Пирс и пиво.

Пока по поверхности земли и березам проносился теплый майский ветер, небо заливалось персиковым вареньем. Корабли то подплывали к причалу, то отходили всё дальше от него. И пусть на земле уже распустилась трава, вдалеке жужжали пчелы и расцвели ромашки с камышами, речная вода ещё была немного прохладной. Князев тихо и немного наигранно зашипел от холода, поднял босые ноги на старый деревянный пирс, которым никто не пользовался и расставил в стороны, чтобы ненароком ничего не намочить мокрыми краями штанов. – Холодно ещё, Мих. Ветер продувает. – Князев напялил валявшуюся сзади кожаную куртку обратно и взял из авоськи стеклянную бутылку пива, ловко открыв ее открывашкой. Пена стекала по пальцам, капнула куда-то на доски, но они и так были мокрыми от ног. – Да ладно те, Князь. Красиво зато как! – Горшенев лежал, не спеша вытаскивать ступни из воды, а даже наоборот бездумно качая их. В левой руке было почти допитое пиво, последний глоток – и бутылка с тихим дребезгом отправилась куда-то в камыши. Позже всё соберут. Другой рукой Горшенев ткнул в плечо Андрея, а когда тот наконец обратил внимание, то указал ему на кружащих в небе чаек. Целая стая. – Ты посмотри, как кружатся. Падаль какую нашли, думаю. Даже в таких тварях красота найдется. – Ага. – Князь шмыгнул и повернулся торсом к Мише. –Помнишь, как они у тебя заклепки с кепки цеплять начали? Ты то ее в итоге от страха в воду выкинул. – Да ну тебя! – Горшенев шутливо-обиженно пнул ногой в сторону Андрея, но тот ловко увернулся. – Я ж тогда мелкий совсем был, 17 лет исполнилось. Щас сам кого хочешь.. – Горшок уселся на пирсе, протер глаз кулаком, чихнул и посмотрел куда-то вдаль, на корабли. – заклюю. – А ты там не продрог? Щас сопливить начнёшь, петь не сможешь. Давай домой? – Да Дюш, чё тебе не терпится так? – Горшенев посмотрел куда-то на колени Князя, но почти сразу перевел взгляд на его морду со скептически поднятой бровью. –Комаров нет, ментов, людей там, тоже – бухай да радуйся! В ответ Андрей только мягко произнес нечто вроде "ага". Он качал головой и также, с поднятой бровью смотря на Горшка, медленно попивал пиво из горлышка. – Ой, да давай по бутылке допьем, ну и всё! Всё, слышишь? Они достали из второй авоськи ещё по бутылке, открыли, чокнулись и чуть-ли не одновременно начали распивать, смотря на то, как колышет теплый воздух деревья вдалеке, как зажигаются первые фонари, готовые освещать уже практически побелевшие питерские летние ночи. Их волосы мягко перебирал поток ветра. Прервав такую приятную тишину, Князь посмотрел защуренными глазами прямо в лицо Михе. – А ты вот как думаешь, Миш, похоже наше знакомство на судьбу? – Да какая судьба, Дюха блин! Не верю я в нее..– На секунду он задумался. – Хотя, может и судьба. – Ну вот, сам посуди, – Андрей приобнял друга за плечо, прижав к себе и немного скосив, заставляя придвинуться. – В художественную меня не приняли, со слесарки мать моя документы забрала, подала в реставрационку. – И? – Ну что, "и"..Ты когда меня увидел, подумал, что я зек. – Да кто ещё? Лысый, пиджак будто с рынка украл, не по размеру вообще был тебе. Князь выставил указательный палец вперёд, напоминая им не прерывать его рассказ. – А я вот подумал, что ты сын военного. Не прогадал, конечно, но кто-ж знал, что панк-рок тебя так изменит! И юмор у нас как-то сошелся, все молчали, не ржал никто, а ты от смеха каждый раз будто чуть-ли не обоссывался. – О! – Горшенев что-то вспомнил, улыбнулся, округлил глаза. –Спасибо, кстати, что комиксы мои читал. А то все твои разбирали, мои ваще даже трогать не хотели. Приободряло как-то. – Да я это из жалости делал, твои каракули не разобрать было. Миша слегка обиженно, но с такой же теплой улыбкой ткнул Андрея в бок, мол, "чё ты блин". Хотя на самом деле не обижался, конечно. – Знаешь, что, Дюха? – Знаю что, Миха? Горшенев мягко положил ладонь на скулу Князя, уткнулся лбом в его, прикрыл глаза. А парень и не сопротивлялся, лишь положил вторую ладонь на другое плечо, притягивая немного ближе к себе. Они улыбались друг-другу, отражая в улыбке всю теплоту к их дружбе, их связи. Улыбались, тихо смеялись, а потом поцеловались.