Омрачение твоей души ( Darkening of your soul )

В тот момент, когда Гарри проснулся в слишком маленьком теле в шкафу под лестницей, он начал сомневаться. Все казалось таким простым, таким разумным, когда он был мертв. Теперь, вернувшись в в мир живых живых, Гарри почувствовал, как тяжесть принятых им решений давит на него. О чем он думал, возвращая Волдеморту свои воспоминания и душу. Не было никакой гарантии, что это что-то изменило с точки зрения мотиваций Волдеморта. Да, Гарри мог с состраданием относиться к 11-летнему Тому Риддлу, но он напомнил себе, что подросток Том Риддл, еще до того, как он расколол свою душу, уже был манипулятором, жадным, вором и лжецом и, безусловно, способен на убийство. Так что же создал Гарри, вернув Темному Лорду его рассудок? С другой стороны, согласно Смерти, Гарри мог просто хотеть, чтобы Волдеморт умер и это должно быть сделано. Таким образом, у него была надежная защита, к которой можно было прибегнуть, если что-то действительно пойдет не так. Если Волдеморт окажется таким же неразумным, как раньше. Но Гарри не думал, что он будет таким. Честно говоря, Гарри было любопытно, что стало бы со взрослым Томом Риддлом, если бы его душа была нетронута, а воспоминания о его поражении и смерти были свежи в его памяти. Стоит ли удивляться, что Гарри захотел увидеть это, когда часть его самого когда-то была частью Волдеморта? Гарри так не думал. Он не строил себе иллюзий по поводу того, что Том Риддл внезапно станет «хорошим», что бы это вообще ни значило. Люди пострадают, люди умрут, мир изменится. Но, возможно, миру нужно было измениться. Волшебный мир, несмотря на то, что Гарри любил его и считал своим домом, был в беспорядке. Ему не помешал бы кто-нибудь, кто пронесся бы по нему, чтобы навести порядок. И Гарри верил, что он, по крайней мере, сможет убедить этого нового и усовершенствованного Волдеморта отказаться от идей комитетов по регистрации магглорожденных и тому подобного. Шаги тети Петунии эхом отдавались в чулане, когда она спускалась по лестнице, вызывая у Гарри одновременно чувство ностальгии и укоренившегося страха. Он действительно не планировал все это до конца, не так ли? Теперь он снова застрял у Дурслей, кто знает, надолго ли, хотя сбежал от них навсегда только в прошлом году. Если бы у Гриффиндора был девиз , он был бы таким: — Мы не планируем — размышлял Гарри, отключаясь от болтовни Петунии о завтраке и вылезая из чулана. Он начал готовить завтрак с легкостью, которая даже его самого не удивила. В конце концов, он потратил годы, готовя для своих родственников, до такой степени, что доставать сковородки с беконом, яйцами и маслом стало настолько привычным делом, что Гарри мог делать это с завязанными глазами, с одной рукой, связанной за спиной. Его письмо из Хогвартса должно было прийти в тот день, и Гарри знал, что он хотел изменить в этой ситуации. Помимо этого, Гарри не был уверен. Он еще немного подумает об этом по ходу дня. Иногда Гарри по-настоящему проклинал свой импульсивный ум. Почему он не мог перенять часть расчетливого ума Тома, когда он получил часть души этого человека? Гермиона и ее экстраординарная способность все планировать тоже были бы большим подспорьем прямо сейчас. Но мысль о Гермионе вызвала острый укол в груди Гарри. О, он понимал, почему Гермиона сделала то, что сделала в суде. Она всегда очень уважала власть и никогда не лгала. И все же Гарри ожидал от нее большего. За эти годы Рон зарекомендовал себя ненадежным другом, избегая Гарри при малейшем удобном случае, бросая его, когда Гарри нуждался в нем больше всего. И Джинни… помимо ее невероятно травмирующего опыта общения с частичкой души Тома Риддла, той самой души, которая является частью души Гарри, Джинни не разговаривала с ним с тех пор, как Гарри отверг ее через неделю после финальной битвы. Он заботился о ней, любил ее больше, чем большинство людей, но после всего, через что он прошел, Гарри нуждался в тишине в своем разуме, теле и сердце, по крайней мере, на некоторое время. Джинни восприняла это не очень хорошо, и у нее была мстительная жилка шириной в милю, так что Гарри не был удивлен тем, что она сделала. Обижен, ужасно, но не удивлен. Но Гермиона… он ожидал от нее гораздо большего, намного лучшего. Гермиона была его другом во всем, никогда не бросала его, даже когда весь мир был против него, когда мужчина, которого любила Гермиона, покинул их, Гермиона была рядом с ним, лучшим другом, который у него когда-либо был. И все же во время его суда она высказала не более чем символическое возражение, да и то едва ли. О, Гарри мог это видеть. Он провел неделю в камере, неделю, где каждый сделал бы все возможное, чтобы убедить Гермиону и Рона и, возможно, всех Уизли в том, что нужно было сделать с Гарри. Гермиона сначала протестовала бы громко и убежденно, но с Кингсли и Перси, письмом и портретом Дамблдора и, возможно, даже Макгонагалл и горсткой Невыразимцев, обрушившихся на нее, Гермиона в конце концов поняла бы, почему они хотели смерти Гарри. Ей бы это не понравилось, она бы заплакала навзрыд, но она бы перестала протестовать. Да, Гарри мог видеть, как это произошло, он понимал, что она отступила бы, позволив миру убить его, но это все равно причиняло боль больше, чем что-либо когда-либо прежде. Это предательство Рона, Джинни и особенно Гермионы ранило его душу слишком глубоко . Это разрывало его душу так же, как многочисленные хладнокровные убийства разрывали душу Тома Риддла. И Гарри знал, что независимо от того, что он прекрасно понимал, он никогда больше не сможет доверять Рону, Гермионе или Джинни. Никогда больше не назовет их друзьями. Его душа была слишком измучена, слишком сломлена для этого, и именно они нанесли ей ущерб. — Мальчишка, принеси почту — Рявкнул Вернон. Гарри был так погружен в свои мысли, что чуть не пропустил это. — Да, дядя Вернон — прошептал он, вытер руки полотенцем и поспешил в коридор. Там, на коврике, под счетом и открыткой, лежало его письмо из Хогвартса. Гарри быстро засунул его в карман своих огромных джинсов и вернулся на кухню, передал счет и открытку Вернону и начал мыть посуду. Никто не обращал на него никакого внимания, когда они болтали о внезапной болезни Мардж. Вернон ушел на работу, Дадли отправился терроризировать соседей, а Петуния пошла в ванную, чтобы принять душ. Гарри быстро залез в сумочку Петунии и достал из ее бумажника пятидесятифунтовую купюру. Затем он схватил блокнот со стола Вернона и быстро написал записку. ~ Тетя Петуния, я получил письмо из Хогвартса и поехал в Лондон, чтобы купить свои принадлежности. Я верну вам 50 фунтов, которые занял сегодня вечером, когда вернусь. Я поужинаю в Лондоне. Гарри. ~ Он оставил записку на кухонном столе и вышел за дверь. Он повернул налево, к железнодорожной станции, примерно в часе ходьбы отсюда, но было еще рано, и Гарри был не против немного прогуляться. Это дало ему время подумать и, надеюсь, составить план. Его первой, очень импульсивной идеей было сбежать от Дурслей и никогда не возвращаться. Но Гарри нравилось думать, что он достаточно взрослый и мудрый, чтобы понимать, что это нереалистичная идея. По большей части потому, что Дамблдор хотел, чтобы он был у Дурслей, и то, чего Дамблдор хотел, Дамблдор получал. Гарри не строил себе иллюзий, что именно у Дамблдора была вся власть прямо сейчас. Магическая сила и политическая власть. В глазах большинства людей этот человек не мог сделать ничего плохого. Только предубежденная фракция чистокровных ненавидела его до глубины души, но они были в меньшинстве. Хотя Гарри был знаменит тем, чего не совершал, и был любимчиком общественности, даже несмотря на то, что никто не видел его на публике в течение десяти лет и никто из этих людей не знал его, у него не было политической власти. Для публики он, конечно, был ребенком, которого следовало обожать, но также и игнорировать. По крайней мере, в течение следующих нескольких лет. Публично выступать против Дамблдора сейчас было самоубийством, в переносном и буквальном смысле, поскольку Дамблдор доказал, что вполне способен приказать казнить Гарри, даже из могилы. Размышлять об этом было очень странно, но в тот момент Дамблдор был его врагом гораздо большим, чем Волдеморт. Дамблдор действительно хотел его смерти. Возможно, не сразу, но в конечном итоге, после того, как он удачно победит Волдеморта, Дамблдор увидит Гарри мертвым раз и навсегда. Итак, в интересах Гарри было оставаться вне поля зрения Дамблдора, по крайней мере, на несколько лет, пока он не станет старше и не сможет сам накопить некоторый политический вес. Или до тех пор, пока Волдеморт не придет к власти и Гарри не сможет заключить с ним сделку, но это требовало очень тщательного планирования, и Гарри отложил это на потом. На данный момент Гарри нужно было играть роль восторженного, но невежественного ребенка, а это означало остаться у Дурслей по крайней мере этим летом, но, вероятно, еще на несколько лет вперед. Это означало прийти к соглашению с ними, чтобы они оставили его в покое, пока он там. Они бы никогда не сделали такого по доброте душевной, но они были жадными людьми, а у Гарри было хранилище, полное золота. Да, после некоторого размышления Гарри решил, что самый простой способ договориться с Дурслями — это подкупить их. Гарри не мог дождаться, чтобы увидеть выражение лица Вернона, когда он предложит этому человеку деньги. Но с этим придется подождать на потом. На данный момент Гарри купил билет на поезд до Лондона, потратился на банку колы и батончик Mars, поскольку едва позавтракал, и тихо сидел рядом с пожилым джентльменом, читающим газету, пока поезд вез их в Лондон. Во время прогулки от железнодорожной станции к «Дырявому котлу» Гарри наткнулся на универмаг с огромными рекламными плакатами в витринах, и он решил посмотреть, сможет ли он купить хотя бы футболку и джинсы, которые подойдут, чтобы он выглядел немного более презентабельно в свой первый раз в Косом переулке. У него не было намерения, чтобы кто-нибудь узнал, кто он такой, но даже тогда внешний вид, более собранный, чем у мальчишки, одетого в безразмерные лохмотья, сослужил бы ему хорошую службу. Он рассказал продавцу какую-то веселую историю о том, как его мать делала покупки в другом отделе магазина, но разрешила ему купить кое-что из одежды для себя, потому что, в конце концов, он был большим мальчиком. Дама с бейджиком, на котором было написано «Пола», проглотила это и помогла ему найти пару хороших джинсов и светло-голубую рубашку поло, а также простое нижнее белье и носки, всего за чуть меньше десяти фунтов. И еще за десять фунтов она нашла ему пару красных кроссовок его размера. Она даже срезала с него бирки после того, как он заплатил, чтобы Гарри мог надеть одежду и смоделировать ее для своей матери. Его старую одежду и обувь сложили в пластиковый пакет, который он планировал выбросить в первое попавшееся мусорное ведро, а по пути к двери он взял бейсболку с надписью «ЛОНДОН» красными буквами из корзины с уцененными вещами всего за 50 пенсов. Любуясь своим отражением в витрине магазина, Гарри подумал, что, возможно, вернется в магазин, чтобы купить более приличную одежду после того, как получит деньги из своего сейфа. Мерлин знал, что в своей прошлой жизни он выглядел как бродяга во время своего первого года в Хогвартсе, когда на нем не было школьной мантии. Даже при том, что Гарри знал, что это не его вина, это все равно наполнило его странным чувством стыда. Кроме того, не только тщеславие толкало его на подобные покупки. Гарри был полон решимости представить себя Волшебному миру нормальным, порядочным человеком. Он знал, что первое впечатление очень важно. Когда ему было одиннадцать, в первый раз ни одна из этих вещей даже не приходила ему в голову, но сейчас Гарри был старше, по крайней мере мысленно, и он знал, как важно создать хорошую репутацию на долгие годы, и то, как он выглядел, сыграло в этом определенную роль, независимо от того, заботился он о своей внешности или нет. В «Дырявом котле» было не так уж много народу, и Том открыл для него дверь в Косой переулок, даже не взглянув на Гарри, списав его со счетов как очередного магглорожденного, которого он видел заходящим в его паб изо дня в день. Гарри позволил себе на мгновение насладиться видами и звуками Косого переулка таким, каким он был, не будучи опустошен войной. Он глубоко вздохнул и пробрался сквозь толпу по пути в Гринготтс, надежно натягивая бейсболку на голову, чтобы скрыть свой шрам. Никто не обратил на него никакого внимания, и Гарри понял, что это, вероятно, потому, что Гарри Поттера еще никто не ждал. В его прошлой жизни Дурсли потратили почти неделю, уклоняясь от писем, и Гарри добрался до Косого переулка в свой день рождения. И все знали, когда у Гарри Поттера день рождения, поэтому они присматривали за ним. Но теперь Гарри приехал на неделю раньше, к его большому удовольствию. Он надеялся, что это означало спокойный поход по магазинам. Оказавшись в Гринготтсе, Гарри встал в очередь к кассиру. Он был очень рад, что на этот раз ему еще не пришлось вламываться в банк. И он бы этого не сделал, если бы мог удержаться, потому что переосмысление этого было очень дорогостоящим кошмаром. У Рона и Гермионы не было лишнего Кната на двоих, так что Гарри пришлось оплачивать их часть ущерба так же, как и свою собственную. Это стоило ему большей части золота Сириуса, которое он унаследовал, чтобы удовлетворить гоблинов и удержать их от требования его головы. — Следующий! — — Привет — сказал Гарри, пытаясь казаться умным, но пока еще невежественным ребенком. — Мои родители оставили мне здесь сейф, моя тетя сказала мне, но у нее не было ключа, и она тоже не знала, куда он делся после смерти моих родителей -. — Имя? — спросил гоблин скучающим тоном. — Гарри Поттер — тихо сказал Гарри. — Я также хотел бы знать, сколько денег в моем хранилище, пожалуйста -. Услышав его имя, казалось, он привлек внимание гоблина, и он быстро оглядел Гарри с ног до головы. — Крюкохват! Хранилище этого ребенка нуждается в повторном вводе ключа. Дитя, иди с Грипхуком -. Гарри послушно последовал за тихим Крюкохватом в маленький офис в задней части банка. Как только они сели за деревянный стол внутри, Крюкохват вручил Гарри золотую иглу и лист пергамента. -Три капли крови на пергаменте, чтобы подтвердить вашу личность-. Гарри уколол палец, выдавил необходимые капли и с удивлением наблюдал, как на пергаменте появилось генеалогическое древо, насчитывающее три поколения, линии и имена, расходящиеся веером от капель крови. Там не было никаких сюрпризов, которые Гарри мог увидеть. Джеймс и Лили Поттер были его родителями. — Это достаточное подтверждение. Замена ключа в вашем хранилище стоит пятьдесят галеонов -. Гарри зашипел от тихого возмущения.- Ни в коем случае. Двадцать -. Бровь Крюкохвата удивленно дернулась. -Тридцать пять -. — Тридцать -. — Тридцать приемлемо. Банковские выписки были приостановлены с тех пор, как владелец хранилища был младенцем десять лет назад. Хотели бы вы получить выписки сейчас? — — Да, пожалуйста -. — Это составит пять Галеонов в год — сказал Крюкохват, поворачиваясь в своем кресле и роясь в шкафу позади себя. Он вытащил несколько листов пергамента и протянул их Гарри. — Это за последнее десятилетие. Новые будут предоставляться ежеквартально с каждой совиной почтой -. — Спасибо, все в порядке — сказал Гарри, просматривая свои заявления, в то время как Грипхук достал новый ключ и начал шептать над ним на языке, которого Гарри не понимал. В своей предыдущей жизни Гарри никогда на самом деле не видел описания своего хранилища. Первые несколько лет своей учебы в Хогвартсе он не думал спрашивать об этом, а позже были Волдеморт и война, и Гарри не разрешалось просто посещать Косой переулок, когда он хотел. Гарри был рад отметить, что в заявлениях не было ничего предосудительного, когда дело касалось его хранилища. За последние десять лет ничего не пропало, так что Дурсли не лгали, когда сказали ему, что не получают ни пенни на его содержание. И Дамблдор тоже не воспользовался золотом Гарри. Гарри получил несколько приличных сумм денег за эти годы, бездетные волшебники или ведьмы оставили ему наследство, насколько он мог судить. Ни одна из этих сумм не была значительной, но в сумме в хранилище находилось чуть более 16 000 галлеонов. Обменный курс к фунтам составлял пять фунтов за галлеон, так что в распоряжении Гарри было около 80 000 фунтов. Приятно, конечно, но ничего такого, чего хватило бы ему надолго, как только он стал взрослым и закончил Хогвартс, и ему нужно было самому оплачивать свои счета. Но сейчас, по крайней мере, Гарри не нужно было беспокоиться о деньгах. Кроме того, у него было несколько идей, как пополнить свое хранилище золотом в ближайшие годы. Некоторые люди, возможно, Рон, могли бы ожидать, что Гарри будет богаче, но Гарри не был удивлен. Сириус рассказал ему несколько вещей, и он немного присмотрелся к своей семье на шестом курсе с помощью Гермионы. Он знал, что его дедушка Флимонт в юности изобрел несколько зелий, которые на какое-то время принесли ему неплохую сумму золота. Но эксклюзивные контракты на зелья действовали всего 20 лет. В течение этого времени изобретателю платили небольшой процент с каждого проданного зелья. Но после этого они ничего не получали. И насколько Гарри знал, в своей дальнейшей жизни Флимонт больше не зарабатывал никаких денег, просто жил на свои сбережения. Его бабушка Юфимия работала вместе со своим мужем, управляя коммерческой частью зельеварения Флимонта, и, таким образом, также не приносила дополнительного дохода. Дом, которым они владели, сгорел во время нападения Пожирателей Смерти за год до их смерти, а оставшаяся земля давно была продана. И его родители, сражаясь на войне и прячась от Волдеморта, тоже ничего не добавили, просто тратили золото, чтобы жить своей жизнью. Гарри считал, что ему повезло, что у него было столько, сколько он имел. — Все в порядке? — Спросил Крюкохват, закончив накладывать чары на новый ключ. — Да, спасибо. Я бы хотел сейчас достать несколько галлеонов из своего хранилища и обменять их на магловские фунты -. — За обмен галеонов на маггловские деньги взимается фиксированная плата в размере трех галеонов — сказал ему Крюкохват, вручая Гарри его ключ.- Не потеряйте это -. — Конечно — сказал Гарри со вздохом и кивком, выходя вслед за Грипхуком из офиса и садясь в тележку. В своем хранилище Гарри купил зачарованный кошелек с деньгами у Грипхука еще за четыре галлеона и пополнил его по меньшей мере на 500 галлеонов. Возможно, это было немного чересчур, и Гарри не собирался тратить их все, но он понятия не имел, какие планы Дамблдор может осуществить в ближайшие годы и когда он снова сможет попасть в Гринготтс. Грипхук обменял для него 200 Галеонов на тысячу фунтов, и на этом Гарри закончил свои дела в банке. Его следующей остановкой был магазин багажа, потому что ему сразу же понадобился чемодан для хранения других покупок. Он выбрал немного более модную модель, чем его предыдущий стандартный школьный чемодан, но ничего слишком вызывающего. Его новый чемодан был матово-черного цвета с серебристой металлической отделкой. Внутри у него было три отделения. Одно для его повседневных вещей, одно для книг и одно отделение для хранения вещей, которое можно было использовать как гардероб. Единственным дополнением, которое он попросил отдел продаж разместить на чемодане, была возможность уменьшать и увеличивать его одним касанием волшебной палочки, не оставляя следов. Было бы очень полезно, если бы он, в конце концов, мог хранить все свое имущество в кармане. После этого Гарри терпел суету мадам Малкин, когда она снимала с него мерки для школьной формы. Гарри купил стандартную мантию, но добавил немного приличной зимней одежды и немного волшебной одежды для отдыха в виде черных брюк и двух белых рубашек на пуговицах. Он забрел в боковой переулок и обнаружил букинистический магазин и магического окулиста. Он посетил оба. Окулист сказал ему, что есть способ навсегда вылечить его глаза, который заключается в закапывании нескольких капель зелья в глаза перед сном в течение месяца. Зелье стоило 75 галеонов, но Гарри решил, что оно того стоило, и купил флакон. В книжном магазине он купил книги из своего списка, все они в приличном состоянии. Зачем тратить деньги на новые книги, когда вполне подойдут подержанные? Гарри планировал побаловать себя несколькими вещами, такими как зелье для глаз, но на остальное он собирался потратить как можно меньше. Он подобрал еще несколько интересных подержанных книг. Одно руководство для начинающих по Древним рунам, одно по арифмантике, несколько защитных титулов, два по защите, книга по общим магическим законам и книга по искусствам Разума. Гарри отчаянно нуждался в изучении окклюменции, если он хотел не допустить проникновения в свою голову Дамблдора и Снейпа. Он посетил еще несколько магазинов, покупая такие вещи, как ингредиенты для зелий, пергамент и перья, котел и весы. Он увидел несколько знакомых лиц в толпе. Чжоу Чанг со своей матерью, какой-то старший Хаффлпаффец, имя которого он забыл, но который был в команде по квиддичу, Кормак Маклагген и некоторые другие, которых он видел в Хогвартсе. Гарри проигнорировал их всех и отправился за покупками. В аптеке Гарри спросил продавца, есть ли у них питательные зелья или что-то подобное. Продавщица, жизнерадостная молодая женщина, вручила Гарри несколько зелий, которые использовались, чтобы помочь кому-то восстановиться после потери веса из-за болезни. Она порекомендовала ему принимать по одному зелью каждый день в течение двух недель, поэтому Гарри купил 14 флаконов. Надеюсь, что это поможет ему пополнить свое тощее тело мясом и побороть недоедание, от которого, как он знал, он страдал в своем нынешнем физическом возрасте. В его предыдущей жизни проблема в конце концов разрешилась сама собой, благодаря хорошему питанию в Хогвартсе большую часть года, но не помешало бы дать его маленькому телу фору в заживлении. Он оставил две самые важные вещи напоследок. Свою палочку и Хедвиг. Он ужасно скучал по своей первой подруге, и хотя Гарри знал, что она никогда не будет его прежней Хедвиг, он все еще хотел, чтобы она была рядом. Посетив сначала зоомагазин, он держал в руках клетку со своей прекрасной снежной совой внутри. — Привет, Хедвиг, моя милая девочка — прошептал Гарри, его глаза были немного влажными, когда он погладил ее мягкую грудь через решетку. — Я скучал по тебе -. Хедвиг тихонько ухнула, глядя на него умными глазами. Олливандер был его последней остановкой на этот день. Олливандер поприветствовал его так, как Гарри помнил это, и Гарри подыграл ему. Он отступил за пределы досягаемости только тогда, когда Олливандер попытался дотронуться до его шрама, и Олливандер одарил его извиняющейся улыбкой, прежде чем вручить ему палочку. За этим последовало полчаса размахивания палочками и взрыва части магазина Олливандера, пока, наконец, он снова не взял свою палочку, остролист и перо феникса. — Любопытно — сказал Олливандер. — Мне также понадобится нарукавная кобура — сказал Гарри, игнорируя попытку Олливандера изобразить таинственность. В конце концов, он уже знал. Пристегнув волшебную палочку к руке и расплатившись десятью галеонами, Гарри вышел из магазина и полным составом покинул Косую Аллею. Хедвиг выпустил на свободу и велел лететь к дому номер 4 по Тисовой улице в Литтл-Уингинге, ее клетку положил в чемодан, а чемодан — в свой карман. Гарри любил магию. Он поздно пообедал или пораньше поужинал в ресторане быстрого питания, где подавали жареную курицу и чипсы, просто потому, что мог, а затем быстро зашел в универмаг, чтобы купить еще кое-что, в основном одежду, но также несколько блокнотов и ручек. К тому времени он был измотан, эмоционально истощен и готов лечь спать. Вызвав автобус «Чёрный рыцарь», он понял, что пока не может отдыхать. Ему нужно было подкупить родственников. После бешеной, но быстрой поездки обратно в Суррей Гарри вошел в дом Дурслей. — Вот ваши деньги, тетя Петуния — сказал Гарри, протягивая тете пятидесятифунтовую купюру, когда она ворвалась в коридор, сопровождаемая Верноном. Гарри поднял руку в ответ на готовящуюся тираду Вернона. — У меня к тебе деловое предложение, дядя. Мои родители оставили мне немного денег, и я готов поделиться, но есть условия -. Вернон закрыл рот и проницательно посмотрел на Гарри. — Сколько? И на каких условиях? — — Я буду давать вам 250 фунтов в месяц в течение трех месяцев в году, когда я буду оставаться здесь, начиная с этого года. Взамен ты отдашь мне вторую спальню Дадли и будешь кормить меня полноценным питанием три раза в день. Я буду ухаживать за садом, поскольку мне это нравится, и я буду готовить три раза в неделю, какие блюда — на ваш выбор. Я также буду убирать ванную и пылесосить дом раз в неделю, а также поддерживать чистоту в своей комнате. Ты больше не будешь поручать мне работу по дому, ты оставишь меня в покое и позволишь мне уйти на целый день, если я захочу -. Вернон сузил глаза, скривив губы. — Ты хочешь многого за малое, мальчик. Мы будем брать 500 фунтов в месяц -. Фыркнув, Гарри покачал головой. — Я готов поднять ставку до 350 фунтов в месяц, соглашайтесь на это или ничего не дам. Если ты уйдешь, я все равно буду вынужден жить здесь, а вы ничего не получите — — Хм -. Вернон медленно кивнул, в то время как Петуния переводила взгляд с него на Гарри и тоже кивнула.- Мы будем брать 350 фунтов в месяц авансом — — Нет, 700 сейчас и последние 350 в конце августа, когда я уйду в школу -. — Хорошо, при условии, что ты оставишь свои причуды при себе и не побеспокоишь нас, хороших, нормальных людей. А вторую спальню Дадли ты можешь убрать сам -. Гарри ухмыльнулся и помчался вверх по лестнице. — Я сейчас же принесу вам эти деньги, дядя -. Вручая Вернону семь банкнот по сто фунтов, Гарри подсчитал, что если он останется у Дурслей на семь лет, это обойдется ему в 7350 фунтов. Да, это большие деньги, но, в конечном счете, небольшая цена за то, чтобы тебя нормально кормили и по большей части оставляли в покое. Гарри был рад заплатить эту цену, учитывая, каким ужасным было его лето с Дурслями в прошлой жизни. В тот вечер Вернон и Петуния повели Дадли в кино и поужинали в его любимом ресторане после того, как дорогой Даддерс закатил истерику, обнаружив Гарри во второй спальне. Гарри проигнорировал его и продолжил разбирать весь хлам в комнате, выбросив большую его часть в несколько пакетов для мусора. Он провел тихий вечер, наводя порядок в своей комнате. Это все еще была маленькая комната, заставленная потертой мебелью, но это была комната Гарри, и он был рад вернуть ее. Прежде чем лечь спать, он быстро написал Макгонагалл письмо о согласии, в котором говорилось, что он согласен со со своим зачислением и что его тетя водила его по магазинам. Надеясь, что это удовлетворит деканов Хогвартса и удержит Хагрида от взлома входной двери Дурслей. Гарри любил Хагрида, но Хагрид был слишком близким человеком Дамблдора, чтобы на этот раз считать его другом. — Готова к поездке в Хогвартс, Хедвиг? — Спросил Гарри свою сову, когда она сидела на подоконнике, наблюдая за его работой. В ответ Хедвиг вытянула ногу, и Гарри привязал к ней письмо. — Это адресовано профессору Макгонагалл в Хогвартс. Спасибо, девочка -. Хедвиг мотнула головой, расправила крылья и взмыла в небо. Гарри смотрел, как она улетает, с теплым чувством в груди. Зная, что единственным настоящим другом, который у него когда-либо был — это сова. Его прекрасная Букля, которая приняла на себя смертельное проклятие ради него. Вот только это было неправдой, не так ли. Был еще один друг-не человек, который отдал свою жизнь за Гарри. Домовой эльф Добби все еще был на службе у Малфоев, и Гарри понятия не имел, будет ли на этот раз ему дан шанс обманом заставить Люциуса Малфоя освободить Добби, поскольку он не собирался позволять дневниковому крестражу снова сеять хаос в Хогвартсе с помощью василиска. Если Смерть сделала свою работу, то больше не было даже дневникового крестража. Но был еще один домашний эльф, который оказался хорошим, верным другом, как только Гарри завоевал его расположение. И этот домашний эльф официально принадлежал его крестному отцу, так что у Гарри, как у наследника Сириуса, был шанс встретиться с Кричером и убедить его работать на Гарри. И поскольку Гарри знал все о мастере Регулусе и его героической жертве, он точно знал, как это сделать. Ага, решил Гарри, забираясь в свою кровать, измученный, но чувствующий себя очень хорошо. Завтра он нанесет визит на площадь Гриммо.