Cacciatore

1663 год, деревня Марчвуд, Англия.

— А ты догони меня! — молоденькая девчушка, высоко задрав подол своей юбки и заливисто хохоча, мчалась по высокой траве. Из-под белого чепца выскочили в шальном беспорядке рыжие кудри, а бледные щеки налились вкусным румянцем. Она бежала, постоянно оглядываясь назад с лукавой улыбкой, а далекие раскаты грома предвещали скорый дождь и сильную грозу. Впереди показался большой амбар, а позади него — россыпь низких деревенских домов, из печных труб которых валил густой дым. Ив, та самая девчонка, что бежала через поле, вдруг свернула в сторону ворот амбара и проскользнула внутрь, оставив своего преследователя позади. Но уже спустя пару мгновений запыхавшийся юноша поспешил пролезть в тот же проем меж больших дубовых дверей. Внутри пахло прелым сеном, сырой землей и разбухшей от влаги старой древесиной. Крыша местами протекала, и сквозь крошечные дыры кровли пробивались холодные белые лучики света. Вбежавшим юношей оказался Карлайл Каллен — сын местного священника и инквизитора Верджила Каллена. Где-то сбоку раздался шорох, отчего Карлайл хитро сощурился и, сунув пальцы в рот, громко свистнул, немало напугав затаившуюся за старой телегой Ив. — Как же ты меня напугал! — она неторопливо собирала в косу окончательно спутавшиеся волосы. — Да брось, не так уж и громко вышло, Иви, — Карлайл улыбнулся и опустился в огромную копну сена. А затем, чуть усмехнувшись, с силой дернул Ив за все еще сырой подол, отчего та с воплем повалилась рядом с ним. — Дикий! — Какой есть, — он лишь пожал плечами. — Нужно успеть вернуться до грозы, иначе мне вновь попадет от отца, — Ив устало вздохнула и принялась очищать свой передник от цепких колючек, собранных ею во время их с Карлайлом прогулки. — Что-нибудь придумаем, ну? — в ответ он приобнял ее за плечи. — Ты придешь на праздник сегодня? — Конечно, пойду, но только с тобой! — она озорно хихикнула и быстро поцеловала его в щеку. — Маленькая ты еще и несмышленная, Иви, вот отец и сердится на нас, — Карлайл чуть склонил голову, отчего пара пшеничных кудрей упали на лоб. Но Ив тут же взбунтовалась, едва ли не подпрыгнув на месте от услышанных слов. — Маленькая?! Да все мои подружки если не с мужьями, то уж с женихами ходят! — румянец на ее щеках заалел еще сильнее, а на сжатых губах застыло до забавного искреннее возмущение. — Не сердись, дурочка. Я же не хотел тебя обидеть. Просто твой отец и вправду не рад тому, что ты со мной так часто убегаешь, да еще и без его на то разрешения. — А ты женись на мне, вот и не будет он ворчать, — глаза Ив сверкнули с неподдельным восторгом. — Иви-Иви, — Карлайл вздохнул и чуть крепче приобнял ее, — рано тебе еще замуж, тем более за меня — ты только подумай: нужен тебе такой старик? Та удивленно вскинула брови и сморщила нос, собрав рыжие веснушки в причудливый узор. — Посмотрите только: старик нашелся, — она ласково потрепала его по голове и странно вздохнула. — Знаешь, Гайлс от меня никак отстать не может — все вьется рядом, а мне так противно. — Этот трусливый мальчишка? А что твой отец? — Он дружен с его семьей, и ничем хорошим для меня это не обернется, вот увидишь, — голос Ив чуть стих, но она резко вскочила и, улыбнувшись напоследок Карлайлу, выбежала из амбара и резво припустила в сторону окраинных домов. * * * Ив уже видела крышу собственного дома, когда кто-то неожиданно схватил ее за локоть. Она звонко вскрикнула и, обернувшись, увидела тощего светловолосого парня, отчего-то злобно нахмурившего лоб. — Дурак! Гайлс, пусти, ну? Схлопочу еще простуду из-за тебя! — Ив тщетно попыталась вырваться, а дождь уже начинал расходиться. — Так уж из-за меня! — тот не отступался, сжимая локоть сильнее. — Да что ты прицепился? Мне больно, дьявол бы тебя побрал! — Я… Ты… Ты пойдешь на праздник со мной, Иви? — Гайлс ослабил хватку и выжидающе уставился на нее. — Нет! И отстань ты уже от меня, иначе Карлайлу все расскажу! — и с этими словами она поспешила вырваться из «плена», оставив почти что сопящего от злости Гайлса мокнуть под моросящим дождем. * * * Карлайл нехотя поднялся с нагревшейся под ним соломы и уже зашагал к воротам, как вдруг его кто-то окликнул: — Эй, Каллен! — через пару секунд перед ним показались трое юнцов во главе в Гайлсом Блэксмитом. — А… Гайлс, Оран и Уолли. В чем дело? — Карлайл едва заметно усмехнулся, убрав руки за спину. Эти трое слыли едва ли не первыми лентяями во всем Марчвуде. А как только дело доходило до рейдов, в которые многие из их ровесников так яростно рвались, они убегали в лес близ деревни — в свое тайное убежище, которое почти ни для кого и не было тайной. — Оставь Ив в покое, иначе пожалеешь! — Оран, с виду болезненный и хилый подросток, пробасил, точно не своим голосом, выпятив грудь колесом. — Шли бы вы по домам, а то ведь попадет за то, что бездельничаете, — Карлайл улыбнулся, заметив на лицах у всех троих едва заметный испуг. — Не подходи к ней, понял? — Гайлс вплотную приблизился к нему и с нешуточным, еле сдерживаемым гневом прошептал. — А то что же? — Карлайл не сдержался и хохотнул, пытаясь спрятать улыбку. Гайлс уже собрался было что-то ответить, как вдруг раздался оглушительный раскат грома, а вслед за ним на Марчвуд обрушился жуткий по своей силе ливень. Трое поспешили прочь, оставив Карлайла в приятном одиночестве. * * * Под вечер в небе над Марчвудом окончательно рассеялись грозовые тучи, позволив жителям разжечь праздничные костры, устроить ярмарочные пирушки и пляски, не боясь промокнуть. Все — от мала до велика собрались на главной площади, чтобы выпить отменного эля, привезенного торговцами из Ирландии и попробовать чудных заморских фиников и орехов. Однако посреди этого веселья находилась небольшая группа людей, отстраненно наблюдавших за всем происходящим. Среди них был высокий и крепкий человек средних лет, сурово нахмуривший густые брови. Этим человеком был Верджил Каллен. Карлайл же держался рядом, то и дело вглядываясь в толпу, выискивая среди галдящих и визжащих девиц рыжую кудрявую макушку. Однако Ив нигде не было, и это начинало беспокоить. Народ, окончательно охмелевший и разгулявшийся, начал шуметь и устраивать совершенно дикие и непотребные пляски, а некоторые пьяницы, особенно охотливые до эля и крепкого кислого пива, начинали размахивать кулаками направо и налево. — Не собираешься пойти развеяться? — Верджил обратился к сыну, отхлебнув из дубовой кружки ароматный напиток. — Нет, Иви не пришла еще. — Далась тебе эта девица! Как околдовала, Господь Бог тому свидетель! — Она славная, к тому же не шепчется и не хихикает у меня за спиной, как другие, — Карлайл тщетно пытался отыскать ее глазами. Вдруг в толпе послышались крики, среди пляшущих юношей и девушей началась суета, а затем показался Гайлс с неестественно бледным лицом и полными ужаса глазами. Он направился прямиком к Верджилу и Карлайлу. — Что такое, Блэксмит? — Верджил напрягся, заметив на его ладонях следы крови. — Там… там… Уолли и Оран… — вдруг он пошатнулся, побледнел еще сильнее, а через пару мгновений его скрутило в рвотном спазме. — Что произошло, недоумок?! — Карлайл-старший окончательно потерял терпение, заметив, что народ на ярмарке точно протрезвел и сейчас находился в том самом состоянии, так близком к панике. Верджил знал, что недоносок Гайлс принес тревожные вести, и Каллен догадывался, какие именно. — Они в лесу! Их убили! Я видел там… там была ведьма! — Какая ведьма, черт бы тебя побрал?! — Карлайл вмешался, как только в толпе послышались полные ужаса крики. Однако Гайлс истошно завопил и начал рыдать. Верджил кивнул двоим своим товарищам, державших наготове старые, но не менее устрашающие охотничьи арбалеты, затем молча взглянул на сына и, схватив за ворот вопящего Гайлса, силой поднял его на ноги и приказал: — Веди! Верджил Каллен был человеком весьма уважаемым, но наравне со службой Английской церкви, он вел яростную и жестокую охоту на всяческого рода нечисть, нападения которой участились за последние полгода. Жители были напуганы, и единственное, во что они со страхом и ужасом верили, было существование ведьмы. Сперва по ночам пропадал скот, птица, собаки, затем в Марчвуде один за другим начали исчезать пьянчуги или поздние гуляки, а их бесследные исчезновения немало напугали жителей. Верджил не раз возглавлял ночные рейды, но все попытки оканчивались неудачей, ибо на следующее утро кто-то вновь не досчитывался козы или коровы, а иной раз в церковь являлась новоиспеченная вдова, оплакивающая муженька, украдкой радуясь освобождению от бездельника-обузы. Но на этот раз убитыми, по словам этого недоноска Блэксмита, оказались его же друзья — юнцы, по какой-то причине находившиеся в лесу во время праздничной ярмарки. Он немедленно зашагал в сторону леса, сопровождаемый двумя охотниками и Карлайлом, который с беспокойством посматривал на Гайлса, тащившегося впереди. Перехватив факел поудобней, Верджил направился по узкой тропинке в чащу. Гайлс шел уверенно, но то и дело озирался по сторонам, шарахаясь от каждого птичьего крика и сломанной ветки. Но вдруг он резко остановился и отпрянул, пропуская вперед Верджила с охотниками. Карлайл почувствовал мерзкий, железно-кислый запах крови. На небольшой поляне под слабым лунным светом виднелось два безжизненных тела. Однако из-за спин напарников, Карлайл сперва не смог рассмотреть их, но тут вновь побледневший Блэксмит с грохотом повалился на сырую землю без сознания. Лишь приблизившись к отцу, он увидел то, из-за чего трое стояли неподвижно и не могли вымолвить ни слова. У двоих несчастных, что лежали на сырой траве под корнями старого ясеня, были свернуты шеи, да так, что головы держались лишь на останках хрящей, являя пришедшим оголенные кости. Их животы были вспороты, вываливая на землю кровавое месиво из плоти. Глаза, точно стеклянные, пугающе сверкали на их белых лицах с застывшим на них немым ужасом. — Что за тварь сотворила это… — Верджил, точно опомнившись, приблизился к одному из мертвых юношей. Он осмотрел труп, стараясь не касаться его. — Что это такое? — он вдруг склонился к руке мертвеца и аккуратно изъял что-то из сжатой ладони. — Это… это волосы, рыжие волосы. Должно быть, принадлежат нападавшему. Или… нападавшей, — прядь оказалась длинной и кудрявой. Карлайл молча наблюдал за каждым действием отца, нервно сглотнув. — Выходит, Гайлс был прав насчет ведьмы, — промямлил один из охотников, приводивший в чувство бедолагу Блэксмита. — Кого ты видел?! Кого ты видел, Гайлс?! — Карлайл, окончательно потерявший над собой контроль, схватил того за грудки и начал нещадно трясти. — Она так быстро умчалась! Словно на невидимом коне проскакала! Уж человек так не смог бы! Я видел… Ив… Все, кто был на той злостчастной поляне, точно застыли в немом ожидании. Карлайл в ту же секунду осткочил от Блэксмита, отрешенно качая головой, точно отрицая только что произнесенное имя. — Ты думаешь, что ты сейчас говоришь? Понимаешь, насколько серьезны твои обвинения?! — Верджил вдруг закричал, а ночные птицы с громким щебетом и шумом взлетели с деревьев. — Она была на ярмарке… — Карлайл солгал, глядя в лицо отцу. — Нет, Карлайл. Ив Стерджисон не пришла сегодня на праздник, — Верджил покачал головой, нухмурившись еще сильней обычного. — Гэри, Джон, вы пойдете со мной к Стерджисонам, а ты, Гайлс… — однако сын не дал ему договорить. — Ты не посмеешь, отец! Это не Ив, ты знаешь! — Он, — Верджил кивнул на бледного от ужаса Блэксмита, — обвиняет ее в колдовстве, он видел ее, а с этим я не смогу поспорить, покуда он не возьмет свои слова обратно или не будет уличен во лжи и клевете. — Это не Ив! Кто или что бы это ни было, оно лишь хочет, чтобы мы верили, что это дела ведьмы! — Карлайл почти что прорычал и рухнул на колени, в бессилии закрыв лицо ладонями. — У нас нет других подозреваемых в этих нападениях — мне придется допросить ее и продержать пару дней под стражей. Если нападения за это время не повторятся, то… мы все знаем, чем это должно будет завершиться, — он вдруг остановился и бросил короткий взгляд на свой факел. — Идем, нужно объявить о случившемся. Верджил быстрым шагом направился прочь, увлекая за собой напарников и еле стоящего на ногах Гайлса. Карлайл неверяще замотал головой, точно отбрасывая гадкие мысли. Но тут его взгляд упал на тыльную сторону запястья Орана: на ней зиял уже запекшейся кровью след от укуса, до ужаса схожий с человеческим. Карлайл помчался, что было сил. Он знал, что существо, нападавшее на скот и людей, было вовсе не выдумкой вроде ведьмы, в которую верил местный народ. Существо было хитрей и опасней, а потому нападало только ночью, когда солнце не могло причинить ему вред. И у этих двоих были были прокушены запястья, а потому существу нужна была только кровь, ибо голод двигал им. И тогда Карлайл, едва только оказавшись во дворе их с отцом дома, схватил свой арбалет и помчался к Стерджисонам. * * * — Верджил, нет! Этого не может быть! Нет! — отец Ив метался по дому, точно по клетке, заламывая руки и постоянно отрицая произошедшее, точно ему становилось от этого легче. Его дочь уже увели те двое, что были со старшим Калленом в злосчастном рейде. Гайлса же отправили домой и приказали его родне никуда не выпускать его в ближайшие дни. — Хьюберт, я буду вынужден поступить так, как велит мое дело. Однако в ту же секунду, прервав тяжкий разговор, в дверях показался Карлайл, полный решимости оспорить слова отца. — Это был вампир, отец, я знаю, я выслежу его и докажу, что Ив не виновна! — яростно выпалил он на одном дыхании, крепко сжимая в ладони арбалет. — Что? Нет, ты не… — но Верджил не успел договорить, как его сын также рывком выбежал из дома Стерджисонов. * * * Карлайл знал, что в Марчвуде все еще был жив старый охотник-следопыт, некогда состоявший на службе у местного феодала сэра Уилфреда. Старик Шолто слыл настоящим знатоком своего дела, и такими же были его сыновья — хорошие друзья Карлайла. Он знал, что те согласятся помочь ему, уже не раз выручая его в передрягах, потому и направился прямиком к ним. Уже заполночь они выступили в лес, снаряженные оружием и готовые сразиться с тварью, затаившейся в чаще. Шолто шел впереди, прислушивался к шорохам, вглядывался в темноту леса и принюхивался к кустам и прелым листьям на земле. Они прошли почти без остановок двое суток, а на третий день, когда солнце стало клониться к горизонту, а на лес и виднеющиеся впереди окрестности Лондона стали надвигаться сумерки, Шолто и его сыновья — Этан и Эзра, попросили Карлайла остановиться на ночлег. Тот лишь молча кивнул. — Тебе тоже нужно отдохнуть, а до города доберемся еще засветло, сынок, — старик Шолто, точно пытаясь ободрить, похлопал его по плечу. — Я знаю, что они в городе, все следы туда ведут, а уж запах особенно тянется за ней… — За ней? — Карлайл встрепенулся. — Девка это, злобная, молодая, голодная. Пьет и никак не напьется, мало ей животин, ей человеческую кровь подавай. А хитрая — знает, что сейчас времена опасные, вот и хочет, чтобы ведьмой ее считали, да невинные души губили. — Как ты… — Это мое дело, но ты поспи, ну же. А наутро проберемся в сточные канавы, там она и прячется, — и Шолто опустился на землю, прислонившись спиной к толстому мшелому стволу старого бука. Карлайл не спал. Дождавшись, пока все трое его соратников крепко уснут, он вновь бросился бежать, что было сил. Через пару часов, почти что обессилев, он ступил на дорогу, ведущую к Лондону. Искать сточные канавы и ходы долго не пришлось, ведь зловонные запахи витали в ночном разогретом воздухе. Оказавшись внутри, Карлайл долго блуждал по проходам и смердящим каналам, со стен которых с громким эхом капала вода. Он уже собирался вернуться, как вдруг впереди послышались странные звуки. Карлайл поспешил вперед, стараясь ступать неслышно, но это было не так-то просто: вода плескалась о каблуки его сапог, хлюпала с каждым шагом все громче, а подземное эхо разносило по ходам его дыхание. Наконец в кромешной тьме показался просвет, а в нос забрался уже знакомый мерзкий железный запах. Приближаясь с каждым шагом, Карлайл смог различить вдалеке два крохотных тела. Двое чумазых девчушек, совсем еще маленьких, должно быть, заплутавших в густых сумерках. Хрупкие шейки были жадно прокушены, а из крохотных ранок на них все еще сочилась тончайшими струйками кровь. Карлайл в мгновение сообразил, что оказался в западне. Она где-то рядом, и он спугнул ее так не вовремя… И стоило ему лишь сделать шаг, как вдруг рыжеволосая убийца набросилась на него со спины, повалив на сырую, гнилостную землю с силой дюжины крепких работяг. Однако Карлайл не собирался сдаваться и попытался выкрутиться из железных объятий чудовища, но все его попытки были тщетны. Она позволила ему всего на секунду вырваться, но только лишь для того, чтобы с молниеносной скоростью ухватиться за запястье и вонзить в него свои острые клыки. Он почувствовал, как его кровь в одно мгновение словно раскалилась добела, а тело точно прожгло насквозь, как если бы его заживо сжигали. Но вдруг позади послышались знакомые голоса. Старик Шолто, а с ним Эзра и Этан действительно заставили эту тварь отвлечься от Карлайла. И когда она с диким утробным рыком бросилась в их сторону, Карлайл почувствовал, как его тело, изнывая от боли и судорог, будто бы наполняется чудовищной силой. Время затянулось для на несколько мгновений и, уже теряя сознание, он услышал сдавленный всхлип Этана, а затем отчетливый звук ломающихся с тихим хрустом костей. * * * Он шел сквозь чащу, еле держась на ногах от убивающей по капле жажды. Он уже плохо помнил изувеченные тела старика Шолто и его сыновей, он не знал, сколько прошло дней с тех пор, как эта тварь укусила его. Он не умер, но лучше бы уж она убила его, ведь испытывать то, что Карлайлу сейчас приходилось терпеть, было самой жестокой пыткой на свете. Он был голоден, он чувствовал слабость во всем теле, но вместе с тем и неведомую силу, которой он сам еще не мог толком управлять. Выносливое тело не поддавалось ничему, и даже смерть была ему не страшна. Но сейчас он шел к Марчвуду, желая лишь одного: узнать, что Ив жива. Ближе к вечеру Карлайл добрался до окраины леса и до той самой поляны, на которой так часто прятался Гайлс с его дружками. И он насторожился, как только услышал чьи-то сдавленные рыдания. Подкравшись так тихо и так быстро, что позавидовал бы любой следопыт, Карлайл заметил макушку Блэксмита, корчившегося в слезах на сырой от очередного дождя земле. — Встань! Встань, подлец! — Карлайл набросился на него из-за кустов, одной рукой схватил беднягу за горло и приподнял. Он был полон желания задушить этого недоноска и разоврать его на куски, как поступала та тварь со всеми своими жертвами. Обезумевший от страха Гайлс сипел и краснел, вынуждая Карлайла отпусить того и ослабить хватку ладони. — Что произошло?! Отвечай! — никогда в жизни он еще не чувствовал себя таким беспомощным, как сейчас. Беспомощным от незнания, и ужасно уставшим от того, что сила, которую теперь заключало в себе его тело, была для него слишком тяжелой ношей. — Они… — но тут Гайлс, точно маленький мальчишка, принялся рыдать, мерзко скривив рот и сморщив брови. Слезы, точно крупные горошины, скатывались по его чумазым щекам. — Что они с ней сделали? — голос Карлайла резко затих, а его потемневшие от жажды глаза вновь стали золотистыми. Он чуть дернулся, когда ощутил, что вся его злоба, весь гнев, обрушившийся так внезапно, покинул его. Но сквозь рыдания Блэксмита, он сумел различить лишь одно: — С-с-сгоре-ела… Сожг-г-гли… Он отпустил судорожно всхлипывающего Гайлса. И сам опустился на влажную землю и глупо уставился на видневшийся вдалеке старый амбар. Карлайл не чувствовал больше жажды, и он не желал ни о чем думать. Но мысли, такие больные и тяжелые, с каждой секундой заполняли его душу тяжким грузом, обещая оставить память об этих днях навсегда. Они встретили закат на этой поляне: Гайлс тихо скулил, кусая костяшки своего кулака и повторяя глупое: «Я не хотел». Карлайл не шевелился, глядя в темную даль и теперь уже совсем неприветливые огни в окнах домов на холме. * * * Память человека, несмотря на то, что тот на протяжении своей жизни так часто винит ее, к старости, да и с годами, делает ему большую услугу: она медленно, но уверенно и даже хладнокровно стирает воспоминания, которые могут лежать на сердце тяжким грузом. Память избирательна, и у нее есть величественный помощник — время. Оно, если на то будет воля человека, сделает так, что никто больше не вспомнит о ком-то важном и не совсем, о чем-то страшном или же радостном. Однако ничто не заставит забыть прошедшие мгновения, если они оставили в душе слишком большой след. Время притупит запахи, звуки, взгляды; память упорно будет стирать облики и чувства, но они особенно бессильны, если на долю того человека выпала участь «хладного чудовища». Каждый, кто становится вампиром, получает особенный дар. Иногда случается так, что этот самый дар может быть совершенно простым и непримечательным, иногда бывает наоборот, и новоиспеченный «монстр» приобретает особенный талант, которому многие бы позавидовали. Карлайл Каллен долгое время считался тем вампиром, которому, увы, не повезло. Ведь он не обладал особой сверхсилой, способной выделять его среди других. Однако многие, даже Вольтури, в свое время ошиблись, полагая так. Потому что у Карлайла осталось самое дорогое, что может быть не только у вампира, но и у человека — ему досталось сострадание, такое простое, многим кажущееся бесполезным, чувство. Всего лишь чувство. Но именно оно сохранило в его сердце обычного человека, юношу по имени Карлайл Каллен, сына священника Верджила, глупо и смешно влюбленного в наивную, но бесконечно добрую Ив Стерджисон из деревни Марчвуд.