, что я настоящая, то позволил бы мне прижаться к тебе и сделать шаг, унося наши тела вниз? Ветер свистит в ушах, солнечные лучи подсвечивают нас. Мой голый мокрый силуэт, серебро твоих волос, шепот, понятный только нам двоим. Последний раз прижаться губами. Вспышка. * Я так тебя люблю, мне так жаль. (испанский).