В конце оранжереи

      Три часа дня. Вообще-то, мы должны были закончить сборы и выехать ещё два часа назад, но мама на пару с моей младшей сестрой всё ещё в панике носятся по дому. Они, видите ли, не верят в то, что мы с папой такие умницы и сумели собрать все-все вещи. Никакого доверия!       — Малин, ты уже убрала аптечку в коробку? — спрашивает мама уже во второй раз, и мои глаза невольно закатываются.       — Да, мам… — вздыхаю я, сильнее натягивая капюшон голубой толстовки так, что теперь тот почти полностью скрывает моё лицо.       Долго наслаждаться тишиной не приходится, потому что по второму этажу проносится вихрь в виде моей младшей сестры.       — Мы надёжно упаковали мою скрипку? — спрашивает уже даже не во второй, а, кажется, в сотый раз Дэрин, едва не скатываясь кубарем по лестнице.       — Надёжно, — вздыхает папа, обиженно надувшись.       О-о-о, знала бы Дэр, сколько картона и слоёв пузырчатой плёнки использовал наш папентус, чтобы надежно упаковать её инструмент…       — А краски? Малин, мы точно их сложили?       — Точно.       Дэрин облегчённо вздыхает, но уже через секунду трескает себя ладонью по лбу, а затем пулей снова летит на второй этаж. Это вообще когда-нибудь закончится?       Папа садится рядом со мной, устало глядя на часы. Я снимаю с него тёмно-синюю кепку, которую тут же напяливаю себе на голову козырьком назад.       — Как думаешь, нам удастся выехать из Медфорда до рождества? — спрашиваю я, глядя на то, как мама проносится мимо нас с цветочным горшком в руках.       — Возможно, — отвечает папа, а затем хитро улыбается, — Если, конечно, ваша мама не найдёт ещё несколько горшков с цветами, которые я спрятал на заднем дворе.       Тихонько прыскаю от смеха, представляя, как достанется папе за его проделку. Думаю, что никогда не перестану преклоняться перед маминым садоводческим талантом, но иногда мне кажется, что она с радостью выгнала бы всех нас из дома, чтобы освободить место для своих растений.       Спустя ещё двадцать минут, которые, как мне показалось, длились тысячу лет, мы наконец-то забираемся в наш беленький пикап. Разумеется, мама ещё несколько раз порывается вернуться домой и снова осмотреть все шкафы и полки на предмет забытых нами вещей, однако папа вовремя напоминает ей о том, что если мы не поедем прямо сейчас, то вечно голодная Дэрин обязательно съест всех нас по дороге.       До рождества всё-таки успеем.

***

      Я не любительница дальних поездок. Хотя бы потому, что долгое сидение на пятой точке как-то не особо приводит в восторг. А ещё потому, что рядом со мной находится постоянно шуршащая фантиками и поющая Дэрин. Разумеется, я очень люблю её и всё такое, но это уже перебор! Я что, блин, нанималась быть слушателем этих завываний и открывателем трубочек для сока? Ей вроде уже семнадцать, но по моим ощущениям раза в три меньше. Уже спустя десять минут после нашего отъезда мне начинает казаться, что я схожу с ума к чёртовой бабушке. Особенно, когда мелкая кудрявая бестия решает пофилософствовать.       — А как ты думаешь, — шепчет Дэр, подбираясь ко мне ближе, а затем почти полностью залезая на меня, — что сейчас делает твой соулмейт?       Я кошусь в сторону родителей, чтобы понять, слышали ли они вопрос Дэрин, однако те оказываются слишком увлечены спором о том, куда могли подеваться остальные цветы. Папа, конечно, делает вид, что понятия не имеет об их существовании. Из него вышел бы великолепный актёр.       — Нет никаких соулмейтов, Дэрин, — вздыхаю я, приглаживая её взъерошенные волосы. — Есть те, кого мы способны терпеть чуть дольше остальных.       — И всё-таки? — не унимается она, разглядывая свое колечко в виде малюсенькой диадемы на безымянном пальце.       — Откуда я, нафиг, знаю, — фыркаю я, уставившись в окно. — Может быть дрыхнет, или гуляет, или читает…       Надеюсь, он умеет читать.       — А может тоже едет куда-нибудь, или летит в этом дурацком самолёте, — хмыкаю, кивая на вид из окна, где в небе пролетает красно-белая махина. — Почему ты спрашиваешь?       — Не знаю… — Дэрин стискивает меня слишком сильно. — Тебе разве не интересно?       Да как-то не особо. А если она меня сейчас придушит, то вообще будет не до этого.       — Отстань, Дэрин! — рычу я, пытаясь спихнуть с себя этого наглого бегемота. — Если будешь надоедать мне, я отправлю тебя обратно в Медфорд.       Дэр весело пискнула, сваливаясь с меня и попутно заезжая коленкой мне в бок.       — И что я буду там делать? — хохочет она, сползая вниз по сиденью.       Вот об этом я ещё подумать не успела. Пусть хоть фермерством займётся на пару с семейкой Тойнби. Хотя вряд ли её скрипаческие ручонки сгодятся для тяжёлой физической работы. Из неё выйдет разве что профессиональный развлекатель поросят. Только, пожалуй, об этом я ей не скажу.       — Груши продавать! — наконец рявкаю я и безуспешно пытаюсь сдержать смех, представив танцующую перед свинками Дэрин. — И ещё, если повезёт, откроешь свою винодельню…       Мамин грозный взгляд тут же мелькает в зеркале заднего вида, отчего малявка и папа тихонько хихикают.       Мне нравился Медфорд. Там действительно было неплохо — мы жили в хорошем доме, вокруг было много друзей и знакомых. Только вот наш папа работает в туризме, и должность рядового консультанта в относительно небольшом городе его давно не устраивала. Так что он решительно настроился на местечко получше и совсем недавно всё-таки определился с каким-то супер крутым агентством в Портленде, где живут наши бабуля и дедуля, которые тут же предложили свою помощь с поиском и покупкой нового дома. Помню, как в тот вечер, когда папа сообщил нам эту новость, мы с Дэр тут же бросились гуглить всевозможные турпоходы в этом относительно зелёном городе. К сожалению, нашу мечту о винном туре в Сильвер Фоллс родители обрубили, что называется, на корню. А жаль.       Я боюсь перемен настолько же сильно, насколько хочу их. Ещё с утра мне не терпелось как можно скорее оказаться в новом доме. Сейчас же я почти серьёзно задумываюсь о том, какие травмы грозят человеку, всего лишь выскочившему из машины на полном ходу. Что вообще может ждать в новом городе? В новой школе? Прощай, моя спокойная жизнь в Медфорде!       До города остаётся совсем немного, когда кудрявая голова Дэрин опускается на моё плечо. Ещё через несколько минут слышится её тихое сопение, и я чувствую, как меня саму клонит в сон.

***

      Просыпаюсь от радостного визга сестры, прилипшей к окну машины. Как давно я отрубилась, интересно? Подскакиваю на сиденье и тоже таращусь в окно. Только что мы въехали во двор домика нежно-голубого цвета с вытянутым на оба этажа окном. Сквозь стекло и висящие за ним легкие шторы виден силуэт спиралевидной лестницы, о какой всегда мечтала мама. Фактура крыши напоминает уложенные во множество рядов пряники, и я начинаю всерьёз волноваться, как бы Дэрин не заклинило, и она не кинулась поедать черепицу.       Папа выходит первым, чтобы открыть для мамы дверь. Я торопливо натягиваю кроссовки, и мы с Дэр моментально выскакиваем из машины.       — Это самый красивый дом на свете! — весело верещит мелочь, стискивая папу в объятиях.       — Дом и правда чудесный, Райан, — мама мягко улыбается, подходя к нам. — Моего любимого цвета.       — Об этом я и думал, Мари, — папа берет маму за руку, и в моей душе разливается что-то тёплое и сладкое, как растаявший на солнце пломбир.       Вчетвером стоим в обнимку несколько минут, пока самый нетерпеливый член семьи в лице Дэрин не решает испортить момент:       — Может уже зайдём внутрь?       Папа заговорщически подмигивает, доставая из бокового кармана рюкзака мелюзги связку ключей.       — Они что, всё время были у меня?! — глаза Дэр увеличиваются раза в три, и я не могу удержаться от смешка.       — Это было рисково, пап, — хлопаю ладонью по макушке сестры, — Она же запросто могла перепутать ключи с печеньем и слопать их.       Кудрявому комку ярости моя шутка явно не понравилась. Ловко выхватив у папы ключи, Дэрин несётся к двери, и я вижу, как ее улыбка растягивается от уха до уха, когда она первая заскакивает на белое крыльцо с каменной отделкой.       Когда мы все оказываемся внутри, восторг поглощает меня целиком и полностью. Высокие потолки, светлые стены и паркет, изящная мебель — всё это заставляет меня скакать на месте и пищать от радости.       — Это ещё один подарок от ваших бабушки и дедушки, — говорит мама, глядя на то, какими глазищами Дэрин смотрит на огромный аквариум посреди гостиной. Сейчас он пустой, но вполне могу себе представить, каких драконов разведёт там Дэр — она всегда мечтала об астронотусе и акаре бирюзовой.       Вспомнив наконец о наличии второго этажа, мы с мелочью наперегонки несёмся к белоснежной лестнице. Мигом взлетев по ней наверх, мы разбегаемся в разные стороны.       Сворачиваю налево и открываю первую дверь. Так-с. Швабры, вёдра, пара пластиковых комодов. Это явно не моя комната. Открываю следующую, и в этот раз не испытываю разочарования: эта комната точно предназначается мне. Родная и любимая кровать уже здесь, как и столик со стеклянными вставками, который пережил все мои творческие порывы: роспись акрилом, эксперименты с эпоксидной смолой и витражными красками. Особенно радуюсь большому окну с широким подоконником и полупрозрачным белым тюлем: днем здесь наверняка много света.       Довольная своими владениями, вываливаюсь из комнаты и вижу такую же счастливую Дэрин, ласково поглаживающую дверную ручку.       — С ума сошла от радости? — прыскаю я и подбегаю к сестре. — Идём вниз, нужно помочь родителям с вещами.       Дэр тут же со свистом подлетает к лестнице, у подножия которой нас уже поджидает ближайшая родственница.       — Ну а теперь, — хитро протягивает мама, как только мы спускаемся, — Не хотите прогуляться? Заодно поищете мусорные контейнеры. Нужно срочно избавиться от мусора на заднем дворе и всех тех фантиков, что вы оставили в машине.       — Мы?! — начинаю верещать я, оживляясь от возмущения. — Это, между прочим, дело рук твоей младшей дочери.       — Ты что, отправишь меня на поиски мусорки одну? — вклинивается главный разводитель беспорядка. — Кто меня тогда защитит от местных бомжей? Они наверняка решат, что я претендую на их место обитания.       Мои глаза закатываются сами собой. Я и так валюсь с ног, а тут еще и незапланированная уборка. С другой стороны, разве это не отличная возможность оставить Дэрин в каком-нибудь закутке, чтобы в мое распоряжение перешла и её комната? Ай, была не была!       — Ладно, — вздыхаю я, хватая сестру за руку. — Если мы не вернемся через пятнадцать минут — знайте, что ваши дети соревнуются со здешними бездомными за мусорный бак.       — Не драматизируйте, мисс, — строжится папа, занося в дом коробки с вещами, — У нас здесь ещё много работы.       — Всё-всё, уже идём, — хихикает Дэрин, подталкивая меня к выходу.       Собираем весь привезенный мусор в виде фантиков и пустых упаковок печенья, а заодно проходимся по заднему двору, где находим непригодную для использования лейку с дырявым дном и несколько треснувших цветочных горшков, оставшихся здесь, судя по всему, от предыдущих хозяев. Складываем весь этот хлам в пакет и выходим за ворота. Сгущающиеся сумерки заставляют меня слегка поёжиться, однако уверенный настрой Дэрин успокаивает: малявка по-хозяйски осматривает улицу и сворачивает по тротуару направо.       — Почему туда? — спрашиваю я, тем не менее повинуясь своему провожатому. Зато если мы к чертям заблудимся, то это будет не моя вина.       — Понятия не имею, — хмыкает Дэр, размахивая пакетом, — Просто проверим.       Оглядывая незнакомые места чувствую наплыв грусти. Все кажется таким чужим, что я невольно вспоминаю Медфорд: школу, друзей, свою уютную комнату, каждую из знакомых улиц, которые я выучила вдоль и поперёк за восемнадцать лет жизни там.       Проходим по тротуарной плитке ещё несколько метров, прежде чем Дэрин внезапно останавливается, вырывая меня из размышлений. Неужели наконец-то приметила пристанище бомжей? Смотрю вперед поверх ее кучерявой головы, и понимаю, что приметила она совсем другое.       Твою мать.       На земле, в конце улицы неподвижно лежит какой-то чувак. Не ясно, жив ли он или уже нет. Не имея ни малейшего желания это выяснять, пячусь назад, ухватив дрожащей рукой Дэрин за ворот свитера.       — Валим отсюда, — шиплю я, рывком подтягивая сестру к себе.       — Вдруг ему нужна помощь! — безмозглая мелочь шипит в ответ, пытаясь вырваться из моей хватки. Да что она несёт вообще?! Ещё немного, и помощь тут понадобится кому-то другому!       — Беги! — ору так громко, как только могу, отпихивая Дэрин назад, когда внезапно на другой стороне дороги появляется кто-то ещё.       Вывалившись из живой изгороди, этот кто-то, в черной маске и капюшоне, сначала бросается к лежащему в нескольких метрах от него жмурику, но завидев нас резко останавливается. Чувствую, как сердце пропускает удар. Если это он его грохнул…       Нам конец.       Срываюсь с места и бегу. Никогда в жизни я не испытывала такого страха, как сейчас. Ноги дрожат, и я успеваю помолиться всем богам, лишь бы не споткнуться на ровном месте. С облегчением замечаю, что Дэрин бежит чуть впереди, однако это самое облегчение мигом спадает, когда мелюзга внезапно тормозит и суетливо пихает ручонку в пакет с мусором. Какого хера она творит?! Собираюсь снова заорать во всё горло, но не могу издать ни звука, когда моя младшая сестра разворачивается и с яростным рычанием швыряет дырявую лейку мне за спину. Разворачиваюсь на ходу и вижу, как пластиковая херня прилетает прямо по голове нашего преследователя. Ну охренеть, я даже не слышала, что он бежит за нами! Хотя, чему я вообще удивляюсь — мы, блин, наверняка стали свидетелями какой-то жути.       Громила в чёрном явно не ожидал такой подставы, поэтому, выиграв лишние несколько секунд, мы отрываемся от него, свернув в какую-то аллею. Дэрин тут же затаскивает меня в колючие кусты, где я едва не запинаюсь о долбаную ветку.       — Какого черта только что произошло, — шепчу я, зарываясь пальцами в волосы. — Ты его видела?       — В каком смысле? — так же тихо спрашивает Дэр, но затем продолжает: — Не-а, лица не видела…       Где-то рядом раздаётся треск, и мы моментально затыкаемся. Задерживаю дыхание, снова почувствовав животный страх. Если он найдёт нас, в этой аллее мы и останемся. Дэрин наверняка разозлила его своим манёвром с лейкой, поэтому дружелюбной беседы явно не предвидится. Он просто порешает нас. И как я потом буду это всё маме объяснять?!       О, боже мой. Уверена, что родители уже ищут нас. Знали бы они, в какой жопе оказались их дети… Слабоумие и отвага — так это, кажется, называется? Хватаю сестру за руку, заставляя ее оставаться на земле, а сама привстаю в попытках увидеть, что происходит снаружи. Моему удивлению нет предела, когда я замечаю преспокойно сидящую парочку на скамейке в другом конце аллеи. Что за нахрен? Через пару секунд откуда-то вдруг появляется ещё и пожилой мужчина с собакой.       — Какого… — пыхтит Дэрин, подкравшись ко мне и высунув голову из-за веток.       Смотрю на оживлённую аллею ещё раз, затем на удивленное выражение лица сестры. Здесь точно нет никакого психа в маске. Истерический смех раздирает меня так внезапно, что Дэр едва не падает от неожиданности. Пару секунд она пялится на меня, как на сумасшедшую, а потом сама начинает смеяться. И вот, сидя в жутко колючих кустах, мы уже вдвоём захлёбываемся от смеха.       — А круто ты в него этой лейкой! — пищу я, толкая сестру в бок. — Не хватало только заорать «Бинго!»       Спустя ещё несколько минут безумного хохота, мы вываливаемся на тротуарную выкладку.       — Но нам ведь не привиделось, — серьёзно говорит Дэрин, отряхивая коленки.       — Конечно нет.       Смотрим друг на друга беспокойными глазами. Здесь определенно произошло что-то плохое.       — Давай вернёмся домой и подумаем, хорошо? — выдавливаю из себя улыбку, поглаживая плечо Дэр.       Сестра кивает. Не сговариваясь, направляемся к выходу из аллеи с другой стороны, куда только что свернул дедуля с пушистой собакой, напоминающей огромный помпон. С помощью навигатора возвращаемся на нашу улицу, где наконец спокойно выдыхаем, приближаясь к дому.

***

      Уже второй день мы умалчиваем о том, что случилось. Дэрин несколько раз порывалась рассказать обо всем родителям, однако, не заметив во мне той же решимости, сразу отказывалась от этой идеи. Понятия не имею, как мы должны поступить. Папа и мама наверняка решат обратиться в полицию. И что тогда? Так и скажем: искали мусорку, наткнулись на жмурика, а потом прятались в кустах от какого-то психа? Звучит интересно.       Поднимаюсь с постели и смотрю на часы. Шесть утра. Может быть, Дэр тоже не спит? Натягиваю коричневую кофту на молнии и тащусь в комнату сестры. Как только приближаюсь к двери, та вдруг распахивается с такой силой, что я едва успеваю отскочить в сторону, чтобы не получить по лбу.       — Малин!       — Дэрин! Вот и познакомились, — нервно хихикаю я, в мыслях радуясь, что меня не пришибли дверью.       Сестра нервно оглядывает коридор и, убедившись, что свидетелей нет, затаскивает меня в свою комнату. Торшер включен, постель выглядит так, будто в ней взорвалась петарда, окно открыто нараспашку. Кто-то явно страдает бессонницей. Быстро усадив меня на кровать, Дэрин достает из кармана своих пушистых розовых штанов телефон.       — Что-то случи…       — Да! — рявкает Дэр, тут же плюхаясь рядом. — Я сама собиралась к тебе идти. Смотри!       Забираю из её рук телефон и чувствую, что начинаю паниковать. Неужели снова какие-то неприятности? Едва не запихивая кулак в рот от волнения, начинаю читать. Первой на глаза попадается строка «экстренные новости», и тут меня начинает потряхивать.       «26 августа, Линнтон. Убийство наркодиллера Адана Уайлдера».       Настороженно кошусь на Дэрин. Хлопая беспокойными, круглыми глазами, она пару раз тыкает по экрану, на котором тут же появляются фотографии.       Ну нахрен.       На всех изображениях тот самый мужик, на тело которого мы наткнулись в тот день в переулке. Первые несколько фотографий были сделаны журналистами прямо на месте преступления — всё это мы видели своими глазами. На остальных — якобы какие-то улики, говорящие о его причастности к контрабанде. Читаю дальше.       «Мэр города настоятельно рекомендует жителям быть осторожнее, поскольку преступник ещё не найден».       Так выходит, что один делинквент грохнул другого? Что, мать вашу, вообще происходит в этом городе? Одно радует — теперь это общеизвестный факт, и на нас больше не лежит никакой ответственности.       — Когда появилась эта новость? — поворачиваюсь к Дэрин и тут же замолкаю, когда вижу застывшие в её глазах слёзы.       Сестра смотрит на меня, и я успеваю заметить испуг, мелькнувший на её лице. Предварительно закрыв вкладку со злосчастными «новостями», откидываю телефон подальше и придвигаюсь ближе к Дэр. Мелюзга тут же обхватывает мою шею руками, сильнее прижимая к себе.       — Ну что такое? Теперь всё встало на свои места, скоро полиция найдёт виновного и надерёт ему зад, — тихо говорю я, поглаживая кучерявую голову, а потом серьёзно интересуюсь: — Или тебе что, жалко того наркодиллера?       — Иди ты, — пыхтит Дэрин, наконец улыбнувшись. — Я просто… Так нервничала эти два дня.       Могу себе представить. Всё-таки мы могли пострадать, если бы не подвернувшиеся кусты шиповника и… дырявая лейка. Кто бы мог подумать.