Страх не без причины

Разумовский был достаточно смелым – по крайней мере, тогда, когда это действительно был Разумовский. Но пребывание в тюрьме оставило свой отпечаток. Лечение от Рубинштейна оставило. Конечно, благодаря Олегу он смог более или менее восстановиться и жить даже лучше, чем раньше. Но кое-что всё же осталось. В числе прочего, у Серого появилась фобия, справляться с которой бывало очень непросто. Они обнаружили это, когда Разумовский сильно заболел, и температура у него поднималась настолько, что Серого можно было использовать вместо печки. Один раз, когда тому стало совсем плохо, а таблетки уже не помогали, Олег попытался ввести ему жаропонижающее внутримышечно. Под конец Разумовский лежал в луже слез, а Олег с паникой во взгляде ходил по комнате, готовый встречать полицейских, пришедших на крики. Сначала он думал, что из-за сильного жара Серый переключился на свою более ранимую личность или в бреду ему померещилось что-то не то. Наутро оказалось, что Олег ошибся. –Серый, ты помнишь, что вчера было? – спросил Волков, садясь рядом с ним на кровать. –Когда именно? – Разумовский слегка сдвинул брови. –Когда ты чуть шприц не сломал. Серый побледнел и отвёл взгляд. Волков понимал, что ему неприятно, но решил, что для общего блага стоит разобраться. –Помню. –Так? – Олег ждал продолжения. –Извини. Я так больше не буду, – поникшим голосом ответил Сергей. –Извини? Серый, что это было? –Я боюсь. Видимо, после тюрьмы. Я тогда ненавидел, а теперь я боюсь. Извини, – Разумовский смотрел куда-то в сторону. Волков вздохнул. Что же там было? С этим мог справиться Птица, но Серёжа… Конечно, ему было сложно. Он даже не помнил, за что там сидит. –Ничего, в этом ты не виноват. Будем по возможности обходиться таблетками, – Олег попытался поймать его взгляд. Так и делали, по возможности. С тех пор немногое изменилось, и, хотя Серый и понимал, что бояться глупо и бессмысленно, это каждый раз было испытанием для обоих.

***

Сегодня выбора особо не оставалось: видимо, с кофе, который Разумовский выпил в каком-то далеко не популярном кафе, было что-то не так, и уже около часа Серого дико тошнило. Может, меньше, но ощущалось как целый день. Таблетки плавали в унитазе, измазанное рвотой полотенце лежало на полу, а легче всё не становилось. Олег предложил единственное приемлемое решение уже дважды, и Разумовский, поняв, что исторгать из себя уже нечего, как и нет сил терпеть, поворачивается к нему и грустно кивает: "Давай". Скорую они не вызывают по нескольким причинам. Во-первых, их могут найти, во-вторых, так будет намного хуже. Старались справляться самостоятельно. Олег помог Серому подняться и кое-как довёл его до дивана, а сам пошёл за лекарством. Вернувшись, он убедился, что у Разумовского ещё есть силы бояться. Меньше всего хотелось причинять ему боль и напоминать о том времени, которое Серый пытался забыть, но оставлять его дальше корчиться в ванне было нельзя. Олег протер место для инъекции антисептиком, и понял, что Серёжа держится из последних сил. Лицо Разумовского побледнело и не выражало никаких эмоций, как будто он пытался их заблокировать. Просить расслабить мышцы не было смысла – просто не получится, хотя это бы сделало легче. Рука Серого напряжена, как тетива лука, и он ничего не может с этим сделать, уже пытались. Нужно было побыстрее закончить. Как только игла начала входить под кожу, Сергей содрогнулся всем телом так, будто пытался вскочить с дивана (а может быть, он и пытался, но Олег, готовый к такому, держал его руку своей). За доли секунды Разумовскому стало совсем плохо, его кожа выглядела не намного ярче бумаги для принтера. Он сидел с закрытыми глазами и держался за край дивана свободной рукой. –Потерпи, солнце, сейчас будет небольно, – попытался успокоить его Олег. Не то чтобы это сработало. Некоторые секунды тяжелее часов. Как бы быстро ни сделал всё Волков, этого времени хватит Серёже, чтобы пройти все круги ада. Даже если он не переключится. Когда Олег вытаскивает иглу, Разумовский пару секунд сидит спокойно, чуть ли не покачиваясь, а затем, пошатнувшись, начинает падать. Волков успевает поймать его и осторожно, придерживая рыжую голову, укладывает на бок, затем встаёт и открывает окно. Серёжа приходит в себя через минуту, когда Олег сидит рядом и гладит его по запястью. Ему всё ещё нехорошо, этого только слепой не увидит. –Уже всё, – говорит Волков, хотя слово "уже" кажется не совсем уместным. Разумовский молчит, только слабо кивает. Волков приносит ему воды, и Серый берётся за стакан двумя руками, делает маленькие глотки. Неожиданно Олег слышит, как открывается входная дверь. Похоже, до начала неприятностей Разумовский вызвал Леру. А может, она сама пришла. Только немного не тогда, когда нужно было. –Невовремя, – шепчет Серый, делает вдох и выдох через рот. Видимо, от тошноты. Лера появляется в комнате, гордая и решительная. Похоже, действительно что-то сама накопала. Останавливается у стены. –Что у вас происходит? –Ничего. Лер, подожди в серверной, – отвечает Волков, не делая ни шага в её сторону. –Мгмн, – все поворачиваются к Разумовскому, но не совсем понимают смысл этой реплики, и он одними губами произносит: "Говори". –У Рубинштейна есть спонсор, и я, возможно, скоро найду его, – начинает Макарова, стараясь не обращать внимания на происходящее. – Если он не был в Сибири, то должен был от кого-то узнать об инциденте. Не так много людей в это посвятили, мы с Кризалисом собираемся проверить тех, кто мог там быть. Но я не компьютерный гений, и есть вероятность, что часть информации о том, кто там был, не найду. –Мгнм, – Серый устало кивает. Изначально идея поисков Рубинштейна ему не особенно нравилась, но в конце концов Разумовский согласился с тем, что поучаствовать всë-таки стоит. Тем более, лучше, если люди вроде Кризалиса будут на их стороне. –Он поможет, но не прямо сейчас, – перевёл Олег. Видимо, правильно, потому что нового "мгмн" не последовало. –У вас точно порядок? – недоверчиво спросила Лера. –Точно, – отрезал Волков. Когда Макарова ушла, он опустился на корточки перед Разумовским и прислонил руку к его щеке, провёл пальцем по виску. Серый слабо улыбнулся. С ним он всё вытерпит. Вечером Лера при их поддержке проникла в заброшенное здание, принадлежавшее одному из возможных "спонсоров" Рубинштейна.