Дыши, мальчик

– Теперь... да... Отправили? О, вижу. Спасибо, Ваш перевод поступил. Обращайтесь обязательно, если возникнут какие-то сложности. Куда звонить, знаете. Служба социальной помощи всегда Вас выручит. Доброго дня, живите с миром, не верьте мошенникам! После окончания звонка дуговые наушники со встроенным микрофоном полетели на стол, благо падать им было недалеко. Голубые глаза забегали по строчкам компьютера в поисках чёрного списка и заблокировали номер, с которым только что звучал разговор. Перезвонят они, ага, конечно. Ни за что. Он что, просто так деньги ворует, чтоб ему ещё потом и перезванивали с претензиями? Нетушки. Арсений благополучно снял и очки, положив их на деревянную поверхность гораздо аккуратнее. Будь у его ушей разум, они бы вздохнули с облегчением, избавившись от тяжести предметов на них. Однако как только программа словит следующую жертву, нужно будет обратно всë на себя натягивать. Рабочий день подходит к концу, поэтому и потенциальных клиентов должно быть немного. Завалы обычно в обед, а не под вечер. Мужчина откинулся на спинке стула, бессмысленно пялясь в одну точку, пока созданная им же программа копалась в базе данных в надежде найти нуждающихся в некой социальной помощи. Если честно, Арсений не особо врубался, что это за помощь. В его задачи входило развести людей на деньги своими сладкими речами о чём-то высоком и якобы важном. Как-то придумал именно что-то социальное. Он сам себе работодатель, сам себе работник, сам себе мошенник. К слову, как раз поэтому его забавляло говорить, подобные недавней, фразы. Уж слишком иронично это звучало. За окном лениво садилось солнце, а Димы, ушедшего ещё часа в четыре утра вроде как на полдня, всë не было. Аферист отвлёкся от работы, погрузившись в переживания. Конечно, они по-любому бессмысленные, потому что не первый раз его муж задерживался. Да и в отличие от местной домосиделки, у Позовых всегда было много работы. Арсу просто повезло выйти замуж за одного из наследников знаменитой семьи. Везение, да? Так теперь называется спасение от изнасилований и рабства, которыми на улицах кишило от мала до велика. Как и любых других видов преступлений. Сколько Арсений полноценно не выходил на улицу? Со свадьбы в нелепом подполье? На праздники обычно к ним приезжают. Он нервно усмехнулся и поправил чёлку. Как бы нагло не звучало, таких прекрасных, как он, на улицу попросту нельзя выпускать. Ладно он, парни всегда могут похерить свою внешку, Арс просто не хотел. Но когда последний раз любая из знакомых ему женщин использовала косметику для того, чтобы выглядеть красивее, а не максимально себя уродовать для защиты. Наверное, ещё до его рождения. Мама вроде помнила такие времена. К сожалению, мало рассказов от неë или от еë родителей получилось услышать из того века. Любители праздновать одиннадцатое сентября по-своему устроили в пятьдесят четвёртом году нынешнего века серию взрывов, под которую попала и его семья, пока ехали от давно самостоятельного Арсения домой. С тех пор, к слову, каждый год одиннадцатого сентября проходил точно также. Ключ в двери повернулся и мужчина вырубил программу, отключив заодно и свою голову от печальных воспоминаний. Дима дома, значит можно и самому со звонками покончить. Позов скинул обувь, верхнюю одежду, заодно с милой шапкой, выбранной в интернете Арсом и скрывающую умную лысую голову, и подошёл к улыбающемуся ему домоседу. Между прочим, именно Димка не давал ходу из квартиры без его сопровождения. Да и не безосновательно. Сразу видно: беспокоился, заботился, любил. – Ты как, Красавица? – за вопросом последовал приветственный поцелуй в чëрную макушку. – Сотка. Ладно, вру, чуть меньше. – Арсений помахал наушниками и добавил, – ты-то чего задержался? – С Косицыным трахался. А что, ты хотел пораньше освободиться? – приподнял еле видные брови Дима. – Ха-ха. Я тут тоже волнуюсь если честно. Молча, не раскрывая секретов, Дима направился в спальню переодеться в домашнюю одëжку. Лишь когда из соседней комнаты послышалось громкое «Эээээээй!», хозяин семьи и фамилии Позов ехидно выглянул в проёме и честно ответил. – Да ладно тебе, просто шучу. Ничего нового. Полдня возвращали бракованный товар владельцам. Ну и мирно побеседовали с обманщиками. – Насколько мирно? – На пару трупов. Ответа не последовало. – Молчишь? – Осуждаю. – Нет, правда, Красавица, как ещё решать проблемы в нашем-то веке? – В прошлом же решали. – А ты не живи прошлым. Снова молчание. Потухший Арсений качался на стуле, когда переодетый Поз подошёл к нему, обнял и зарылся носом в волосы, проговаривая свои слова чуть приглушенно, но чëтко в беспокойную голову. – Я никого не убивал. – Твои люди убивали. – Слушай, – Дима отдалился, – у тебя, зануды, на всë найдётся контраргумент? – Не знаю, – Арс вздохнул и за шею притянул мужа обратно. Лбом ко лбу, – я просто хочу жить спокойно. Насколько это возможно. – Ты готовил что-нибудь? – Нет, работал. – Пойдём. Отказаться от совместного приготовления ужина было трудно. На самом деле, такой семье можно было только позавидовать. Они действительно жили миролюбиво, относительно, наверное всей сошедшей с ума в конце двадцать первого века планеты. Дима пусть и был главой крупной семьи-поставщика, но он всегда отказывался от наркотиков, заказов на убийства и подобного дерьма. Позову хватало оружия и он прекрасно понимал, что остального в стране и так достаточно, а сместить его с трона огнестрела и другого добра было не так-то просто. В первую очередь, спасибо заботливым предкам, которые сразу ухватились за нужное дело и до сих пор никто с него не сполз. В том числе и Дмитрий. А вот добрый самаритянин Арсений не нашёл ничего безобиднее телефонных разводов. Пусть им двоим не нужно было больше денег, чем приносит в семью поставщик, но чувствовать себя беспомощным тоже не хотелось. Мошенник на дому с чудесной внешностью старался брать небольшие суммы с большого количества людей, знал английский, французский и всегда говорил с идеальной дикцией и интонацией, иногда даже устраивая театр одного актёра, пользуясь разнообразными голосами. Талант в нём прорывался ещё с детства, но все, в том числе сам по девичей Попов, осознавали, что здесь это попросту невозможно. Выезд из страны или въезд в неë же был закрыт (за нарушение — казнь на месте) уже последние лет пятьдесят, потому люди гнили и плодились исключительно в рамках немалой территории России. Но Арсений не терял надежду, он вечно устраивал родственникам со стороны мужа сценки и заставлял тех в них участвовать. Обычно это происходило на нововведëнный пятнадцатого июля Мирный день, украденный у Америки день Благодарения и на Новый Год — единственные трое суток в году, когда по какой-то причине никто не совершал ни одного преступления. Как сложилась такая традиция — неизвестно, но она честно блюлась людьми по сей день. – Хочешь ещё поговорить об этом деле? – Дима накладывал готовое блюдо в их тарелки. – Я уже всë узнал. – Хорошо, о чём ты хочешь поговорить за сегодняшним ужином, Красавица? Слабо улыбнувшись, Арсений придвинул к себе тарелку. В прошлом ненавистное прозвище сейчас грело душу. Да уж, ему сорок, а он до сих пор «Красавица». Мама бы посмеялась. Впрочем. – Давай покопошимся в воспоминаниях. – копошился вилкой в еде Арс. – Мы уже друг другу всë рассказывали. Или мне описать каждый секс с бывшими? – У меня побольше будет. – Ты этих уродов ещё и бывшими называешь? – Ну, они же были. – Были да всплыли. – Те самые уроды меня называли точно также, как и ты. И не стыдно? – Есть разница. Пожалуй разница была огромная. Сравнивать, как в борделе каждый второй заказывает Красавицу и как любимый человек с нежностью каждый раз произносит те же самые буквы. Да, нельзя сравнивать. Димин голос снова вывел из мыслей. – Ешь. Раз уж весь день работал, вряд ли вообще перекусывал. – Поз проследил как Арсений послушно выполняет просьбу и продолжил, – и раз уж ты поднял эту тему. Спрошу в миллионный раз. Не больно ли тебе ежедневно это вообще слышать? – Ты же сказал, – Арс говорил сквозь вилку, – есть разница. – Ты постоянно отвечаешь моими словами. – Потому что они идеально подходят. – Не пойми превратно, но как и твоё прозвище. Прозвищем оно стало только после брака. До этого кололо уши только мерзкая кличка. Как для собаки. Отвратительной, но послушной собаки. Удивительно, как вообще в день их встречи Димон умудрился вытащить тогда ещё Попова из лап владельцев, которые уже подписывали документы о назначении Красавицы кому-то в полное собственничество. Одного из немногих мужчин между прочим. В основном рабынями становились, да и становятся прекрасные девушки, которым явно не повезло в жизни, и они не смогли косить под стрëмную или вовсе под неприятной наружности парня. Арс же попался под руку потерянный и слабый, почти сразу после утраты семьи. Он тогда совершенно не думал о себе, а проституция доломала его до конца. Наверное, Арсений влюбился сразу же и в прозвище, и в Позова, когда после около десятилетнего стажа не лучшей работы его за шкирку утаскивали у почти что новых хозяев со следующим диалогом. – Эээ, мужик, верни Красавицу. Ты вообще знаешь, сколько я денег вбухал на полноценное рабство? – Я верну Вам деньги, если вдруг позарез нужно. Можете связаться с моей агентурой. Меня зовут Дмитрий Позов, и я забираю Вашу Красавицу себе. На самом деле, Димка это сделал лишь из собственной совести и благодетели, потому что ненавидел подобные зрелища и помогал, как мог, выпуская птичек на волю. Но не эту. – Знаешь, наверное, когда я болел всевозможными венерическими, ты и вбухал в меня больше всего денег. – Арс наскоро доел и потянулся. – Да ну, с нашей новомодной медициной это было несложно и недорого. Из-за количества проблем может и вышло в копеечку, но не настолько. Да и ты не в курсе, сколько сам изначально стоил. – А ты скажешь? – Нет. – Вот и ладушки. Буквально хлопнув в ладоши, Арсений встал из-за стола и закинул посуду в мойку. Вспомнив, что жена здесь всë-таки он, который к тому же и дома бесконечно сидит, пока квартиру каждую неделю прибирает соседка, как и весь дом, зарабатывая всеми силами, пришлось по совести посуду ещё и мыть, В том числе Димину, который после еды поцеловал свою любовь на прощание и с матами завалился спать, получив очередной звонок на утреннее дело, а следовательно на ранний подъëм. У Поза не было точно спланированных выходных. Только как сложится. Звучит страшно, но на самом деле чаще всего его работа давала о себе знать только несколько раз в неделю и длилась не больше суток. Так уж сложилось, что в этот раз два дня подряд. Пока убирал посуду, Арс наткнулся на аптечку. Она занимала небольшую полку, но при этом там было всë и от всего. Действительно, за последний век из приятных прорывов только медицина, да и всякие химии, физики. Вылечить сейчас любую болезнь было элементарно, просто обратись к врачу и он выпишет тебе нужные таблеточки. От чего? Да хоть от рака. Нужно просто сказать и тебе выпишут общий набор нужных лекарств, где бы опухоль не находилась. Правда найти их обычно проблема, потому что мелкие продуктовые и аптеки обворовывали чаще всего. Но как говорят врачи, это уже не их забота. Поэтому, сколько медицина бы не росла, смертность особо не уменьшалась. Это если ещё молчать об убийствах, террактах и всего остального, к чему все давно привыкли. – Дим, спишь? – сказал достаточно громко Арсений в тёмную комнату прямо из кухни. – Почти, а что? Мне подойти? – раздался голос из мрака. – Нет, не вставай, у нас просто жаропонижающее закончилось... А, и мазь от ран, ушибов, синяков. Семье сверху недавно отдавал, у них мелкий то болел, то падал. – Если не забуду, возьму у своих. А то у нас Красавица без идеального порядка жить не может. – Да-да, пусть будет так. Доброй ночи. – Доброй.

***

На следующее утро Арс проснулся ближе к полудню в одиночестве. Его заботливо не будили, тем более, что он полночи правил свою программу, чтобы та почаще меняла собственный айпи, кому надо, чтоб его, афериста, легко вычислили. И откуда о его отсутствии сна кто-то вообще узнал? Только гадать. Позовы гении, что с них взять. А он ещё и фамилию одолжил. Всего лишь на одну жизнь, но одолжил же. В Арсении бурлила истинная надежда, что он не меньший гений, чем все остальные в его новой семье, а потому тоже заслуживает такую честь. Туалет, душ, всë по стандарту. Как-то скучновато. К тому же кофе на завтрак вдруг было достаточно. Тем более по дополнительной пустой чашке в раковине было понятно, что не он один разделяет это мнение. Арс сел за компьютер лишь через пару часов после пробуждения, отдаляя момент истины. Его подталкивала только одна мысль, что где-то там, в опасности, его муж тоже работает. А значит и ему прохлаждаться не обязательно, несмотря на то, что Дима к этому относился лояльно и никогда не был против единственным приносить деньги в семью. Но телефонный мошенник даже очки, которыми пользовался исключительно перед компьютером, не успел надеть, как от одного из районных домов прошла неприятная взрывная волна, перед которой сначала этот самый взрыв и произошёл. Вот же. Ещё и так близко. Ну почему сегодня этот район. Теперь сиди и переживай, зайдут сюда или нет. Заходили не раз, но пока без скандалов. Ещё и понять надо, чья банда развлекается. Потому что, увы, не для всех фамилия Позов имеет значение. Хотя Димка убьёт любого, если с Арса малейший волос упадёт. Интересно, если самому отрезать, кому влетит — ему или производителю ножниц, что в целом тоже вероятно. От комичных мыслей отвлёк ещё один взрыв. Он был поменьше масштабами, но, сука, в соседнем доме. Под окнами Арсений слышал громкий смех преступников и болезненный крик пострадавших. Выглядывать не хотелось, пусть и было любопытно, чьи там люди: Захарьина, Матвиенко, Журавлёва? Или кого-нибудь, о ком ему Поз не рассказывал. Битые минут десять Арсений нервно наворачивал круги по квартире. Краем глаза он-таки глянул, кто там, но ни одного из возможных главарей банды не увидел. Не сказать, что они со своими на каждую вылазку выходят, но мало ли. Соответственно, чьи это люди оставалось загадкой. Мужчина не догадывался, что скоро тайна разрешится на его личном опыте в ближайший час. Ну почему, когда у Димы работа, выбрали их район, что за наказание. Где-то снизу послышались новые крики. Ещё и больно близко. Чëрт, это же у них в доме! Бандиты явно гоняли по этажам их многоквартирного жилья, намереваясь то ли подорвать, то ли собственноручно наполнить трупами. Арсений стоял у входной двери тише трепыхания травинки и молился, чтобы никто не посмел поинтересоваться, а что это там происходит. Хотя бы потому что это норма. Неизвестно, что там в других городах, но за годы брака Арс выучил всевозможные существующие в городе крупные организации, группировки и просто неприятных личностей, о которых голосом лектора ему рассказывал Димка. И прекрасно знал, что эти ребята с разным видом деятельности были любители побаловаться. Жертвой всегда был один из многочисленных районов. Длилось нападение, грабёж или что там они ещё творят не больше нескольких часов, а потом их ветром сдувает до следующего появления. Почему-то некоторым кажется, что если они будут творить беззаконие в компании, то им меньше достанется. А потом оказывается, что достаётся от своих же. К слову, почему беззаконие. Конституцию вековой давности уже никто в глаза не видел. Но почему-то все аморальные поступки одновременно считались адекватными и сумасшедшими. Власти вообще давно заперлись в своих бункерах и носу не высовывали. Кто-то вроде даже смог сбежать из страны. Но людям плевать. Новое время, новые законы, в которых как-то нужно было выживать. Казалось, бы страшная утопия за окном, но как ни странно это всех устраивало. Все просто привыкли и не знали другой жизни, кроме как взять заказ на убийство за банально вкусную еду. И так далее. И тому подобное. Поэтому и местная вылазка, которая так некстати пришлась именно сюда, не должна никого волновать, кто знает, тот запирается и делает вид, что его нет дома. А если недотеррористы решают, что надо взламывать для ограбления, лучше спрятаться. Нормальные люди для этого тайные комнаты в квартирах строят. Если остался хоть один нормальный. Арсений услышал, как скрипит соседская дверь. Не без мата, он тоже открыл и высунул голову. – Марина! – шипел он на любопытную женщину, – закрой нахер дверь и не высовывайся! Побунтуют и уйдут. Соседка помялась и поспешила прислушаться к полезному совету. Арс проследил, чтобы она заперлась и только потом понял, что вообще-то сам вылез. Понял он это достаточно поздно, потому что сам дверь закрыть не успел. – Опа, – неизвестный придерживал рукой дверь. Владелец голоса был гораздо сильнее, потому что Арсений чувствовал, что скорее оторвёт ручку, чем закроется на замок. Всë, что смог из себя выдавить мужчина — это цоканье, пока в панике отходил назад, а заливающиеся густой синевой глаза в панике бегали по каждому углу квартиры, осознавая, что спрятаться он тем более не успеет. В квартиру вальяжно ввалилось человек семь. Они тут же разбрелись вокруг паникующего, но не подающего вида телефонного мошенника. Первым, он же держал вход остальным, зашёл мужчина повыше Арса крупной комплекции с рыжеватыми волосами и бородой, с суровым взглядом, и тяжёлыми чертами лица. Замыкал процессию вроде тоже парень не меньшего роста, но с более нежными пропорциями тела. Его черт не было видно из-за красующейся на нём театральной маски с улыбкой, из-под неë виднелись вьющиеся волосы светлого русого оттенка, а сквозь прорези с ненавистью ко всему вокруг стреляли не то жёлтые, не то зелёные глаза. Кто был между этими двумя Арсений особо не запоминал, хотя бы потому, что остальные с ним не разговаривали, просто разносили квартиру по маленьким кусочкам и забирали добро. – Опа, – повторил рыжий, – а что у нас такая мордашка и в четырёх стенах сидит, не выглядывает? – Мак, помоги лучше парням, я сам с мальчиком разберусь. Недоверчиво оглядывая всë вокруг, что как бы более, чем нормальная реакция, Арсений прикусил язык и горестно наблюдал, как его компьютер разбирают и складывают в картонную коробку. Тем временем, парень в маске, назвать его мужчиной у Арса ни одна извилина в мозгу не поворачивалась, который пообещал с ним поговорить, начал стягивать обручальное кольцо. Тут уж жилец не выдержал и отдëрнул руку. – Так, стоп. Хрен с вами, я сам виноват, что не заперся, но с какого перепуга ты лезешь ко мне, когда у тебя голосок пописклявей моего будет? – Арсений не стал церемониться и отступил назад. Его дрожащий голос совершал попытки звучать более низким, грубым и совершенно не паникующим. – Хо, нам бы тебя, милашку, тоже забрать по-хорошему, знаешь ли, – усмехнулся некто, кого назвали Мак и хотел было броситься на выручку, но парень поднял правую руку и тот остановился. Только сейчас Арс обнаружил на пальцах масочника несчётное количество колец, чуть ли не на каждой фаланге. Ну и коллекционеры пошли. Теперь понятно, что не для продажи стаскивал. Остановили незапланированный переезд абсолютно все, жадно впиваясь взглядом то в возмущëнного, то в главаря? Может, он просто старшего звания? В любом случае, местный лейтенант обратился к подчинëнным абсолютно спокойным голосом и без малейшей дерзости. – Продолжайте собирать хлам, олухи. – маска повернулась лицом к Арсению, – а ты будешь наглеть, буду бить. Нужно будет — убью. – Только не повреди личико, – брякнул кто-то из толпы, все загоготали. – Постараюсь. Отдавай кольцо, мальчик, – ни смешинки не выскочило из угрожавшего. – Спасибо за комплимент моей внешности, но детскому лепету я подчиняться не намерен. Ты бы хоть поработал над голосом... Позов не по рождению, а по договору не сразу понял, что в критичной ситуации внезапно весь страх потерял. Понял это через пару секунд и его висок, на который пришёлся удар. Кольца придавали дополнительной боли, да и если бы парниша бил посильнее, мог бы и до сотрясения довести. А так, Арсений похвалил себя, что, несмотря на мощнейший звон в голове и просачивающиеся капли крови, заработанные от колец, устоял на ногах. Правда ненадолго. Их почти сразу же подрезали чужие, отчего не было выбора, кроме как присесть на пол копчиком. На секунду показалось неприятнее, чем какой-то там удар в голову. В любом случае, одной рукой Арсений то потирал ушибленный низ спины, то касался виска, не сразу подняв взгляд на противника, у которого с ним состоялось явно нечестное сражение. Да и какие боевые навыки будут у обычного программиста-афериста, полжизни проработавшего подстилкой. Однако по собственной неуклюжести во время краткосрочного падения Арс махнул рукой и с лица парня слетел театральный аксессуар, открывший не только нежные черты, но и в полной мере сверлящий ненавистный взгляд, наливающийся чернотой в казалось бы светлых зрачках. У человечка явно комплексы, неплохо было бы отыграться именно на них. Ох, будет больно, но может его не грохнут за чрезмерную наглость? – Оой, и это меня мальчиком называли, – Арсений по-лисьи сощурил глаза, – с таким-то личиком даже я б тебя трахнул. Я ж по-любому старше тебя, зайчонок. Последующий удар в живот был профессионально проведëн уже ногой, спасибо, там колец не было. Да и понятно, этим двухметровым типам поудобнее сидячего избивать только ногами. Правда, развлекался только один и неплохо, если бы так всë осталось. Неплохо бы вообще, чтобы они уже свалили или приехал Дима. Хоть что-нибудь из этого. Но пока комплексующий сел перед ним на корточки и притянул к себе за одежду. – Может грохнуть тебя прямо сейчас? – А что, некрофилия больше привлекает? Жертву словесных издевательств перекосило в лице, но чем-то, помимо физических увечий, он ответить не мог. Да, не так себе представлял Арс американские горки. Как минимум в них не должны были тебя толкать со всей дури об пол головой и возвращать в исходное положение. Язык продолжал своë. – По-другому не ответишь? А то давно девичьего голоска не слышно. Ещё подход прессинга о деревянную поверхность. Арсения словно с цепи сорвали. Не думал он, что лучшая его паника — нападение. За что получал соответствующее наказание. В какой-то момент рыжик, или кто там из них ляпнул что-то новое, перед глазами ничего, кроме милого, попорченного жизнью мальчишки, жильцу квартиры не было видно. – Мы собрали всë, пойдём Ан... – Захлопнись, я ещё с ним не разобрался, – гаркнул местный отдающий приказы. А Арс снова нашёл, за что зацепиться. – Так тебя на «Ан»? Андрей, Антон, Анатолий, Ангелина? Ещё один полёт до пола. Казалось, следующего раза шутник не выдержит и отключится. Но и Ан остановился. Что, раз всë добро забрали, можно закончить? Рот Арсений для этой мысли открывать не стал, он пытался усидеть на месте и сфокусироваться на происходящем. Получалось хреново. Боль гудела где-то в затылке и отдавала в лобные доли, перед глазами размыто, местами темно. Голоса вокруг звучали тускло, но и из них можно было вычислить нотки спасения. – Как же он меня... Я его пристрелю и пойдём. – Пацаны, я тут доку́менты нашёл. Нам, возможно, хана. – Дай Маку, что там ещё свалилось. Рыжий присвистнул. Мельком заметно, что вся толпа собралась вокруг него, кроме паренька, который перед этим благополучно напялил на себя маску и вернулся к своей жертве избиений с пистолетом в руке. Но не было слышно даже предохранителя. Зато хорошо слышно Мака. – Не, Шаст, стрелять в него нельзя. Это Позовская сучка. – Чья? – буркнул командир. – Ну Позовы, крупная семейка, ещё в том веке Теодор Позов взял быка за рога и их семейный бизнес так и процветает. Нам босс потом яйца поотрывает. У них там контракты, на которых положить нельзя. Твой пистолет благодаря мужу этой шлюхи прямо сейчас в твоей руке. С громким ясным ругательством недострелок долбанул стволом по другому виску Арсения. Вот уж благодарность за симметрию. Мужчина, которого какими только женскими существительными не называли, снова оказался на полу на правом боку. Организм постепенно отключался, но нужно проследить, чтобы все свалили, закрыть дверь, выпить лекарств и завалиться в кроватку. Тёплую и родную. В ожидании тёплого и родного мужа. – И что с ним сделать? Стольких застрелили, чтобы я вот тут пощаду дарил? – А тебе потом Сергей Борисович пощаду не подарит. – Аааааааааа, – протянул Арс и завалился на спину. Ему хватало сил ещё на одну скользкую колкость, – так вас всех Матвиенко потрахивает. Тогда тем более валите из моей хаты, ублюдки. Мак удержал своими крепкими руками двухметрового друга от того, чтобы тот ещё раз не покалечил Арсения, которого сегодня спасла фамилия. Изначально с виду грубые и неприятные ребята сейчас боязненно оставили часть украденного и по очереди покидали помещение. Остался только доселе неизвестный Шаст, наскоро копошившийся в рюкзаке рыжего. Арс чувствовал, что ещё немного и не то что избитое тело, ни одна клеточка не подаст сигнала, что всë в порядке, но долг хозяйки квартиры удерживал его в сознании, чтобы проследить, как выйдет каждый из нарушителей. – Любишь пошлые шутейки, смотри не подавись, – над ним склонился уже более спокойный, чем до этого масочник. – Ты уверен, что будешь эту новую чушь в него колоть? – Мак зачем-то недоверчиво разглядывал руки недоноска с театральным поддельным лицом. – У неë из минусов только не моментальное действие, а так... – вроде обратились к жертве, – дыши, мальчик, свободно, пока можешь. В плечевой сустав сквозь одежду с дискомфортом вошла игла, а за ней в организм точно поступила какая-то жидкость. Этого Арс не почувствовал, но предполагал. Его сильно раздражала собственная контузия и невозможность толком понять, что происходит. Наконец эти движущиеся высокие башни ушли и со слабой вежливостью с грохотом захлопнули дверь. Где-то рядом на полу шуршали документы, выкинутые мародёрами. Так тяжело Арсений ещё не вздыхал. Да и стоило ему только сложить вместе ресницы с чистой совестью, что в доме нет посторонних, как сознание тут же потеряло связь с телом.

***

Очнулся он на том же месте с такой тяжёлой головой, словно он бухал безустанно неделю и только сейчас напало похмелье. И это при том, что он никогда не напивался. По крайней мере по собственному желанию. Вставать пришлось очень медленно, хватаясь за каждый устойчивый предмет в квартире. Таким же медленным и опорным способом Арсений добрался до аптечки. Спасибо мировой медицине за предоставленные мгновенные лечения. Глаза всë ещё плохо фокусировались, но найти таблетки от сотрясений и подобному не составило труда, хотя бы потому, что Арс наизусть помнил, где и что в этой квартире лежит, ну или лежало. Хорошо, что сброд не добрался до сюда, кто знает, что бы они похватали своими мерзкими ручонками. Особенно этот, как его, да и в жопу. Какая разница. Таблетка не только лечащая, но и бонусом с обезболивающим эффектом, подействовала не сразу, ещё какое-то время мужчина стоял в прострации, остановившись взглядом на прелестной кухонной плитке с золотыми витиеватым узорами, которую подарили родственники в честь новоселья. Ну и дерьмище. Кто вообще придумал в дом такие бабские штучки. Хорошо, что хватило только на кухню, иначе по всей квартире пришлось бы ходить, бесконечно вытирая кровь из глаз, капающую на расчудесный подарок. Судя по настрою и дальнейшим размышлениям, боль и состояние пьяницы с пожизненным стажем отступило. Разве что было душновато. Арсений смело выпрямился и прям на кухне провёл для себя освежающую разминку для всего тела. Он также скоропостижно еë закончил, потому что места ударов давали о себе знать. А мази, как назло, не было. Ладно, подождём мужа, притащит. Нужно было ещё что-то сделать с бардаком. Да и отмыть бордовое пятно на полу на месте его отдыха. Сколько он вообще провалялся... Голова. Черт возьми. Арс с осторожностью коснулся затылка. Волосы слипались от тягучей подсохшей крови, красный след которой остался на пальцах. Зашибись. Сначала он, а потом уже неодушевлённая квартира. Душ помог ещё больше. Только после, с барахтающимся полотенцем на голове, Арсений осознал, что пользовался еле тёплой водой. Какой экономный. А как же горячий душ? На улице не лето. Совсем голову отбило. Там же в ванной, Арс нашёл на руке след от тонкой иглы, о которой он совсем позабыл. Хотя, может всë прошло во сне, точнее в бессознательном существовании. Ладно, со всем обязательно разберётся. Окна что ли открыть. Жара неимоверная. После того, как все доступные к свежему воздуху стеклянные настенные двери были открыты, легче не стало. Арсений старался сильно активно не прибираться, пока раскладывал всë по местам и протирал пол. Размышлениям не было предела. Единственный логичный вывод — у него температура. Либо аллергическая реакция на всякую гадость, введëнную в организм, либо один из эффектов, либо какое последствие. Сложно. Но жар от гениальных доводов не сходил. После уборки приболевший повторно принял почти ледяной душ и остался стоять у стенки. Не помогало, вообще. В мечтах обливаться водой до обморожения. Только бы остудиться. И конечно, жаропонижающего у них по счастливому совпадению тоже нет. Мерять температуру нет смысла — ему очевидно херово. То, что причина неизвестная жидкость, впрыснутая ему в плечо, сомнений не оставалось. Только что это и как с ним поступать идей не было. Где же, чëрт возьми, Дима! Тут Арсения смутило ещё кое-что. И дело не во всевозможных воспоминаниях о любимом муже. Он со скрипом скатился на пол душевой в попытках ногами перекрыть самого себя. Эрекции ему не хватало. Да как человеческий организм с высокой температурой умудрился выдавить бонусом сексуальное возбуждение. Руки сами потянулись к крану с голубой пометкой в надежде снова охладиться, но мыслил Арс быстрее и нервно одëрнулся. Он так действительно скорее до обморожения себя доведёт. Тем более, что нет у него температуры. Пусть он горит адской качкой крови по его телу, но каждый новый или старый симптом ведут лишь к одной ниточке. Ну и дрянь же ему вкололи. А сам как удачно проспал всë то время, что оно не действовало. Нужно было встать. Справлялось с простейшим действием что угодно, кроме ног. Быстро же его сносить начало. Арсений глубоко вдохнул и выдохнул. Как он вскоре заметил, это была неплохая пауза для его бешеного дыхания. Спустя бесчëтное количество попыток, подняться на ноги получилось. Если бы они не подкашивались, было бы вообще замечательно. Но и помогать себе сейчас означало остаться тут надолго. Добраться бы до спальни. По-хорошему, вообще не поддаваться и пережить эту бесконечно долгую волну действия наркотика. Наркотик. Да у него даже названия никакого не было. Если Арс правильно помнит чужие диалоги, то в него ещё и что-то новое ввели. Крыса он лабораторная что ли. Чтоб этот подонок сейчас у босса отсасывал, заяц ублюдский с красивой мордашкой! В какой-то момент каким-то не очень умным, при этом учёным людям пришло в голову создать что-то стопроцентно вызывающее животное поведение. Желательно в сторону секса. Так было проще и новых услужливых самочек подловить и товар продавать. По такому не понастольгировать. За десять лет проститутской жизни чем только Арсения не пичкали. Для большего послушания и возбуждения соотвественно. И всë терпел. И на всë хватало мозгов не поддаваться приятному опьянению. Что это за сильнодействующее дерьмо даже предполагать страшно. Сколько он ещё вообще мыслить сможет здраво. Так душно. Так жарко. Пункт назначения «Спальня» был преодолён с трудом, но по итогу успешно. Ложиться на кровать было невыносимо, спариться напрочь? Нет уж. Арс стянул из последних адекватных сил простынку, накинув на голого себя, и забился куда-то в угол на полу, не включив ни единой лампы, пока в городе вечер накрывал всех своей тёмной оболочкой. Арсения нельзя было назвать уставшим. Активность так и лезла из всех щелей, но направлена она совершенно не в нужное русло. Может и нужное, но не таким болезненным и дискомфортным способом. А дискомфорта было достаточно. Хотя бы потому что в мужчине оставалось несколько капель гордости и чистого рассудка, которые очень хотелось послать куда подальше, лишь бы коснуться себя, лишь бы остались только приятные ощущения, лишь бы вылететь из квартиры, набрасываясь на каждого встречного. Арс схватился за голову, изредка дëргая волосы, чтобы оставаться под собственным контролем. Куда уже мысли поехали... Так и ему недолго. У Димы... У Димы образование врачебное, пусть придёт, пусть поможет, пусть коснётся, пусть искусает, пусть расцелует, пусть насилует всю оставшуюся ночь. Случайно долбанувшись повреждëнным затылком о стену, Арсений издал протяжный вой: не то от кусающей боли, вернувшая на время мозги на место, не то от разочарования в самом себе, не то от сладости разнообразия пошлых мыслей.

***

Как пришёл Дмитрий слышно не было. И последующего за закрытием двери монолога тоже. – Я дома, Красавица. Чегой-то у нас тут открыто, ещё и так темно? – Поз по мере прохода всë глубже в квартиру, освещал еë, – прости, задержался. Пацаны сказали, лекарства завтра достанут, там и наши нехватки доберëм. Ещё птичка нашептала, что тут Матвиеновские чудили. Ездил и туда. Извинялся Серëжкинс за своих, чего извинялся? Ну не знали они, что я тут живу, что мне теперь, отношения подрывать? Ой и бардак. Ладно, всë равно больше не сунутся. Ты меня вообще слышишь? С каждым словом голос становился всë более обеспокоенным. Но этого Арсений тоже не замечал. Он зашипел и вжался в угол ещё сильнее, ещё отчаяннее, когда яркий свет посмел ослепить его агонию. Дима без слов тут же подскочил к нему проверяя на нервах пульс. Двигаться двигался, но кто его знает. Следующей медицинской проверкой были зрачки. Короткий неумелый свист человека с врачебным образованием ударил по ушам, а его пальцы точечно обжигали лицо, которого касались, казалось бы, для стандартных процедур. – Красавица, я понимаю, ты рад меня видеть, но я твоей синевы не вижу за чёрной дырой, что ты... Что они?! Складывать пазлы Димка умел, а сейчас это не составило никакого труда. Но не сорвëшься же прямо сейчас рвать и метать, оставив тут задыхающегося от наркотика близкого мужчину. Что-что, а словно давился воздухом Арсений сполна. От такого частого дыхания и сердцебиения кружилась голова, фокусировался в освещённой комнате он очень плохо, но глаза-таки нашли перед собой Дмитрия и на лице расплылась пьяная улыбка. – Димочка... – растянул удовольствие от каждой буквы Арс. Он попытался встать на четвереньки и продвинуться вперëд, но ещё на первом этапе ноги подвели. – Тихо, тихо, тихо. – Дима заботливо поймал и усадил обратно бедолагу. Не нужно было убирать простынку, чтобы ощутить весь смысл того, чем накачали его мальчика. Удивительно, что Арсений вообще держится, не сидит со стёртыми у паха руками. Да и вообще, лечения приапизма не доставало для полного счастья. Не сказать, что это опыт проституции хорошо сказывается, но так долго противостоять наркотику не каждый сможет. Нужно было поговорить, нужно. – Слышишь меня, слушаешь? – Угу, Димочка, ты так долго сегодня, – лепетал Арсений, одной головой тянувшись за поцелуем, чего ему не давали. – Да, много дел было. Слушай внимательно, Красавица, ты не знаешь, что с тобой сделали? – Так долго, так долго. С твоей работой так долго секса не было! – хитрая улыбка и раскачивания нагого тела из стороны в сторону давно не поддавались адекватному поведению. – Не привирай. У тебя есть ещё мысли, кроме подобных? – Не-а! Давно не было. Сколько же времени Арсений ждал подмоги. Сколько раз он для сохранения сознания щипал себя, шлëпал по щекам, задевал затылок — всë без толку. К тому времени, как открывалась дверь, ему уже не нужна была никакая помощь, кроме сексуального удовлетворения. Просто так удачно сложилось, что он не успел дотронуться до себя к тому времени, как включился свет. А тут уже чужие руки. Отдельное удовольствие. Душу грело, что это родной муж, а не очередные бандиты, Арс бы и на них повёлся. Осталось только допроситься. Осталось только вымолить. Он потянул руки к Диме. Тот их перехватил своими и с нежной любовью поглаживал, размышляя, что можно предпринять. Поз не предполагал, что не он решает. Он мог только неловко спросить. – У нас же много всего, может тебе таблетку какую? – Да ты... – Арсений неприятно усмехнулся и прикрикнул, – да просто помоги мне! И всë! Ты не видишь? Я не дышу... Я задыхаюсь... В каком-то смысле чистая правда. До удушения от нехватки кислорода ему ещё далеко, но у Арсения не выдерживало уже всë. Разум? К чëрту. Адекватность? К чёрту. Любой наркотик без дополнительных доз рано или поздно заканчивает своё действие. И сейчас, сейчас Арсений просто сдался. Отпустил себя подальше от ненужной агонии. Окончательно. Если Дима попытается уйти, он набросится, если Дима останется, он тем более справится. Дима никуда уходить и не собирался. Он с тоской наблюдал за тем, кому он в силах облегчить муки, но кому будет за это стыдно по итогу. Но не Позу решать, не так ли? Тем временем, у задыхающегося удалось дотянуться до любимого лица и поцеловать. Касаться губами каждого сантиметра от лба до подбородка. Арсений не чувствовал ничего, кроме кричащих в голове желаний. Постыдных, прекрасных, приносящих наслаждение. А тот факт, что Димка не сопротивлялся, усугублял ситуацию. Но только в лучшую сторону. Сейчас уж точно. Дима не ломался, не сдавался, не поддавался, ему это было не нужно. Он просто знал, что никакой иной помощи, кроме требуемой, Арс не хотел. Больше не хотел. Для одного из них, временно поехавшего, веским разрешением делать что угодно стало то, как другой, поспокойнее, приоткрыл рот. Змеëй Арсений подполз ещё ближе, вцепившись ногтями в плечи и спину человека, которого он просветами идентифицировал как мужа. Сейчас не важно, что его язык свободно разгуливает в чужом рту. Сейчас не важно, что ему осторожно отвечают, нежно поглаживая по запутанным волосам. Сейчас не важно, что они оба повалились на пол, в суматохе чего Арс поспешил снимать одежду пришедшего. Важно стало в тот момент, как только Арсений истошно вскрикнул, утопая в терпком блаженстве, когда Поз под простынëй обеими руками дотронулся до члена, впоследствии ещё и поводил по нему, так долго простоявшему до этого без внимания. Это точно был его Димка, человек, не позволяющий ни секунды над собой доминировать. Карие глаза чуть дëрнулись, от ощущения на руках немалого количества предэякулята, от чего частично попачкалась и тонкая белая ткань, которая сейчас явно мешала. Одним взглядом было отдано несколько приказов и Арсений, пусть и с пьяно затуманенным взором, как по порядку, слез с Димы, отшвырнул в угол простынь и беспрепятственно перенёс своё туловище спиной на кровать, совершенно нехотя упуская любящие руки. Поз тоже поднялся, отряхнулся, до конца разделся самостоятельно и потянулся к близстоящей тумбе. Еë тут же перекрыла талантливая нога, владелец которой с тяжестью заговорил. – Давай без. – С учётом твоей «течки» смазка нам точно не понадобится, но... – Нет, вообще без ничего. – С какой стати? – Пожалуйста, потом к врачу сходим если что. Только пожалуйста... – заныл Арсений. – Допустим. И что мне, спокойно в тебя кончать? Активные кивки не нуждались в долгом понимании. – И свет выключи, пожалуйста! – Как баба, Красавица, ей богу. – На то я и Красавица, – услышал Дима мурчание в ответ. Но пошёл выключать. Насчёт презервативов переживания имелись. Сколько бы лет они вместе не были, болезни никто не отменял, на улице такое время, что через кровь заразиться чем-нибудь, передающимся в том числе половым путём, раз плюнуть. Без света добраться до постели оставалось по памяти. Дима справился, да и найти на ней горящее от возбуждения тело не было задачей со звёздочкой. Но из любви к издевательствам, Поз какое-то время водил то по бёдрам, то рукам, то по шее накаченного наркотой, притворяясь, что не разбирается в анатомии. Арсения это выводило и заставляло постоянно ëрзать, намекая каждым суставом, что ему нужно. Димка и сам это знал, не прошло много времени, как он вернулся к незаконченной мастурбации. Что-то осталось в наркоше от его привычного состояния, потому что ему не хотелось бесконечно кричать и стонать, хотя ситуация как будто бы обязывала. Однако его реакция была не менее будоражащей. Он томно мычал периодами, прикусив свой большой палец на руке, пока чёткие, одинаковые, но каждый раз нежные движения по стволу, заботливые ласки по головке доводили до эйфории не хуже любого дрянного вещества. Арсений чувствовал, скорее представлял, что чувствует, как золотое кольцо на безымянном пальце, которое он сам когда-то надевал мужу, плавится под жаром каждого миллиметра кожи от банального трения. Левой рукой Позов по происхождению водил по бёдрам страдальца, словно успокаивая их от дрожи. Арсу пришлось убрать палец изо рта, чтобы всеми десятью ногтями, нет, когтями вцепиться в постель. Первый, но не последний раз кончил лежащий быстро. Дима профессионально прикрыл рукой, чтобы не сильно испачкать обоих и окружение. Естественно, легче Арсу не стало, словно и не было никакой разрядки. Он ещё больше заныл в мольбах о продолжении. Уже не важно чего, лишь бы он чувствовал себя всë лучше. Его нервировала тишина со стороны партнёра. Его нисколько не волновало, что Димка мог о чём-то задуматься, переживать, искать различные варианты, чтобы в конце концов именно Арсений не превратился в поехавшего зависимого. Чтобы исправить ситуацию, он слабо тыкал в плечи своей любви ногами, пока не почувствовал, как их до боли крепко ухватили, притянули ближе к себе и раздвинули до возможного состояния. – Что ж ты с собой делаешь? – вырвалось выдохом из Диминых уст. – А ты со мной? – щебетал Арс по-кошачьи, словно ни в чëм не виноватый. Объективно, сегодня так и было. В ответ послышался тихий рык. Это вызвало лишь очередную расплывшуюся под кайфом ухмылку. Незачем просить, Дима самостоятельно, словно читая любимого насквозь, без растяжки вошёл. Острая неприязнь стрельнула в мозг, но мгновенно растворилась в неистовой благодати, которую гонял по крови наркотик. С шелестом ткани Арсений елозил руками по кровати, извиваясь от каждого болеутоляющего толчка, способного подарить ему истинное счастье. Или что-то заставляло его так думать. Но хотелось ещё. Ещё. Ещё. Мысли совпадали с темпом. Издаваемые гортанные звуки малость контролируются, пусть и стали заметно громче. Затуманенная голова не заметила, как тело снова осталось без семени, снова прикрытое от ненужных пятен по всей спальне. Арса даже не особо волновало возбуждён ли Дима, желает ли тот этого или делает из нужды. Вообще не важно. Сейчас его удовольствие превыше остального. Захотелось пересесть. Тем более, тепло в себе отравленный пока не почувствовал. – Хочу иначе! – даже Арсений услышал дикую требовательность в своих словах. – Пожалуйста. – спокойный до невозможности голос ударил под дых, вызывая лишь азарт. – Тогда садись! – Пожалуйста. Временно разорвав связь, Поз послушно сел на край кровати, приглашая на собственные колени. Арсений встал перед ним — ноги на удивление больше не подводили — и пьяненькой дамочкой захихикал. – Забавно будет выглядеть, при том, что я на двадцать сантиметров выше. – Восемнадцать. Я могу и передумать, Красавица. – Да понял я, понял. Вскоре членораздельную речь от Арсения услышать было проблематично, а хоть какую-то речь от Дмитрия — невозможно. Первый выгибался от утоления голода восстановившейся связи, повествуя свои ощущения междометиями, а второй разговаривал прикосновениями от затылка до бëдер и дополнительной стимуляцией руками без дела стоящего члена. Арсу казалось, что в кое-то веки двигается и властвует, но осознание того, что по итогу ритм задаёт не он немного расстроило. Тем более, Поз нередко додавливал хрупкое тельце, к сожалению действительно выше него, глубже. Арсений чувствовал, или вновь представлял, что все его органы в такие моменты сжимаются и перемалываются в смятку, принося при этом тонну удовольствия. Он снова кончил, он снова не устал. Потерянным взглядом Арс, как мог, оценил ситуацию. Димка, немного испачканный, вроде тоже не устал, ни разу не дошёл до конца. Да плевать, пусть устаёт, лишь бы имел его до конца действия наркотика. Появилась ещё одна идея. Лучше б он их так генерировал на работе. Но сейчас, о, как хотелось разрядки, ещё одной и не только своей. Эгоизм вдруг немного подутратил свой пыл. Арсений залез обратно на кровать, становясь на четвереньки раньше, чем хотел бы что-то сказать. С Диминого языка чуть не сорвалось «Тебе не надоело?», но он его прикусил, потому что вопрос был риторическим. В этот раз, стоило им слиться в единый организм, скорость была болезненно высокой. Но Арсению даже нравилось, как и всë происходящее этой ночью. Видимо, Димка тоже нашёл в себе долю самолюбия в надежде на совместный финал. Арс стоял на локтях, кошкой дёргаясь в такт с толчками. Ему казалось, он способен порвать хлопковую материю под собой, так сильно впивался пальцами. И так хотелось ещё, он молил всë, что выдумывал на ходу, пусть бы только это не заканчивалось. Он чувствовал в себе стопроцентное счастье. Или это тоже предусмотрено дрянью, что в нём сейчас берёт вверх? Кончили оба, почти одновременно. Не сказать, что было хорошо видно, но из Арсения текло уже что-то жидкое и прозрачное. Истощение наступало медленно, но волнами. На полноценное семя выработки не хватало. Зато идеальная, густая, здоровая, единожды выпущенная с бархатистым рычанием владельца сперма Димы, растекалась по всем внутренностям Арса, согревая каждую клетку (исключительно по его видению) и нехотя вытекала обратно. А что-то так хотелось сохранить в себе, хоть каплю. Никаких водных процедур, ни за что, не сейчас. Арсений так и распластался на кровати на животе. Он ощущал себя самой настоящей девственницей, которой подарили самый лучший секс в еë жизни. Он не желал отпускать это ощущение из рук, из себя. А ведь они с Димкой не первый год вместе. Неужели до этого что-то было не так? Абсолютно нет. Всë из-за этого дерьма, так долго выветривающегося? Скорее всего. Изменится ли что-то после этой ночи? С их любовью? Никогда.

***

– Дим, прости. – Доброе утро. За что это вдруг? – Ну... Не знаю... Когда человек чувствует вину, он извиняется. – А ты чувствуешь, Красавица? – Ну, я был вчера немного... – Безумен? Я в курсе, наблюдал. Они разговаривали спиной к спине. Арс не был способен повернуться от ужасной неловкости, а Дима просто удобно устроился, чтобы поворачиваться. Солнце било в окна, напоминая о новом дне. У Арсения после услышанного покраснели уши и он зарылся под постельное бельё. – Это не сильно отличалось от наших... Других разов? – подался из-под одеяла глухой голос. – Для меня, нет. Тебе было немножко плохо. И от того слишком хорошо. Меня больше твоё состояние волнует. – Я в норме, – голос стал ещё глуше. – Помылся бы хоть. – Я не мылся?! Брезгливость преодолела всë смущение. Арс выскочил из укрытия и повернулся к Димке. Последний от чужих резких движений тоже, достаточно лениво, повернулся к мужу. – Нет, ты иссушил себя и отрубился. Я пока хоть какую-то альтернативу белью нашёл, с горем пополам поменял, сам ополоснулся, ты уже зарылся в клубок. Не буду же я трогать тебя. Завернувшись несколькими слоями в одеяло, Арсений завыл и уткнулся лбом в чужую руку. Он и не помыться. Да под любой наркотой это первое дело! От мечт принять горячий душ отвлекли пугающие угрозы. – Я вообще лежу думаю, как выпотрошить этих петухов Матвиеновских. Ещё не курил, вдвойне убивать хочется. – Лучше уж закури. Я думаю, ребятам и так от босса досталось, не думай об этом. Испортишь торговые отношения. – Да мне плевать глубоко и надолго. Как они смеют к тебе прикасаться и в тебя что-то вкалывать, не спрашивай, я нашёл все синяки и место иглы, пока ты спал. Уму непостижимо. Как только можно, зная, кто я. – Дим, правда, не надо. Такого не повторится, все всë усвоили. Правда покури, я, пожалуй в душ, а то от самого себя противно. – Да, давай... – Пообещай, что ничего не сделаешь, звонка в том числе. – Обещаю, топай давай. Слабо улыбнувшись, по собственному мнению ужасно грязный мужчина, вылез из импровизированной пелёнки и поплëлся в душ, прихватив свежей одежды. Ударом электричества его остановило собственное имя, буквально на выходе из комнаты. – Арсений, у тебя точно всë хорошо? – Теперь да.