Jazz Bar

Хах, — Чан глубоко выдыхает, истерично посмеиваясь от усталости. Он устал, он так пиздецки устал от этого вечного холода со стороны Минхо. Любое милое действие поднималось на смех, забота отвергалась, про тактильность можно не упоминать. В их отношениях никогда не было крепких объятий, прогулок за руки или вечера кино с попкорном, ленивыми поцелуями и теплом друг друга. Его горящее сердце не могло растопить толстый лëд чужого на протяжении года. Бан пытался, пытался разморозить Ли, сначала, он думал, что, возможно, это пройдёт, со временем, скидывал всë на отвратительную форму стеснения. Потом он пытался узнать, вдруг это какая-то травма, нанесённая Ли в детстве или в особо чувствительном подростковом периоде. Но вскоре просто пришëл к выводу, что он такой, просто потому что. Ли Минхо это Ли Минхо, вот объяснение такому поведению. Чан до сих пор не мог понять, как они начали встречаться, что общего нашëл его мозг между ними, раз он согласился. — Чан-хëн, я хотел спросить тебя, — как будто готовясь к поединку со старшим, сказал Минхо. — Да, Хо-я, что случилось? Тебе нужна моя помощь? Не нашëл папку? — приподнимаясь на кровати, Бан обратил внимание на парня, зашедшего к нему в квартиру, чтобы забрать учебные материалы. — Хëн, я тебе нравлюсь? — Хо-я, конечно нравишься, что за вопросы, ты хороший человек, трудолюбивый и способный студент. — Нет, я спрашиваю, нравлюсь ли я тебе, как парень? Хочешь меня? — Минхо, слушай, к чему ты это? Даже если у меня есть к тебе чуть больше, это не меняет ситуацию, ты остаешься моим хорошим знакомым, — серьёзно проговорил Чан, напрягаясь и не зная к чему ведëт Ли. — То есть да? — Что — да? — Нравлюсь? — Да — Хëн, как ты можешь быть таким легкомысленным, ты же меня вообще не знаешь! — широко раскрыв глаза, воскликнул Ли — Зачем ты задаëшь такие вопросы? Чтобы оскорбить мои чувства? — с возмущением спрашивает Бан. — Нет, не поэтому — Тогда зачем тебе это знать? — Давай встречаться, хëн. Давай будем вместе. Такое с ним было в первые. Он не был до беспамятства влюблëн в Ли, как тот и сказал, тогда они были почти незнакомы. Это видимо и сыграло с ним злую шутку. Доверяй, но проверяй, и почему эту мудрость так обесценивают? Возможно пообщайся он с Минхо больше, он бы не принял предложение младшего. Ведь легче было развеять по ветру лëгкую симпатию, чем страдать от сердечных терзаний уже как год. Минхо это стена, холод, закрытая дверь, лëд. «Зима близко»? Нет, «зима» сейчас стояла у плиты готовя пряный кимчи чиге. «Зима», в который раз оттолкнула его руки, пытавшиеся обнять. «Зима» лишь раздражëнно цыкнула на его комплимент о том, как вкусно пахнет и как хорошо Ли постарался. Чан устал, устал это терпеть, устал, блять, страдать, устал получать хоть какую-то отдачу только во время секса, устал от молчания на «Я люблю тебя, Хо». Мог ли он дальше терпеть, лелея себя надеждой, что всë изменится? Мог. Хотел ли он этого? Нет. Нужно сделать это быстро, словно сорвать пластырь. Быстро, чтобы поскорее прошло жгучее ощущение боли. — Хо, нужно поговорить, — в упор смотря на профиль младшего, сказал Чан. — Ну говори, что хотел? Я слышу тебя. — не отрываясь от помешивания супа, ответил Минхо, даже не повернув голову в сторону старшего. Но спустя несколько минут, Чан так ничего и не сказал, продолжая прожигать дыру на лице Ли. Минхо выключает комфорку и снимает фартук, всë таки поворачиваясь на старшего и облокачиваясь на гарнитур. — Ну? Чего ты молчишь? — Это серьëзно, Минхо, я хочу с тобой поговорить. Если ты закончил, давай пойдëм в комнату. — хмуро глядя на младшего, сказал Бан. — Ооокееей, — протянул Минхо, на редкую серьëзность в голосе старшего. Они вышли из кухни направляясь в спальню. Минхо присел на кровать, а Чан расположился в кресле в углу. — И так? — Хо, я устал… — медлено начал Бан, но был резко прерван. — Возьми отпуск, ты хоть первый год работаешь, но уверен, директор пойдëт тебе на встречу… — Нет — Нет? — Послушай меня сейчас, просто хоть раз не перебивай меня, я тебя прошу. Ни о чëм больше. — устало схватившись за переносицу сказал Чан, а Хо на это кивнул. — Я устал, — «быстро», «сделать всë быстро» единвенные мысли, крутившиеся в голове Бана, — устал страдать, устал от твоей безэмоциональности, устал от твоих отталкиваний, устал что наши отношения нужны только мне, я так, блять, устал от этой вечной мерзлоты. Понимаешь?! — с низкоопушенной головой Ли ели кивает — Я устал от нас, устал от тебя. Хо, давай расстанемся? — не спрашивает, а скорее утверждает Чан и от нервов откидывается в кресло, смотрит на младшего, который с начала речи просидел с опущенной головой, — ты согласен? — Но, — голова Минхо поднимается, его оленьи глаза полны слëз, которые крупными ручьями начинают литься по его щекам, огибают лицо и капают на белый свитшот. — Я так, блять, люблю тебя! Прикрывая глаза руками, Ли начинает рыдать, даже не пытаясь успокоиться. Ему больно! — Иди, сюда, иди ко мне, котëнок, — тихим голосом зовëт его Чан, до сих пор не отошедший от этого признания. Хо поднимается на ноги и почти падает на бёдра Чана, утыкаясь в шею, пачкая её в слезах, он крепко обхватывает пресс старшего сжимая, что есть силы и продолжает плакать. — Я так люблю тебя, Чан. Я люблю тебя с моего первого дня в университете, когда ты на приветственной речи для первокурсников, светил своей солнечной улыбкой, ярче любого прожектора, — продолжая лить слезы, признавался Минхо, — я так люблю тебя. Я был безумно счастлив, когда ты согласился со мной встречаться, потому что я, блять, так люблю тебя. — начиная расцеловывать шею Бана, бормотал Минхо. Чан лишь неподвижно сидел, слушая, впервые, все потайные уголки чужого сердца и одной рукой поглаживал спину, а второй придерживал голову Хо прижимая ближе, успокаивая. — Я исправлюсь, Чан. Я обещаю, что Я исправлюсь. Я хочу, чтобы ты любил меня. Потому что ты не можешь себе представить, как Я люблю тебя. Я всегда смотрю, когда это незаметно. Я так сильно волнуюсь, когда ты засиживаешься на работе. Я часто моюсь твоим гелем для душа, чтобы пахнуть как ты, когда ты уходишь я надеваю твои футболки. Потому что, Чан, я так, блять, люблю тебя. И я исправлюсь, я хочу исправиться, но я боюсь показаться одержимым тобой, потому что из-за тебя я живу, твоя улыбка заменяет мне солнце, а твой парфюм не сравнится с кислородом. Я люблю тебя! Хо поднимает голову, впечатываясь солëными губами, в чужие, такие мягкие и упругие, прикусывает то одну то другую, зализывая. Но ему не отвечают. Чан, как обычно, не берёт его за шею, наклоняя, и не чередует глубокий поцелуй с простыми чмоками. Он просто сидит неподвижно. Это убивает Ли. Он опять начинает плакать, как обиженный кот, пытается спуститься с чужих бëдер, но ему не дают из-за чего он только сильнее разражается слезами. -Хо, дорогой Хо, не плачь, прошу не плачь, — прижимая к себе трясущееся тело, умоляет Чан. — Как ..... Каааак мне не плакать, если ты меня больше не любишь? — захлëбываясь в слезах, спрашивает Ли. — Я люблю тебя, кот, я очень тебя люблю, — целуя младшего в обе щеки, Бан смотрит в чужие глаза, которые пышут недоверием и обидой. Минхо выпрямляется, смотрит, сцепив руки за чужой шеей. И быстро чмокает, проверяя. Ему не дают отстраниться, горячо прижимая и вылизывая рот. Втягивая губу и со звонким звуком выпуская еë. Они отстраняются друг от друга. И Чан вытирает не засохшие дорожки слëз с чужих щëк. — Кот, мой милый кот, ты всегда будешь у меня в сердце. Ты всегда для меня номер один, потому что такого хорошего славного мальчика больше никто никогда не найдëт. Я больше никогда не найду.