Хрустальные рамки

07:00. За окном темно, ни намёка на рассвет. В посёлке утро зимы было окутано ночным мраком. Солнце вставало ближе к десяти, а после, пробыв в зените не более пяти часов, садилось обратно. Холодные ветра расхаживали по пустынным снежным полям, поднимая и кружа в воздухе белоснежные вихри. Противный звон будильника заполнил комнату, пробуждая ото сна всё живое. Антон поморщился. Голова неприятно ныла, отдавая в виски. Тело ломило, оно молило о дополнительных часах сна. Хотелось раствориться в тёплом одеяле, стать одним целым с мягкой подушкой, утонуть в тонкой простыне. Но выбора не было, встать всё же пришлось, школу никто не отменял, девятый класс как-никак, ОГЭ, проекты и всё подобное. Оторвавшись от предательски манящей постели, Антон нашарил на прикроватной тумбочке кнопку включения настольной лампы, а после нашёл очки и нацепил их на нос. Мир вокруг стал приобретать чёткие линии, размытые пятна превратились в небольшую, но мрачную комнату, освещённую тусклым белым светом. Ели передвигая ноги, парень надел первое, что попалось в шкафу, более-менее подходящее под школьную форму. Белая рубашка, чёрные брюки и такого же цвета вязаная жилетка. Захватив со вчера собранный рюкзак, Антон вышел за пределы комнаты. Вниз спускаться не хотелось, ведь там по-любому остались следы вчерашней маминой пьянки. Месяц назад родители решили окончательно разойтись, оформив страшное слово на букву «р». То, чего Тоша так боялся, в итоге произошло. Отец уехал к себе на родину к уже пожилым родителям, забрав с собой самое ценное в его жизни. Младшую сестру — Олю. Без маленькой белобрысой девочки дом опустел, стало совсем мрачно и одиноко. Больше не был слышен детский смех, наполняющий весь дом чем-то тёплым и радостным. Ещё не так давно малышка сидела в своей комнате, громко смотря кассету «Аладдина», «Русалочки» или «Питера Пена». Но сейчас за дверью стояла гробовая тишина, давящая своим смрадом безысходности. Это событие родительница мальчика перенесла крайне тяжело. На постоянно пьяные и накуренные глаза матери было тяжело смотреть. Если раньше женщина ещё как-то старалась скрывать от сына свои новые увлечения, то теперь для неё это не имело никакого значения. Антону уже пятнадцать, взрослый мальчик как-никак, и не такое, наверняка, видел. Безразличие волной нахлынуло на жильцов этого дома. Но, радовало одно, таких сор, как раньше, уже не было. Как только родители сообщили мальчику о своём решении, он перестал есть. Нет, не совсем, иногда в школьной столовке его лучший друг Ромка силой запихивал в него булочки, видя состояние парня, но инициативу он не проявлял. Еда резко перестала быть нужна организму. Иногда забывал, иногда есть было нечего, а иногда просто кусок в глотку не лез. Внешний вид юноши вызывал сочувствие: бледная кожа, изрядно исхудавшее тело, синяки под глазами, пустой взгляд. Всё будто рухнуло, рассыпавшись на миллионы маленьких острых кусочков, больно режущих душу. Непонятная пустота поселилась где-то в груди, вытесняя все возможные чувства. Одним словом — апатия. Каждый шаг по лестнице сопровождался противным скрипом старых половиц. Проходя мимо кухни, Антон поморщился от резкого запаха табака в перемешку с алкоголем. Парень уже вдоволь насмотрелся на пропахнувшую перегаром комнатушку, на столе которой, вместо вкусного завтрака, стоят почти пустые бутылки водки, пива и всякого другого алкоголя, а за ним сидят мамины собутыльники, которыми она старалась заполнить отсутствие уехавшего мужа. Не желая больше ни секунды находиться в этом доме, он быстро прошмыгнул в коридор, оделся потеплее и вышел на улицу. Северный ветер обдал лицо холодным воздухом. Щёки неприятно защипало. Натянув шарф повыше, Антон двинулся по, уже в доль и поперек исследованной, тропинке к школе. Сумрачный лес давил своим величием и неприступностью, показывая, кто здесь хозяин. Хотелось спрятаться или убежать далеко-далеко, где нет проблем и всегда всё хорошо. Под ногами хрустит снег, где-то вдали завывает ветер. Страшный утренний мороз пробирал до мозга костей, заставляя даже самых закалённых людей дважды подумать, прежде чем выйти за пределы дома. Школьный двор встретил учеников холодным, свойственным исключительно ему, мраком. Но стоило только переступить порог здания, как тепло окутало тело с ног до головы, возвращая чувствительность некоторым отмороженным конечностям. В такие моменты хочется оказаться в своей кровати и проспать ещё пару-тройку часов, а не идти и грызть гранит науки. Сняв верхнюю одежду, парень направился наверх. Первым уроком была контрольная по алгебре. —Это какой-то пиздец, я ничего не написал, —активно жестикулируя, возмущался Рома, — так эта шмаль ещё и весь урок на меня палила, списать вообще не вариант, —кареглазый сделал короткую паузу, задумавшись, — Тох, ты же шаришь за матан, может я с тобой сяду в следующий раз? —в глазах сверкнула искорка. И вправду, как он раньше до этого не додумался. — В последнее время у меня тоже с этим проблемы, —спокойным тоном произнёс Антон. Его уже перестали волновать оценки, за которые раньше он был готов глотки рвать. Сложно сосредоточиться на чем-то, когда на первом этаже громко раздаётся смех пьяных людей. Это мать привела «друзей» пропустить пару стаканчиков. После уезда отца, ей пришлось устроится на работу, чтобы хоть как-то прокормить себя и своего сына, там и познакомилась с этими сомнительными личностями. —Тош, точно всё нормально? — с искреннем беспокойством спросил парень. В его карих глазах читалось сочувствие. Правильно, такого, как он, только и жалеть. Слишком слабый, жалкий, не достойный ничего. Даже с простыми трудностями в жизни справится не может. Будто его проблемы это что-то настолько важное, чтобы из-за этого убивать себя и остальных. Ещё и друга заставил волноваться. Он отвратителен. —Да, не переживай, я в порядке, —Антон постарался выдавить улыбку, но получилось не очень. —Вижу, —что-то в словах собеседника его задело, —слушай, давай сегодня ко мне? Подготовимся получше, а потом на пересдачу придём. Да и просто можем посидеть, фильм посмотреть, например, —уголки губ поднялись в хитрой ухмылке. Пятифан явно что-то задумал. —Ром. —Не Ромкай мне тут, это не предложение, ты обязан пойти. Дома тебе точно лучше не будет, — парень сложил руки на груди. В его взгляде исподлобья была уверенность и некая угроза, оповещающая, что выбора нет. Антон предпочёл промолчать. Раньше они часто оставались друг у друга в гостях, но в последнее время мальчишка перестал видеть в этом хоть какой-то смысл. Его ничто не радовало. Он считал, что Роме будет лучше без него. Но вот брюнет считал по другому. —Ром, дай сигарету. Парень поперхнулся табачным дымом, удивлённый такой неожиданной просьбой. Они стояли на заднем дворе школы после уроков, Рома курил, Антон, как обычно, стоял рядом. — Ты с дуба рухнул, очкастый. Нет, не надо тебе свой организм этой дрянью портить, —почему-то такая просьба Ромке совсем не понравилась, а даже наоборот — разозлила. Хотя сам же не раз в прошлом предлагал ему. —Да просто находясь рядом с тобой можно заработать рак лёгких, — недовольно хмыкнул Антон, —если тебе жалко, я из дома возьму. Мамины «дружки» постоянно там свои оставляют. — Понял, понял, не кипишуй, — он протянул другу пачку сигарет. Зелёные глаза с безразличием уставились на предложенное. Громко сглотнув, парень вытащил одну, поджёг о, любезно предложенную Ромкой, зажигалку и поднёс к губам. Первая затяжка и парень, под громкий смех Пятифана, согнулся пополам, стараясь откашляться. Дым повалил из носа, рта, глаза заслезились, горло неприятно обожгло табаком. —Дурак ты, ну что, убедился, что это — гадость последняя, давай сюда, — брюнет уже потянулся забрать у друга сигарету, но тот упёрся. —Ещё чего, — затем последовала ещё затяжка, но результат не изменился. —Втяни совсем чуть-чуть, потом вдохни носом, прогони табак через лёгкие, а после выдохни через рот. Чётко следуя только что данной инструкции, Антон выдохнул первый клубок дыма. Никотин распространился по лёгким, сознание помутилось, стало немного тошнить. —Ой, Тоха, Тоха, что ж с тобой делать. Хватит с тебя сегодня, идём ко мне, — Рома затушил свою сигарету, скуренную до фильтра, и, забрав курево у друга, схватил его за руку и потащил в сторону дома, попутно докуривая отобранное. Антон не сопротивлялся, понимал, что ещё чуть-чуть — и его вырвет. —Сегодня без Бяши? — только опомнился белобрысый. Его друга с промежутками в зубах рядом не было. —Ммм, да, — слегка замявшись, ответил Рома, — у него сегодня, ммм, дела.—долгие паузы в речи должны были смутить Антона, но тот решил оставить это без внимания. Вдруг у Бяши случилось что-то такое, о чём ему пока не следует знать.