На три четверти мы состоим из слëз!

Коллекционер не понаслышке знает о том, что такое отчаяние. Знает, что такое боль и страх. О, сколько в его жизни было моментов, когда ему казалось, что всё потеряно. В такие моменты хотелось упасть на колени, закрыть уши руками и просто разрыдаться. Кричать от боли, что разрывает изнутри. Но что самое ужасное – эта боль приходила не сразу. Сначала ты очень и очень долго пребываешь в счастливом неведении, думая, что всё это в порядке вещей, будто специально не замечая того, что происходит прямо перед носом. А потом приходит озарение, и ты уже начинаешь жалеть обо всем. Когда архивисты закрывали на него глаза, изо дня в день лишь напоминая одним своим видом о том, какой он никчёмный. Когда они отказались от него и бросили в неизвестном месте, надеясь от него избавиться. Когда они отправили его, маленького ребёнка, на верную гибель. Когда они убили всех тех, кто был ему дорог. Когда его заставили отвечать за грехи собственных братьев. Когда Белос нагло его использовал, а в последний момент выбросил его, как ненужный мусор. Когда Король пытался сделать то же самое... Я стеснялся и краснел от смущения каждый раз, Шмыгал носом, делал вид, якобы что-то попало в глаз, Успокаивал себя, мол, так бывает с любым, Но в обычной обстановке я как будто был слепым. Конечно, ему было неприятно. Даже очень. Но весь масштаб проблемы он осознал не сразу. Он даже не представлял, во что всё это может потом вылиться. Да что говорить, он даже не особо имел представления о том, что такое грусть. Он воспринимал негативные эмоции как что-то враждебное. Каждый раз, когда он чувствовал, как глаза становятся влажными, он старался сразу же успокоиться. Тщетно говорил себе, что всё в порядке. Даже если в этот момент его переполняло отчаяние, обычно всё ограничивалось лишь тихими всхлипами. Да, он не позволял себе плакать. Коллекционер думал, что с ним что-то не так. Такие ощущения были ему незнакомы, а всё, что нам неизвестно, нас пугает. Но такое происходило очень и очень редко. Большую часть времени он был всё таким же беззаботным маленьким ребенком, который даже не подозревает о том, что прямо сейчас на его глазах разворачивается прямо-таки настоящая трагедия. Он мог быть грани того, чтобы расплакаться, когда на него ругались архивисты, но почему-то оставался совершенно спокойным, когда они убивали очередного титана. Или когда Филлип делал то же самое с каким-нибудь гримволкером. Как говорится, незнание – блаженство. Обычно Коллекционер не придавал значения таким "мелочам жизни". Думал, что это часть игры, и не более того. Он не понимал даже значения слова "смерть", что уж говорить о сочувствии. Не потому что он плохой, нет. Всё потому что за сотни лет в компании Филлипа он многое понял... И чаще всего его выводы были не совсем правильными. Он действительно был в какой-то степени слепым. Он видел лишь то, что было угодно его новому "другу". Мы построим и разрушим, Проще выжить мёртвым душам. Нас ничто не беспокоит и никто не огорчит. Всё сломаем и сожжëм, К сердцу путь найдём ножом! Неужели до сих пор стучит? Коллекционер действительно был практически Богом. А возможно, именно это "ослепило" его с самого начала? Что, если это было не влияние Филлипа, что затмило его разум, а попросту... непонимание других? Он не замечал страданий гримволкеров и диких ведьм, с которыми Филлип был особо жесток. А если и замечал – сравнивал их с пешками в игре. Порой приходится жертвовать парой-тройкой пешек, если хочешь дойти до короля. В данном случае, до конечной цели – дня единства. Для звёздного мальчика это был особый день. День, когда его должны были освободить, когда цепи, что его сковывали, окажутся сломанными, когда весь мир узнает о том, что такое "веселье". День, когда этот ад закончится. Но ад не закончился. Его лишь ожидало очередное предательство. Именно в этот момент до него начало доходить. Начался долгий процесс осознания того, насколько этот мир может быть жестоким. И началось всё именно с предательства Белоса. Сначала он обращается с Коллекционером как с другом, партнёром, товарищем... А потом берёт и бросает. С моста. Да, этот мир определённо не так прост, как думал мальчик. Даже его новый друг оказался предателем и в конце концов поступил с ним также, как и остальные. Пошёл процесс. Но пока что он думал лишь о том, что происходит в настоящем. Рано или поздно придёт время переосмыслить и прошлое. И стоило мне прозреть – словно доску мелком царапали... Настоящие прозрение наступило, когда умерла Луз. Просто растворилась в воздухе, превратившись в свет. Коллекционер дрожащими руками сжимал её шляпу, отказываясь верить в то, что случилось прямо у него на глазах. Луз больше не было... Но что с ней случилось? Архивисты не могли её забрать... Она сломалась, но починить её было невозможно. Мальчик чувствовал, как холодеют его руки, как его тело слабеет из-за заклятия Белоса. Ему было всё равно. Сейчас важно не это. Коллекционер спотыкается и падает на землю, ненароком выпустив из рук последний лучик света. Последнее, что от неё осталось. Он вскакивает, пытаясь её поймать, но свет становится всё более и более тусклым. Мальчик, будучи в отчаянии, хочет побежать за ней, только бы снова почувствовать её тепло, пусть и ложную надежду на то, что она вернётся. И лишь наблюдая за тем, как свет отдаляется, он наконец понял, что она имела ввиду, когда говорила о том, что такое смерть. ...И эти нелепые слëзы капали... И снова послышались его сдержанные, жалкие всхлипы. Он понял. Понял, что с ней стало. Понял, куда ушла Луз. И не только Луз... Все те титаны, с которыми он подружился, они ведь тоже исчезли... Нет, не исчезли. Все они умерли. И это была его вина. Это он, только он виноват в том, что все они мертвы. Невозможно описать, как он себя чувствовал. Его жизнь предстала вдруг перед ним в других цветах. В цветах гораздо более тёмных, чем казалось ранее. Весь его маленький, хрупкий мирок перевернулся с ног на голову, а потом и вовсе был разрушен. Всё оказалось гораздо, гораздо хуже, чем он думал. Это больше не игра. Это никогда не было игрой. Мальчик пошатнулся, думая о страшном, и снова упал на колени. Нет. Нет, нет, нет. Только не так. Коллекционер чувствует, как щеки становятся мокрыми. Он, не задумываясь, дотрагивается до лица, и понимает, что он не сдержался и все-таки заплакал. Его голос дрожал, а по щекам стекали прозрачные, чистые слезы. Слезы страха. Он больше не хочет, чтобы всё так было. Не хочет, чтобы это снова случилось. Чтобы кто-то ещё исчез. Он не хотел кого-то ещё терять. Руки немеют. Заклятие, что его поразило, усиливается. Слезы всё никак не останавливались. Коллекционер уже не видел ничего перед глазами – всё было размыто. Все мысли в голове были лишь об одном. Смерть. Смерть постигла всех, кого он знал. Смерть постигнет и его тоже. Мальчик слабеет с каждой секундой. Против Белоса он беспомощен. Но больше всего в этот момент его убивало не заклятие, а собственные мысли. Это конец. У обессилевшего Коллекционера не было ни единого шанса против Белоса. Да, он искренне сожалел о содеянном. Но всё, что он сейчас мог делать – плакать, тщетно лить слезы в надежде, что всё скоро закончится. Слезы, которые всё никак не останавливались. Луз мертва. Все титаны мертвы. Он тоже скоро будет мёртв. Осознание оказалось слишком болезненным.

Мне стоило всё понять и всё осознать всерьёз... На три четверти мы состоим из слëз!