"Я особо не помню, но..."
22 июня 2023 г., 11:53
— Ах ты кобель проклятый! На мою жену глаз положил? Я тебе щас пятки поотрываю, голожопый ублюдок!
— Мужик, хоть от жопы моей взгляд отведи, не по христиански это!
Что здесь происходит? Да я и сам не понимаю особо, честно говоря. Так что давайте начнём по порядку.
***
Дело было вечером, делать было нечего. Ладно, точнее говоря было ранее утро, извиняюсь. Я опять ночь рубился в кс-ку и уснул только в пятом часу утра, намереваясь отлёживать бока до вечера, симфонично храпя и видя сны с какой-то анимешной вакханалией. Но вот не задача, буквально через 20 минут после отруба я подорвался с кровати от того, что входную дверь кто-то бесщадно тарабанят. Очко поджалось неистово. Маньяк? Коллекторы? Может, я соседей затопить успел? Черт его знает. Выхожу из комнаты на цыпочках, на поворотах немного поскальзываясь из-за чертовых носков, которые спокойно не могут существовать по линолеуму. Подхожу к двери, опираюсь ладонями о железную дверь и намереваюсь посмотреть в глазок, как в дверь начинают стучать с новой силой, так еще и орать: — А ну вылезай! Ей богу, Добрыня Никтич какой-то. Я еще пару секунд стою в сгорбленной позе с ошалевшими глазами, пока до меня не доходит. — Батя, ты что ли? — Ну не Бабка-ёжка же! Открывай давай! — Лучше уж ёжка эта, ей богу, я так в штаны наложил, что из всех кирпичей этих усадьбу возвести можно…— бормочу я, открывая дверь и отлетаю в сторону от того, почти припечатывшись к стене от бесцеремонно вошедшего отца, что своим массивным пузом толкнул дверь еще больше, проходя во внутрь, скрипя своими излюбившимися резиновыми говнодавами. — Только вот ты без штанов, дурачок лохматый. Собирайся давай, у тебя 10 минут. Я так и стою, прижатый дверью, и пытаюсь одновременно догнать суть происходящего, осознать, принять и сверху еще преисполниться в сознании, чтоб уж точно не ляпнуть какой-нибудь херни. Батя у меня страшным человеком бывает, особенно с утра. Только вот я тупой. — Зачем? — В деревню поедем. — Зачем? — В огороде поработать надо. — Зачем? — Ты в попугайчики заделался, что ли? Зачем да зачем. Давай собирайся, у тебя уже 8 минут осталось. — Зачем? — Я тебе щас как дам! Я ничего не понял, конечно, но на сверкающих пятках побежал в комнату. Начал скидывать какие-то вещи, которые первые под руку попались, в рюкзак, параллельно натягивая спортивки и полез в шкаф за какой-нибудь худи. Отрыв старёханькую кофту, немного погрустив над ней, потому что выглядела она так, будто прошла афганскую войну, так плюсом и голуби сверху насрали. А она еще и розовая. Ужас сущий, но натягиваю эту шнягу, морщась от едкого запаха чего-то будто сгнившего. Захлопнув дверцу шкафа, я немного подпрыгнул от громкого звука и отражения в зеркале. — Иисусе. Взлохмаченные волосы выглядели так, будто меня пару раз шендорахнуло током, на лице виднеется колючая щетина, а тело худощавое, как у Кощея, ей богу. Так еще и волосатый. Прямо мужчина я дивный, конечно. Вы не подумайте, что я верующий, но подобная утренняя «шоковая терапия» заставляет поверить во все высшие существа, ну согласитесь. Вылетаю из комнаты, вмиг окидывая развалившегося отца на маленьком диванчике, который попивает что-то из цветастой кружки и молча наблюдает за тем, как я бегаю в панике по квартире. Деловой он дядька такой. Забегая в ванную, я быстро сметаю в тот же рюкзак зубную щетку и немного средств для ухода за кожей, не забывая про бритву и буквально через секунду оказываюсь на пороге, немного покачиваясь и пытаясь отдышаться. — Умница какой. Отец также вальяжно, как и зашел, выходит из квартиры, а я проклинаю всё на чем свет стоит, закрывая входную дверь. Садясь в отцовскую старенькую Гранд Витару, я уже предвещал очень насыщенный день.***
Подъезжая к бабушкиному дому и слушая гороскоп по радио, пытаясь не заснуть, я пытался настроится на позитивный лад и прокручивал приятные детские воспоминания с этой деревушки. Не смотря на то, что меня не особенно любили местные пацанские кампашки за то, что я постоянно возился и играл с девчонками в феечек винкс, проводить здесь время было всегда классно. Еле передвигая ногами и заходя на крыльцо домика, я намеревался открыть дверь, как она мне с размаху прилетает по лбу. Чертовы двери. Сегодня у меня к ним особенная ненависть. — Хосочек, солнышко моё! Ты уж прости бабулю, силы не рассчитала! — низенькая бабушка в кухонном фартуке налетает с объятиями, поглаживая меня по голове и что-то еще улюлюкает про то, что теперь в этом лесу на одну шишку больше. Вдыхая сливочный аромат и запах травяного шампуня, я немного расслабляюсь. Соскучился все-таки по этой старушке. — Привет, бабуль. Да всё хорошо, чего ты? — Ну смотри мне. Блинчиков хочешь? Не ешь поди совсем, вон какой худущий, ужас! Давай-давай, проходи в дом, я тебе сейчас еще травяной чаёк заварю. Ёнсоль, а ты сбегай за клубникой и жимолостью, да приходи сам кушать. — Хорошо, матушка. Отец улыбнулся и пошел в огород, а вот я от слов «блинчики» и «клубника» выглядел, как Рокфор при упоминании сыра из того глупого мультика про Чипа и Дейла, и сразу стартанул на кухню, даже не садясь, запихивая в рот блинчик, стона почти неприлично от этого божественного вкуса бабушкиной стряпни. — Внучок, милый мой, хоть попку свою прижми, — бабушка мило хохочет и заливает кипятком обещанный травяной чай. Я же все-таки сажусь, продолжая уминать стряпню и блаженно откидываюсь на спинку деревянного скрипучего стула. — Бабуля, ты лучшая… Пока старушка подглаживает меня бережно по волосам, заходит отец, брякая железной тарелкой с ягодами по столу, берет блин, откусывает и начинает говорить: — Так, сын, планы на день такие: ты сейчас пойди в баню, умойся хоть, потом в огород, будешь полоть грядки, а я дрова колоть буду, — мужчина прерывается, чтобы откусить еще кусок, — дальше, до вечера, занимайся чем хочешь. А, — Ёнсоль давится и откашливается, попутно что-то вспоминая, — должен прийти дядя Хан часа в четыре вечера. Помнишь его хоть? Я немного задумываюсь и киваю. Помню этого дядьку, веселый такой, хоть и недалёкий, дружил раньше с его дочкой, с которой меня всё свести хотели. — Ну вот, он самогонку свою принесёт, так что если хочешь, присоединяйся. Вещь эта, конечно, прекрасная, но ты много не пей, а то ухрюкаешься в момент. — мужчина немного посмеивается и опять давится. Да, день и вправду будет веселым.***
Выхожу из бани в одном полотенце, вдыхая полной грудью и проводя рукой по теперь побритому лицу, и немного улыбаюсь. В деревне хорошо. Прохожу в дом, направляясь в свою комнату, но вспоминаю, что оставил рюкзак в коридоре. Возвращаюсь и быстренько возвращаюсь в комнату, на ходу срывая полотенце и падаю задницей на скрипучую деревянную кровать, немного жмурясь от твердой поверхности и боли в пояснице, но моментально начинаю рыться в рюкзаке, ища одежду. Футболка есть, шорты домашние есть… — А трусы где? Помню же, что в рюкзак кидал…— бормочу тихо, продолжая рыться, — О! — рука нащупывает тонкую ткань и тянется со дна, — … Бля, это че? — перед глазами появляются женские кружевные трусики, которые я верчу в руках и не могу откуда они, черт возьми, взялись, — Пиздец, это что за хуйня? — вмиг в голове пролетают моменты, когда около месяца назад один из моих корешей, который со мной жил некоторое время, приводил какую-то знакомую девчонку ради плотских утех, а он мне потом еще твердил, что она где-то трусы у меня посеяла, я сам забил хуй на эту заяву, а тут на тебе, — Презент. Ну и че мне с этим делать? Щеголять в них? А если мужики в баню позовут? Засмеют же! — я немного испуганно бурчу, но надеваю это недоразумение, пытаясь поудобнее уложить член и бегу в коридор, чтобы в зеркале осмотреть себя, — Похож на мальчика по вызову какого-то. Что ни день, то пиздень, ей богу… — Я этого не видел и не слышал. Испуганно оборачиваюсь в сторону дверного проёма и вижу ошарашенного батю, стоящий с выпученными глазами, который как в трансе разворачивается, почти врезается в косяк, и уходит в неизвестном направлении. Пиздец.***
Все еще под впечатлением, я полю грядки, воткнув в уши наушники, слушаю какой-то опенинг из аниме, пытаясь не попадаться на глаза бате. Какой же стыд. Да еще и неудобно в этом ужасно в этом «кружевном недорозумении» на корточках сидеть. Когда руки доходят до грядок с клубникой, я не удерживаюсь и начинаю срывать ягоды, сразу отправляя в рот, смачно жуя и закатывая глаза от удовольствия. — Это просто пища богов… Пытаясь совладать с желанием зажевать всю клубнику вместе с самой грядкой, для пикантности, так сказать, я продолжаю вырывать сорняки и лишнюю траву, краем уха слыша звук колки дров за другой стороной дома. Но в какой-то момент я не удерживаюсь, смотря на спелую красную ягоду в совсем близкой доступности и наклоняю лицо, чтобы сорвать её ртом. Хватая зубами свою «цель», я слышу, сквозь музыку в наушниках, мужской кашель подле себя. Подлетаю с колен, смахивая с подбородка землю, срываю «уши» и смотрю на пришедшего. Худощавый взрослый мужчина со смешком в глазах смотрит на меня и протягивает свою массивную ладонь. Дядя Хан. — Здраствуй, Хосок, давно тебя здесь не видел, так вымахал. Как жизнь молодая? — Здравствуйте! Всё хорошо, вы сами как? Как Наён? — Да по-тихоньку, живём и не жалуемся. Наён-ка вон замуж вышла, — дядя как-то недовольно прищурился, но потом опять натянул свою улыбочкую, — Отдыхает здесь тоже, загарает сейчас. Хочешь повидаться? — Было бы славно, а то давно не виделись… Смущенно вытираю рот и отряхиваю колени, я вспоминаю эту несносную девчонку. Интересно, как она сейчас выглядит? Мы виделись в последний раз, когда нам было по 17, а потом через время разъехались по другим городам из-за учёбы и совсем связь оборвали. Она всегда была миниатюрой красоткой с ореховыми глазами и черными волосами, очень милая, но с вечно безумными идеями. Я бы даже назвал её своей первой платонической любовью, если не одно «но», которое я осознаю чуть позже, только вот дальше держаний за ручку и совместных ночных прогулок по деревне у нас ничего не было. Выходя за ограду и направляясь в сторону дома семьи дяди Хана, мы еще немного поболтали с мужчиной и, дойдя до ворот, моё сердце немного затрепетало от волнения. Через открытую калитку можно было увидеть было увидеть девушку, лежавшую на покрывале в солнечных очках и полосатом купальнике, а рядом лежала старая черная собака, как помню, его звали Рэм. — Дочь, к тебе тут Хосок пришел! Девушка подрывается, садится, убирая очки на голову, и улыбается. Она чутка пополнена, но фигуру ей это точно не подпортило, а длинные черные волосы теперь стали короткими и переливаются на солнце пшеничным блондом. Но она все такая же красивая. — Хосок, я так рада тебя видеть! Падай ко мне загарать, поболтаем. Не помню сколько времени прошло после того, как я лёг рядом с ней и мы начали болтать, ибо солнце уже стало не таким палящим, а со стороны моего дома стал слышен мужской пьяный смех. Мы были соседями, так что нам не хватило труда расслышать голос моего отца и дяди Хана, которые глупо шутили про свиноматки. Мы с Наён поморщились, но тоже посмеялись. — Слушай, папа твой рассказывал, что ты замуж вышла, а ты про своего мужа так ни разу и не упомянула. У вас всё хорошо? — Ну… — девушка замялась и перевернулась со спины на бок, поджав колени, — Я бы не сказала, что всё супер хорошо…Ты только никому не рассказывай, хорошо? — умоляюще посмотрела на меня и, дождавшись моего кивка, заговорила — Мы поженились, когда мне было 20, а ему 28. Я была глупой и думала, мол, какого я мужика отрыла, просто вау! Он и зарабатывал хорошо, и заботливый, и квартира своя есть, так еще и хуй огромный, ха-ха, прости — девушка посмеялась, смотря на моё скукожившееся лицо, — У его семьи бизнес по охотничьему хозяйству, так что он еще не только в достатке, но еще и сильный мужчина, который меня может защитить и от зверюги, и от человечка какого-нибудь нехорошего, почти всегда с ружьем ходит. Думала, какой он крутой и опасный, ну, ты понимаешь? — киваю для вида и всё равно не вдупляю к чему она ведет, — Так вот, мы встречаться начали, когда мне 19 было. Представь молодую девчонку, за которой ухлёстывает взрослый, крутой мужик, так еще и замуж зовет. Конечно же, я пала перед его чарами, поженились, начали жить вместе с его семьей и все хорошо было до поры до времени. А потом у него родители погибли, сгорели заживо у себя же в доме, пока мы гостили у папы здесь. Остались без ничего. Без дома, денег, вещей и так далее. Он очень тяжело это переживал, потерял семью все-таки, да и бизнес тоже пошел на спад. Жили с ним здесь около полугода, но семья моя его изначально не очень принимала, честно говоря. Хватался за меня, как за спасательный круг, я пыталась помочь, чем могла, но получалось, видимо, не очень. Он ко мне охладел в скором времени. Начал пытаться вернуть бизнес, съехал в город, мы почти не виделись, только он иногда заезжал сюда на пару деньков, помогал с хозяйством, трахал меня и уезжал. Мне, конечно, обидно было очень, хоть я и пыталась его понять…По итогу я ушла от него, оборвала связи…Да-да, вижу твой взгляд, я знаю что поступила нехорошо по отношению к нему, но и ты меня пойми: я молодая девушка, которая нагуляться не успела, как оказалась замужней и сверху еще посыпались всякие такие проблемы, которые мне неподвластны. Понимаешь? — я опять кивнул, хотя в груди что-то неодобрительно заскребло, — Я подавала на развод, но он мне его не давал, говорил, мол, любит ужасно, чтоб я подождала, пока он все проблемы решит и мы заживем, как нормальные люди… Ага, а мне что это время все делать? Сказала, чтоб и приходил, когда эти проблемы решит. Я продолжила учёбу, переехала в общежитие, на работу устроилась, обзавелась друзьями и кутила на всю, ух! Родители уже надеялись, что мы разведемся наконец-то, видя, что я зажила, цвету и пахну, так сказать. А он объявился спустя год, недавно совсем, пару месяцев назад. Приехал на крутой тачке, с цветами, по классике жанра, умолял вернуться. Я сначала нос воротила, бегала от него, а он меня подарками задаривал, ухажеров отгонял, по пятам ходил и настаивал. Он квартирой в центре города обзавелся за это время, денег дохера, ну я и сдалась по итогу. Вот пытаемся отношения наладить, но как-то хреново получается, конечно… — девушка опять перевернулась на спину и тяжело вздохнула, — честно говоря, я скучаю по тусовкам всяким, мужскому вниманию и пониманию тому, что я никому ничего не обязана, а тут этот то меня опять дома держит, ревнует ко всем, то сам меня недели три назад сюда отправил, говорит, чтоб отдохнула хорошо, с родителями повидалась, сами они его принципиально в дом не впускают больше. А он сам пропал опять куда-то, изредка только звонит и интересуется делами. Но мне, с одной стороны, грех жаловаться, да? Хожу в крутых шмотках, у меня айфон последней модели, украшения всякие дорогие и любящий мужчина, с которым крутой секс. Но это все не то… — Наён опять грустно выдыхает и переводит взгляд на меня, долго смотрит, пока я пытаюсь переварить информацию. Она хочет еще что-то сказать, как во двор вваливаются пьяные и веселые мужчины в виде наших отцов. — Эй, Хосок-а, прекращай клеится к моей дочурке и пошли пить! А то еще этот бешенный приедет и отмудохает тебя. Я сглотнул, мельком посмотрел на еще больше погрустневшую Наён, улыбнулся и пошел за мужчинами в бабулин дом.***
Помню ли я какая это по счету стопка? Нет. Помню ли я, как мы начали с дядей Ханом обсуждать нашествие клопов? Тоже нет, но всё это мне казалось очень даже забавным. — Вот ты зараза, сознавайся, что у тебя туз! — отец раздраженно смотрел то на меня, то на свои карты, думая, как отбиться от бубнового вальта, пока я был абсолютно спокоен, имея за спиной уже четыре выигрыша в «дурака» и увлеченно слушал о том, как те самые чертовы клопы искусали на днях дядю Хана и немного поморщился. Не люблю я насекомых этих всяких. Мерзкие создания. — Так ты прикинь, я трусы снимаю, а один из этих тварей у меня под яйцами прямо засел! — я морщусь на эти слова, ёрзая на стуле, ощущая как трётся забытая кружевная ткань о мой «перчик», борясь с желанием после этих слов весь обмыться. — Фу, какая гадость… — Да и не то что бы, так эти гады и еще и… На кухню забегает девушка, немного морщиться от едкого запаха алкоголя, натянуто улыбается и смотрит на своего отца. — Пап, там мама баню затопила, зовёт вас. — переводит взгляд на меня и незаметно для всех ухмыляется, — Сказала, чтобы Хосок первый шел, он же у нас не любит адскую парилку, поэтому я его у вас забираю, — Наён подходит, поднимает меня со стула, хватает под локоть, ибо я немного шатался от ударившего в голову самогона и нихуя не понимал, глупо улыбаясь, совершенно забывая надеть кроссовки, щеголяя по дороге до территории дома дяди Хана, ойкая каждый раз, наступая облаченными лишь в носки ступнями на мелкие камни. И, честно говоря, я не особо помню как мы оказались в предбаннике. И тем более не помню того, как меня прижали к стене, горячо дыша в шею. Вот те на. — Подожди, а как же твой муж… — хотел я возразить, напрягая свой оставшийся рассудок, но мне заткнули рот маленькой ладошкой. — Помолчи. Плевать вообще на него. Я все хотела сказать, что ты мне давно очень нравишься… — её ладошка с моего лица ползёт по груди, минуя живот и приземляясь на шорты в районе паха, сжимая через ткань мой член. Дыхание спирает. Бля. Когда её руки намереваются проскользнуть под шорты, а её губы уже горячо дышат в мои, я резко трезвею. Потому что вспоминаю о чертовом «кружевном недоразумении» и вообще «я так не могу и бла-бла-бла». — Ох, блять, прости, — я ударяюсь головой об какую-то полку и, потирая поврежденную макушку, пытаюсь найти оправдание своим действиям, — Э…Понимаешь, я так не могу? — говорил я настолько неуверенно, что она подозрительно подняла бровь, потом вздохнула, подошла ко мне, а когда я хотел опять отскочить, она фыркнула и завела ручку мне за плечо, доставая оттуда что-то. Переведя свой взгляд на её ладонь, я увидел…косяк? Черт возьми, это ебучая трава? Шестеренки в моей голове болезненно завертелись. Не успев я до конца все осмыслить, как она всунула мне между губ самокрутку, хитро посмотрела, заведя другую руку мне за спину, положив её мне на задницу. Я немного подпрыгнул. Вот же угораздило меня. — Малыш, не дёргайся. Давай просто расслабимся. Она резко тянет мои шорты вниз. Блять. Но пока мой «позор» ещё скрыт за длиной футболки, я думал, как бы мне сбежать, но не успел, так как руки девушки уже снимали мою футболку, немного ей задевая косяк между моих губ. Блять. Блять. Блять. И резко я слышу смех и вижу хитрые глаза. — Так ты из-за этого так запаниковал? — она переводит насмешливый взгляд на «кружевное недоразумение», мои щеки краснеют так, будто мне надавали ряд пощечин, но отчего я ахуел больше всего, так это то, что она облизывается и говорит: — Очень миленько, меня даже заводит такое. Малыш, не стесняйся своих пристрастий. Лучше покури хорошей травки и давай уже качественно потрахаемся, м? Я завис, наблюдая, как она чиркает зажигалкой и немного поёжился, все еще пытаясь придумать, как по-быстрому удрать и, желательно, без излишних происшествий. — Наён, э… — я выплевываю косяк под её изумленный взгляд, — Слушай, я тебя хочу… — Да ну? Как рокот среди ясного неба за моей спиной прозвучал грубый и низкий мужской голос. На меня накатила паника с еще большей степенью. — А пулю в башку не хочешь? Раздался громкий стук тяжелой деревянной двери о стену и звук перезарядки ружья. Теперь я готов обосраться. Перевожу своей молящий о помощи взгляд на Наён, но вижу её испуганные глаза, которые смотрят мне за спину. Я, как в фильме ужасов, медленно оборачиваюсь и вижу мужчину, который стоит почти впритык ко мне. Он чуть выше, у него отросшие черные вьющиеся волосы, спадающие на его раскосые черные, злющие глаза из-за наклонившийся чуть в бок головы и тонкие губы, которые подчеркивают оскал. Мой взгляд медленно опускается ниже, слыша его тяжелое дыхание, на ружье в его огромных венистых руках. И тут я уже ясно понимаю, что мне пиздец. А потом раздаётся девичий крик. — Юнги, успокойся! Меня резко одергивают в сторону, от чего я опять ударяюсь о полку и вижу, как Наён налетает на этого мужчину и начинает громко рыдать, повисая на крепкой шее. Но тот даже не сдвинулся с места и продолжал буквально испепелять меня взглядом. Я бы и продолжал так ахуевше стоять, если бы этот Юнги опять не заговорил. — У тебя есть три секунды. Раз… — Хосок, беги! — Два… И я бегу. Срываюсь с места, проталкиваясь сквозь мелкую щелку в дверном проёме. Успеваю пробежать всего пару шагов, как я слышу грозный голос за спиной. — Три. А потом раздаётся выстрел. Я резко сворачиваю за баню, начинаю бежать в сторону поля с картошкой, зная, что за ним есть спуск в лес. Из-за бьющего в голову адреналина я не слышал плаксивых криков и тяжелых шагов позади себя. Резво перебегая поле, ступая почти босыми ногами по клубням, я перепрыгиваю низкий заборчик и слышу еще один выстрел, хруст дерева и чую запах пороха. Блять. Блять. Блять. — Ах ты кобель проклятый! На мою жену глаз положил? Я тебе щас пятки поотрываю, голожопый ублюдок! — Мужик, хоть от жопы моей взгляд отведи, не по христиански это! А после всеми частями тела я чувствую, как начинаю катиться по склону вниз. Больно. Но все происходит так быстро, что я даже не понимаю, как встаю на ноги и продолжаю бежать. Спасибо самогону. А еще, кажется, я сорвал правый носок по «дороге», потому что начинаю чувствовать, как впиваются мелкие камни и ветки мне в лодыжку более ощутимо. Но я продолжаю бежать. Забредая в чашу леса, я останавливаюсь возле какого-то большого дерева, надеясь, что оно скроет моё существование и пытаюсь отдышаться. — Привет. Но не тут-то было. Я поворачиваю голову и вижу, как возле меня стоит этот мужчина и направляет на меня ружье. — Мужик, слушай… — Нет, это ты меня послушай. Какого хуя ты приставал к моей жене, щенок? — Что? Н-нет, послушай! — Ну-ну, — тот опускает оружие и мне показалось, что он смягчился, но потом я вижу, что он достаёт из кармана штанов патроны. Блять. — Я тебя прошу, не горячись ты так! — пытаюсь еще что-то сказать, но мне остаётся лишь наблюдать за тем, как он обновляет магазин ружья, поэтому я опять срываюсь на бег, но запинаюсь о лежащий на земле сук, падая и больно проезжаясь коленями по веткам. — Какое жалкое зрелище. Это последнее, что я слышу перед тем, как зайтись в рыданиях и начать прощаться с семьей, умершим котом, коллекцией манги и ждя, когда мне прилетит пуля в лоб. Но этого не происходит. Я даже открываю глаза и пугаюсь, видя, как Юнги сидит на корточках возле меня и смотрит. Просто смотрит. А потом до меня доходит куда он смотрит. — Миленько…Неужели ты думал, что этим можешь соблазнить мою жену, ха-ха? И тут меня прорывает. Я резко сажусь на задницу и начинаю свою гневную тираду от вновь подступившего адреналина. А может от отчаяния. — Моя жена, моя жена...Тьфу ты. Слушай, мужик, я хоть и тупой по натуре, но не бесчеловечный, как некоторые… — делаю не тонкий намек, видя, как у того насмешливо поднимается бровь, — я знал, что у неё есть муж, поэтому даже и не думал с ней спать. Даже будучи бухим в хламину я хотел смыться от её приставаний. Да-да, её приставаний! Она меня намеревалась накурить и трахнуть. Чувак, а я гей! Не смотри так! — теперь видя чужой удивленный взгляд, я даже позволяю себе рявкнуть, — Как бы там не было, у меня бы даже писька не встала! — Почему ты ей не сказал тогда, что ты голубой? — Я тебе палитра ебаная, что ли? Не голубой, а гомосексуал. — по-детски поправляю мужчину, который за время моих откровений сел в то же положение, что и я, сидел и вертел патроном в руках, — Так я и хотел сказать, но тут ты появился, как гром среди ясного неба и пригрозил меня грохнуть! — Ты сказал, что хочешь её. — посмотрел подозрительно и нахмурился. — Бля, ты не понимаешь… — заныл я, падая спиной на землю и потер лицо грязными руками, — Я хотел, как в фильмах сказать. Типа, знаешь, «я тебя хочу видеть с собой только в роли друга, сорри, я отбитый гей». Как-то так. В момент образовалась тишина. Я чуть приподнялся на локтях и смотрел на мужчину, который что-то обдумывал. — Ну ты и дебил. — Ну спасибо. — ехидно отвечаю я и опять падаю на спину, — Что ты со своей ненаглядной-то делать будешь? — выдыхаю я и чувствую, как рядом со мной ложится тело, чему я удивляюсь и поворачиваю голову, всматриваясь в его лицо. Выглядит он загруженным и…несколько печальным? — Не знаю. — А ты многословен. — ухмыляюсь я и опять поворачиваюсь к нему, — Она рассказывала вашу историю. Почему ты её просто не отпустишь? — вау, ты психолога теперь из себя строишь, Чон Хосок? Но вместо какой-либо агрессивной реакции, он поднимает свой взгляд на меня и долго смотрит перед тем как, вздохнув, отвести взгляд вверх. — Честно говоря, это…Как обязанность? Не знаю. Нет. Для меня это как долг, своего рода. — А перед кем хоть? — я заинтересовано поворачиваюсь на бок и продолжаю наблюдать за ним. — Перед родителями. — Не понимаю… — вижу, как Юнги хочет что-то сказать, но прерываю его, — Я знаю, что твои родители погибли, очень соболезную твоей утрате, — он рвано вздыхает и у меня в груди что-то ёкает, — Но я не понимаю, как твой долг перед родителями и брак с Наён связан? Образовывается тишина, которую скрашивает лишь улюлюканье птичек и шум листвы из-за ветра. — Ну, слушай сказочку… — Юнги грустно усмехается, а я немного напрягаюсь, — Раньше я был тем еще раздолбаем. Много пил, курил, употреблял всякую дрянь, не учился, постоянно таскал домой то девушек, то парней, — мой удивленный вздох заставил его немного посмеяться, — Да-да, парней тоже. Впрочем, прожигал жизнь и не думал о будущем. Мои родители очень беспокоились за меня и, конечно же, за свой бизнес. Наша семья занималась охотой, продажей скота и имела мясной ресторан, именно из-за последнего нашей семье приходилось иметь какую-никакую, но хорошую репутацию. Поэтому в какой-то момент они поставили мне ультиматум - либо я прекращаю вести свой позорный образ жизни, либо ухожу из дома. Я выбрал второе. Сбежал в какой-то, не побоюсь этого слова, притон и жил там какое-то время, продолжая тусоваться. А потом…Я встретил одного человека. Он вытащил меня из дурной компании, приютил у себя, помогал справиться с зависимостью и…любил, — на этом моменте голос дрогнул и я тоже задрожал, но уже от холода, — И…Бля, ты же голожопый тут лежишь, — мужчина присел, снимая свою охотничью куртку и кинул мне её в лицо, — Надень. И пойдем пиздеть в другое место. — он поднялся, видя, как я заматываюсь в его огромную куртку и, грузно вздохнув, поднял меня на руки, отчего я вскрикнул, — Тц, не ори. Я был в ступоре. Всё это слишком странно. То он пытается меня убить, то сейчас несёт на руках, изливая душу. Что этот вечер мне еще подкинет? Зомби-апокалипсис? Иисус воскреснет? Я даже тихо посмеялся от своих мыслей, из-за чего Юнги остановился и посмотрел на меня недоуменно, но я лишь помотал головой, мол, да ничего, и он продолжил свой путь. — Так продолжение истории будет? — Дойдем до дома и там договорим. — А дом - это какой? Где? — Вот этот. Меня резко отпустили на ноги, из-за чего я резко встал на какую-то шишку и начал скакать на одной ноге, матеря этого чертового Юнги и всё, на чем свет стоит. Но, когда я поднял глаза, увидел, что мужчина стоит возле какого-то трейлера и молча ждёт, когда я навозмущаюсь. Я подхожу к нему, осматривая местность, отмечая потушенный костер и неопределённое количество больших мешков. Только сейчас я учуял едкий запах. — Бля…это трупы? — со страхом посмотрел я на него и чуть отступил назад. — Да. — спокойно сказал он, продолжая насмешливо смотреть на меня, а я уже готов завизжать, как стереотипная девчонка в фильме ужасов и дать дёру, — Это туши животных. Я охотник, придурок. — закатив глаза, сказал он и открыл дверь трейлера, заходя во внутрь. Я выдохнул, конечно, но очко у меня не разжалось до конца, честно говоря. Захожу вслед за мужчиной в небольшое помещение, оглядываясь: на вид обычный трейлер с маленькой кухней-гостиной, где на диване расположилось различное охотничье оружие, множество патронов, ножи и веревки. Крипово как-то, конечно. Но, видя, что Юнги сел на кровать в другом конце помещения, я в наглую прошел к нему и упал на постель, сдвигая мужчину на самый край, на что тот возмущено обернулся. — Ахуел? — Хуй имеется, конечно. — Поднимай свою грязную жопу и иди ополоснись, только потом в кровать лезь. — он встал и открыл маленькую дверцу, где предположительно находился душ, — Шуруй. Я нехотя поднялся, зашел в малюсенькое помещение и посмотрелся в небольшое зеркало. — Господи… Лицо было в грязи и ссадинах, про остальное тело вообще молчу. Колени и стопы все были в крови, куча синяков и прочих увечий. Чертов Юнги с его незапланированными играми на выживание. Беру в руки душ и начинаю ополаскивать тело горячей водой, тихо шипя от боли. Но как же это приятно ощущалось после всего. Резко я отпускаю взгляд на «кружевное недоразумение» и смущаюсь в очередной раз. Снимаю трусы и чувствую невозможный комфорт от освобождения и понимания, что эта хуйня больше не трет ничего, моментально ополаскивая все свои «причиндалы», ловя невообразимый кайф. Только вот я настолько кайфанул, что, ополаскиваясь, мой член решил подняться и возмущенно дергаться от недостатка внимания. — Ты вообще дурачок? — шиплю я и пытаюсь думать о мертвых котёнках, как резко раздаётся стук в дверь. У меня начинается лютейшая паника. — Не входи! Только вот Юнги, видимо, услышал лишь последнее слово и открыл дверь. Невероятная картина. Один мужик стоит в панике со вставшим хуём, пытаясь прикрыться шлангом, другой же мужик стоит столбом стоит и смотрит на это всё, держа в руках футболку. Искра. Буря. Дверь резко захлопывается. Я выдыхаю, убирая душ на место, после поворачиваюсь обратно и вижу висящую на ручке футболку. Немного улыбаюсь и одеваю её на влажное тело, забирая горе-трусы с собой и, ничего не стесняясь, выхожу из ванной комнаты, направляясь к сидящему на кровати мужчине. — На, презент, — и пуляю ему в руки трусики, сам же резво забираясь на кровать. Но, понимая, что сделал, резко напрягаюсь и накрываюсь с головой одеялом. Но Юнги не издал ни одного звука. Я напрягся еще больше, поэтому приспустил одеяло на нос, уставляясь на него испуганным взглядом. Тот сначала смотрел на меня, потом на трусы, снова на меня, после завис буквально на минуту и начал ржать, как умалишенный. Я тоже начал хохотать, но скорее истерично. Упавший же рядом со мной на подушку Юнги успокоил мою недо-истерику и заставил вновь почувствовать интерес к продолжению к его истории. — Так что там дальше? Ты говорил про человека, который тебя любил. — Человек, который меня любил… — мужчина опять тяжело вздохнул и продолжил, — Как я и говорил, он помог мне вылезти из всего это дерьма. Я, честно говоря, не ценил это всё по началу, срывался на него, говорил, что он мне портит жизнь своей непрошеной заботой. Вот я дураком был, конечно…Но шло время и я начал привыкать к нему, ценить то, что он для меня делает и по итогу он уговорил меня вернуться в родительский дом. Столько слёз было, но я был очень благодарен, так как наши отношения с семьей начали налаживаться, а отношения с ним уже стали более серьезными. Родители изначально думали, что он мой хороший друг, боготворили его и все дела. А потом узнали, что мы встречаемся и заставляли бросить его, говоря, что «твоё гейство не должно испортить репутацию нашей семьи, ты должен жениться». Но потом, в один из дней, я узнал, что он погиб. Вот так просто и быстро. Я даже не успел ничего понять. Мы только с ним разошлись после нашего свидания, как он попал в аварию по дороге домой, — я сочувственно глядел в его стеклянные глаза и положил руку на широкую грудь, пытаясь так оказать поддержку, — Я долго тогда страдал, слушал упреки от родителей, что даже начал сходить с ума. Начал вымещать злость на животных, убивая их. И в один из дней я встретил Наён в этом же лесу, кстати, — он мельком улыбнулся, — Перепугал её своим видом я знатно. А она, представь себе, начала приходить ко мне и болтать о чем-то, я не слушал даже по началу, а потом не мог представить и дня без ее глупых историй. Начал ухаживать за ней, влюбился безумно. Родители Наён меня невзлюбили сразу, а я продолжал добиваться. В один из дней я привел ее в свой дом и она так полюбилась моим родителям, что те практически сразу начали настаивать на том, чтобы мы поженились, а я и против не был. В итоге, мы обручились, начали жить вместе, родители продолжали твердить, что она моя судьба и сам Бог мне ее послал, чтобы она стала моим спасением и поставила на путь истинный, — он опять смеется и закрывает лицо руками, начиная тереть глаза, но сразу после его вид помрачнел, — а потом пожар. У меня ничего на осталось, кроме Наён, поэтому я держался за неё, как за спасательный круг. Я пообещал маме, что буду с этой девушкой до конца жизни и начал маниакально даже относится к этому обещанию, как ты мог понять. Но однажды она ушла от меня и я так сходил с ума от этого, что начал посещать церковь, параллельно пытаясь вернуть бизнес. Забавно, да? Родители приходили ко мне во снах и заставляли вернуть её. И я пытался. В итоге, у меня вышло и мы как-то вновь начали жить вместе, но я как обезумел, боясь её потерять, запирал дома, не разрешал ни с кем общаться. Я видел, как ей плохо, но ничего не мог поделать со своим страхом потерять последнего близкого человека. Поэтому мою помешанность я начал называть «долгом». Я вижу, что тебе жутко слышать все эти вещи… — и я тяжело сглотнул. Только сейчас я осознал, что все это время смотрел на него, как на психа, поэтому отвел взгляд в сторону. С одной стороны, мне его жаль, а с другой мурашки по коже от его слов, — Но знаешь что? — …Что? — Мне больше не сняться мои родители, — на его губах появилась облегченная улыбка и я почему-то выдохнул, будто понимая, к чему он ведет, — Я начать посещать психолога втайне, поэтому я отправил её обратно сюда в деревню около месяца назад, чтобы разобраться в себе и решиться всё-таки на развод. Я начал её отпускать, но сегодня, когда я приехал с ней переговорить на этот счет, увидев вас вместе, в момент засомневался и по привычке впал в агрессию, ты уж извини. — он положил свою руку на мою, что все еще покоилась на его груди, чуть похлопывая по ней, — Я тебе даже хочу сказать спасибо за то, что выслушал, ибо я ещё так открыто не говорил об всей этой истории. Я все же осознаю, что нужно что-то менять в жизни. — Ты псих, знаешь? — Знаю. — И что ты будешь делать по итогу? — Для начала, отведу тебя домой и извинюсь перед всеми за свое поведение. А дальше уже поговорю с Наён и там видно будет. Но я не хочу её больше мучать. — Ты молодец, — я улыбнулся и сам немного смутился от своих слов, потому что Юнги посмотрел на меня удивленно, — Ты хоть и псих, - я позволил пустить себе смешок, — Но ты все осознал. Хоть и таким путём, — я опять посмеялся, намекая на недавнюю «погоню». — И за это прости. Я еще учусь сдерживаться. — он сжал мою руку, и я опять с удивлением смотрю на наши руки, неловко одергивая свою, видя, что он продолжает улыбаться. — Э… — мне вдруг стало необходимо перевести тему, чтобы не ощущать эту неловкость, — Чон Хосок. — Мин Юнги, — представляется он и прикрывает глаза. — А кто ты по знаку зодиака, Юнги? — Что? — он даже открывает глаза, чтобы непонятливо посмотреть на меня, отчего мне стало вдвойне неловко от такого тупого вопроса, но он вздохнул, вновь прикрывая глаза, и ответил, — Овен. — Кто бы сомневался… — Не понял? — опять уставился на меня с вопросом в глазах. — Да говорю, когда ты меня домой отведешь? — Когда захочешь. Я задумался и приподнялся, обдумывая всё. Какой же сегодня странный день всё-таки. — Позвони Наён и скажи, что со мной всё хорошо, а то я не хочу, чтобы бабушка за меня волновалась. Юнги молча приподнялся, ища глазами телефон и, задержав взгляд на мне, опустился к моему лицу. Я задержал дыхание, смотря на него в ответ. — Что ты?… Мужчина резко достает телефон из-под подушки, которая была у меня под головой и встаёт с кровати, выходя из трейлера. Я бегло выдыхаю, замечая, что сердце стучит, как бешеное. А потом отвожу взгляд на оттопыренное одеяло, что лежало у меня на паху. — Я совсем из ума выжил, что ли? Какой стыд… — хватаюсь за волосы и начинаю безжалостно краснеть. — Ебучий самогон, ебучий Юнги. — Я тебя не ебал. Подрываюсь на месте, ошалевшими глазами смотря на вошедшего мужчину, который в очередной раз усмехался над моим видом. Что у него за страсть неожиданно появляться не в то время и не в том месте? — А ты и не думай о таком, бешенный. — ощетиниваюсь я и отворачиваюсь на бок, спиной к вошедшему, чтобы спрятать своё очередное «недоразумение» и красные щеки. — Наён сказала, что все переволновались, но я её успокоил, сказав, что ты в порядке и сейчас спишь. Бабушке сказали, что ты подружился с каким-то пареньком и у него остаёшься на ночь. Так что не волнуйся. — Бабушка знает, что я гей, Юнги. Что она подумает теперь? — захныкал я, накрываясь одеялом с головой, но слышу щелчок и оборачиваюсь на мужчину, который что-то печатает в своем телефоне. — Это че щас было? — Фотоотчет. — усмехается он, разворачиваясь и идя в сторону кухни. Слышится звон посуды и кипящего чайника. — Чай будешь? — Какой ты заботливый… — закатываю глаза и приподнимаюсь на локтях, — Буду.***
Итак, время двенадцатый час ночи, судя по словам Юнги, подводим итоги дня: я не спал сутки, поехал в деревню, отведал прекрасных бабушкиных блинчиков, сгрыз почти всю клубнику в огороде, повидался с подругой детства, набухался самогоном, играя в карты и обсуждая с дядей клопов, потом эта подруга детства меня чуть не трахнула, пришел её муж, загнал в лес, намереваясь застрелить, потом этот же психованный мужик устроил исповедальню и теперь поит меня чаем, читая гороскопы и ржа над тем, какие все водолеи сранные лохи по жизни. Я ничего не упустил? — Ты вообще баран с шилом в одном месте, так что не надо мне тут! Кто бы знал, что ты такой любитель гороскопов… — недовольно возникаю я, кутаясь еще больше в одеяло и, сопя, отпиваю глоток сладкого чая, в душе несколько кайфуя от сложившейся обстановки. — Ладно-ладно, не воняй только. — мужчина смахивает подступившие слёзы от смеха, кидает телефон на кровать и встаёт с постели. — Ты куда? — непонимающе бормочу я, смотря, как Мин лезет в шкаф, что-то там ища. — Думаю, в чем спать. А то я тебе последнюю чистую футболку отдал. — Так ложись голым, — притворно-заигрывающе проговариваю я, но видя, как Юнги закрывает шкаф и смотрит на меня, ставя руки в боки, о чем-то про себя думая, мне становится немного неловко, поэтому я хихикаю для вида, — Чувак, я пошутил если что, не станешь же ты…Оу. — мои глаза расширяются, наблюдая за тем, мужчина начинает стягивать с себя водолазку, открывая вид на крепкий торс с видным каменным прессом и широкие плечи. Черт возьми, а его руки…Я сглатываю, смотря на мощные бицепсы, резко отворачиваюсь к стене, чуть ли не проливая чай. Хосок, опомнись, буквально пару часов назад он хотел тебя грохнуть! — Да что ты как школьница? — насмехается за спиной мужской голос, а кровать прогибается под чужим весом. Вот сейчас не до шуток. — Не бойся, приставать не буду. — А я вот за себя не ручаюсь… — Что? — Что? — оборачиваюсь и смотрю на его изумленные глаза, старательно пытаясь не смотреть на его тело. Получается из ряда вон плохо, но я держусь, одергивая себя и выдавливая неловкий смешок, — В туалет, говорю, хочу. — и подрываюсь с кровати, огибая лежащего удивленного мужчину, ставлю кружку с чаем на столик и врываюсь в туалет, громко хлопнув дверью, теперь смотрю на себя в зеркало, а видок там чудный: ошалевшие глаза, красные щеки и нервно дергающийся кадык. — Совсем обезумел? В туалет я и вправду хочу, но вот только одна проблема - из-за накатившего возбуждения, спустить нужду никак не получалось, поэтому я, смутившись еще больше, включаю душ, чтобы звуки воды заглушили этот позор, и хватаюсь ладошкой за колом стоящий член, начиная яростно надрачивать, а другой закрываю рот, чтобы дай бог не простонать во весь голос. Но проходит всего пару минут и я изливаю сперму вместе с мочой почти по всему унитазу. Стыдно. Я быстренько ополаскиваю толчок и себя, на всякий случай шлифуюсь мылом сверху, чтоб уж наверняка, смываю всё и выхожу из туалета, надеясь, что Юнги ничего не понял. Только вот он всё понял. Потому что сейчас он стоит впритык ко мне и смотрит нечитаемым взглядом, не давая сделать и шагу. — Ты ч-чего? — нервно сглатываю и отступаю назад, натыкаясь на запертую дверь санузла и чуть задеваю плечом лежащую на ней мужскую ладонь. — Просто хотел сказать, что звукоизоляция здесь хуевая. А ты громкий. — я жмурюсь от его усмешки в голосе и пытаюсь придумать план отступления. Что у них с Наён за семейка такая? Постоянно где-то меня зажать пытаются. — Дико извиняюсь, конечно, но…не мог бы ты меня отпустить, пж? — по его взгляду понимаю, что со стороны это выглядит невероятно жалко, поэтому я начинаю сам «прорывать» себе путь через его руки, но ничего выходит. Господи, он что ли по утрам тягает камазы и пьет кровь девственниц? Я не удивлюсь, конечно, что это так на самом деле, но я все же взрываюсь, — Да чего ты меня зажал здесь? Выпусти, я тебе гово…— но мне затыкают рот. Губами. А что за хуйня вообще происходит? Я пытаюсь вырываться, но Юнги явно плевать на все эти мои жалкие попытки и он начинает напирать еще больше. Я, видимо, совсем страх потерял, поэтому даю ему смачного леща, от чего он явно выпал и продолжаю свою гневную тираду: — Ты что тут устроил? Только говорил о том, как жену свою любишь, меня вон пристрелить вообще хотел, а теперь что? — мужчина становится прямо, сложив руки на груди, внимательно смотря на меня, но все равно стоит в непозволительной близости, из-за чего я приглушаю свой пыл, — Что на тебя нашло, Юнги? — Как я и говорил ранее, если ты уж так увлеченно слушал, я решил «закрыть гештальт» в виде Наён. — Поэтому ты решил меня зажать и трахнуть? — Почему нет? — Ты совсем долбоёб?— я гневно вырываюсь и открываю дверь на улицу, собираясь сбежать. В лицо ударяет свежий воздух, — Я ухожу. — только я делаю шаг, как меня перехватывают за талию, больно сдавливая рёбра, закидывают на кухонный маленький столик, который опасно поскрипывает, и я слышу, как падает моя некогда кружка с чаем, глухо ударяясь об пол. — Да что ты хочешь от меня?! — Тебя. Ты очень милый. — он выглядит, как демон из преисподней с этими хитрыми глазами и совершенно странной мягкой улыбкой. — Слушай, я тебе не Мать Тереза и спасать от твоего внезапного психоза какого-нибудь не собираюсь, так что просто отпусти и мы спокойно разойдемся. — спокойно проговариваю я и выдыхаю, потирая глаза. — Когда у тебя был секс в последний секс? Я, на удивление, серьезно задумываюсь и, поднимая на него уставшие глаза, отвечаю: — Около года назад. — А то и видно, — усмехается Мин и отходит чуть назад, опираясь поясницей на кухонную тумбу, всё также складывая руки на груди, — Давай переспим? — Нет. — Почему? — продолжает гнуть своё. — Ты женат. — Если ты не забыл, то я почти в разводе. — Это не отменяет того факта, что ты хотел убить меня как раз-таки из-за своей горячо любимой жены. — Бывает. Да и я извинился. — «Бывает» у него… — нервно хмыкаю я. — Одних только извинений мало, знаешь ли. — Так я и предлагаю тебе мирно решить этот вопрос. — Это так ты решаешь подобные вопросы? — Сегодня делаю исключение. — Какая честь. И ради чего? — Я уже сказал. — Ок. Тогда давай. — Что? — Что? — теперь моя очередь усмехаться. Даже понимая, как это абсурдно и глупо, я был уже не против. Заманался я с этими вашими Санта-Барбарами. А тут мужик даже вполне нормальный попался. Ну, почти. Учитывая нашу история знакомства, романтикой тут и не пахнет, конечно, но тело у него что надо, да и один раз - не пидорас, так что, — Давай переспим. Только тебе придется очень постараться, а то я прихотливый мальчик. Юнги немного завис на секунду, но быстро отмер и, подхватив меня под задницу, быстро пронёс меня до кровати и аккуратно уложил, садясь на меня сверху. Вид дивный. Я в очередной раз залипаю на его торс и разрешаю себе провести ладонью по крепкому прессу, потихоньку начиная заводиться от сей картины. Но мою руку резко перехватывают и удерживают над моей головой, начиная жадно целовать. А он и вправду неплох. Перехватывает мою верхнюю губу, начиная её чувственно посасывать, переходя на нижнюю, легко покусывая, а после в рот врывается языком, играясь с моим и усмехаясь в поцелуй. Он горяч, не отрицаю. За это время, его огромные руки успели исследовать мои рёбра, живот и перещли на ягодицы, сильно сжимая. Я рвано выдыхаю в поцелуй и тяну волосы на его голове, направляя вниз. Он слушается и спускается к моему паху, горячо дыша и перехватывая края футболки, задирает её до самого горла, теперь начиная пальцами одной руки массировать сосок левой груди, а правой начинает поглаживать мой член. Не успев я даже отреагировать, как он резко насаживается ртом, сразу делая вакуум и одновременно с этим обводя ствол языком, наворачивая вымышленные круги. Я несдержанно громко стону. Он начинает медленно водить голову вверх-вниз, потом выпуская член изо рта, широко облизывает его, не забывая пройтись по яйцам, и сразу насаживает рот обратно, срываясь на быстрый темп. Ноги начинают трястись, а дыхание спирает, понимая, что еще чуть-чуть и меня накроет оргазмом. Я никогда не был из числа людей, которые любили долгий секс, поэтому я и не сдерживался, даже не думая переходить к чему-то полноценному. Но передумать меня заставил палец в заднице. Вот черт. — Юнги, я… — но он затыкает мой рот своими пальцами, продолжая усердно работать ртом, которые я послушно начинаю облизывать, заходясь в экстазе. Видимо, по-быстрому не получится. Поэтому я резко отрываю его голову от своего члена, тяну к себе, кусая за пальцы, чтобы он их вынул и начинаю остервенело целовать, меняя позиции, подминаю его под себя, начиная ёрзать на его члене сквозь ткань штанов. Вдруг мне вспоминаются слова Наён о его «огромном хуе» я и отрываюсь от мужских губ, останавливаясь. Перевожу взгляд на оттопыренную ткань, оценивая размеры, пролетают мысли даже на счет того, чтобы уговорить быть его принимающим, но интерес от слов подруги детства был выше, как бы это не звучало. — Давай 69. И постарайся меня достойно растянуть перед тем, как твоя эта хуйня решит войти в меня. Я слышу тихий смех, но не вижу кивка со стороны мужчины, потому что я в момент разворачиваюсь задницей к его лицу, начиная стягивать штаны вместе с боксерами, открывая вид на «эту хуйню», чуть присвистывая от размеров, но вмиг давлюсь стоном, ибо в купе с двумя пальцами по моей дырочке проходится язык, добавляя густой слюны и приятных ощущений. Чтобы уж точно не кончить раньше времени, я сразу сосредотачиваюсь и начинаю облизывать чужой член, после заглатывая головку и, пытаясь взять хотя бы на середину, давлюсь. Но мне это даже нравится. Поэтому продолжаю страстно давиться этим членом, помогая себе рукой и ловя неимоверный кайф, когда пальцы Мина начинают долбить по простате и не замечаю того, что в моей заднице уже четыре пальца. И я совершенно не помню момент, как я решил резво соскочить с этих пальцев и языка, начиная уже насаживаться на этот огромный член, оставаясь спиной к мужчине. Половина зашла на «ура», но дальше нужно было прилично постараться, чтобы, не завыв от боли, насадиться до конца, поэтому я начал двигать бедрами туда-сюда, рисуя то восьмерку, то почти полностью выпуская член из нутра и обратно насаживаясь уже более глубоко. Но тут Юнги резко заставляет опереться на локти, ставя меня раком и начинает медленно качать своими бедрами, давая привыкнуть. Сам я по натуре не терпелив, поэтому вильнув задницей, насадился до упора, попав по простате, вскрикнул, кончая и дрожа, переставая двигаться. — Милый, я еще не закончил. Меня переворачивают на спину, наваливаясь сверху и закидывают мою ногу на широкое плечо, входя сразу до упора, отчего я начинаю уже реветь, находясь в невообразимом экстазе. Мин дергает меня за волосы так, чтобы я выгнулся в спине и начал облизывать мою шею, кусая и посасывая. Видимо, он из любителей оставлять следы, но об этом я подумаю потом. Сейчас мужчина резко отстраняется, беря мои ноги под колени, выпрямляется и чувственно продолжает вколачиваться в моё тело, с каждым толчком переходя на более жесткий и быстрый темп. Мне остаётся лишь царапать его грудь и кричать от удовольствия, наблюдая то за перекатывающимися мышцами, то на его лицо. Ох, его лицо…Он был безусловно красив: голова чуть откинута назад, почти гордо выпячивая подбородок, губы прикушена, а на глаза спадает отросшая и мокрая от пота челка, но и она не скрывает полного власти и похоти взгляда, который он не отводит от моих глаз. Черт. Я опять кончаю. Плюсом к фейерверкам перед моими глазами на меня приземляется чужое крупное тело, которое тяжело дышит мне в шею и ведет холодным носом, будто обнюхивая. Теперь я чувствую влагу между нашими животами и я немного морщусь от этого. Проходит всего пара минут перед тем, как я начинаю осознавать, что проваливаюсь в сон, поэтому немного капризно отпихиваю в сторону чужое тело от себя и поднимаюсь с кровати, чуть сгибаясь от стреляющей боли в пояснице, но гордо расправляюсь и иду в сторону санузла, чтобы обмыться от всего этого безобразия.***
Я не помню особо, как мы уснули, но точно знаю, что дрых я, как младенец. Пока в меня не прилетел тапок. Тапок? Я, еле как открыв глаза, с сонным прищуром осматриваю предмет. О, нет, это не тапок. Это галоша. Ну, ладно. Хотя подождите… — Блять, ты нахуя в меня галошами пуляешься с утра пораньше? — Придурок, уже час дня доходит. Я тебя всё разбудить не могу. — недовольно бурчит мужчина, запуская в меня еще одну галошу, из-за чего я падаю с кровати, борясь с одеялом и матерясь, как сапожник. Ха-ха, скорее как галошник, — Я ходил в деревню к Наён, мы с ней поговорили и она сказала, что тебя бабушка ждёт, а отец твой уже в город собирается. Так что поднимай свою милую попку и одевайся, я тебя отвезу. Вещи на кровати. — Юнги договаривает, наблюдая за моей бойней с одеялом и сном, разворачивается и выходит на улицу. — Вот чертила… Я грузно выдыхаю, нехотя поднимаясь и, обнаруживая уже мятые вещи на кровати, быстро одеваюсь в водолазку и какие-то шорты, ух, какой я модник сегодня, и выхожу из трейлера, не забыв надеть многострадальные галоши на ноги, захлопнув за собой дверь. Оглядываюсь и вижу машину у входа в лес. Похож на Гелик. Ну, крутой мужик. Я быстро пробегаю к переднему сиденью и падаю в салон под сопровождение какого-то радио. Бегло я осматриваю Юнги, который выкручивает руль и машина сразу трогается с места. Сейчас он в той футболке, которую давал мне вчера, тех же штанах и в кожанке. Секси. Я неловко откашливаюсь от своих мыслей. Хотя должно ли мне быть неловко после всего произошедшего? Юнги, видимо, замечает мою напряженность и прибавляет звук на радио. — …гороскоп от Ли Хаюн. Овны, — я навостряю уши, слушая полюбившиеся мне в последнее гороскопы и мельком кидаю взгляд на Мина, — сегодня прекрасный день для того, чтобы начать что-то новое и закончить старое. Не бойтесь перемен и добивайтесь своего…— я вновь перевожу взгляд на Юнги, который, на удивление смотрит в ответ. Только сейчас я замечаю, что машина стоит на месте. Не знаю, сколько мы еще так пялились друг на друга, но потом до ушей дошло, — ...Водолеи. Не сомневайтесь в своих действиях и, будьте уверены, в ближайшем будущем вам улыбнётся удача, — а потом я его целую. Без понятия что на меня нашло и я даже был готов, что меня оттолкнут, но вместо этого мне с улыбкой ответили на поцелуй, положив руку на макушку, чуть перебирая волосы. — Дай свой номер.***
После того, как Юнги подкинул меня до дома, ко мне подбежала взволнованная бабушка и начала закидывать вопросами. Отец лишь помотал головой, цыкая и что-то бормоча про «всегда найдет себе приключение на задницу», а потом всё как в тумане. Отец довез меня до дома, изначально пытаясь выпытать какую-либо информацию о произошедшем, но я то отшучивался, то молчал. А потом, зайдя в квартиру, я сразу плюхнулся на диван, засыпая. Только вот и часа, наверное,ине прошло, как я отрубился, так проснулся от громких стуков в дверь. Мне кажется или у меня дежавю? Ничего не понимая, я, даже не глянув в глазок, открыл входную дверь и застыл. —…Юнги? Только вот вместо ответа мне в лицо сунули огромный букет. Да, странно это всё.
