Cursed freedom

За окном внезапно полил дождь. В темном мрачном небе сверкнула молния, где-то вдали прогремел гром. Даже погода разделяла с Джисоном его настроение. Парень сидел на кровати напротив открытого настежь окна и отрешенно вглядывался в сгущающуюся темноту вечера. В его прекрасных широких глазах уже несколько часов стояли жгучие слезы. Он не мог занять свои мысли ничем, кроме несправедливости в мире, и даже не пытался отвлечься от печальных размышлений..и воспоминаний. Почти год прошёл с того злосчастного дня, когда мама узнала о его симпатии к парню из танцевальной студии. Ли Минхо был очень добрым, чутким и заботливым молодым человеком. Именно он стал первым человеком из всех двадцати членов команды, с которым Джисон смог сблизиться. Ещё на первой тренировке Хан почувствовал готовность Минхо поддерживать его, помогать и просто быть рядом. Ли всегда беспокоился за младшего, волновался за него до дрожи в голосе и руках. Стоило Джисону схватиться за бок, тяжело задышать и обессиленно прислониться к стене после 10 больших кругов бега, как Минхо тут же оказывался рядом, протягивая бутылку воды и спрашивая, всё ли нормально. Когда Хан приходил на тренировки, измученный головной болью, недосыпом или даже с повреждённой рукой или ногой (такое случалось и не раз), возмущению Ли не было границ. Он настаивал, просил, чтобы Джисон шёл домой, но тот упрямо не соглашался, не желая упускать возможность провести время с другом, даже будучи в таком состоянии. Поначалу Хан считал все заботы со стороны Минхо обыкновенными проявлениями дружбы. Впрочем, и сам Минхо сначала не имел никаких серьёзных намерений, просто стремившись помогать новичку в команде. Однако со временем оба начали сознавать всю серьёзность чувств, развившихся в их сердцах. Вот уже два года они общались, виделись по вторникам и пятницам на тренировках, заботились друг о друге в стенах зала и вне них. Они встречались и в другие дни недели, проводя время в кафе или в парке, на берегу небольшого пруда с зеленоватой водой, обложенного крупными разноцветными камнями по краям. В любимых тихих местах они обсуждали довольно громкие темы - справедливость и внутренний мир человека. Оба считали неправильным нарушать личные границы человека и против его воли заглядывать в отстроенный в его душе мирок. Им казалось несправедливым, что душу одного человека другие могут насильно вывернуть наизнанку и высмеять всё, что она скрывает и бережно хранит. Разве они имеют право так обращаться с чужой душой, если сами давно запятнали собственные? Если сами осквернили всё своё существо своим поведением и отношением к миру?.. Обсуждение с Минхо тем, волнующих Джисона, прекратилось почти год назад. Разговоры с Ли стали важной, неотъемлемой частью жизни Хана, и в тот роковой день его душу словно растерзали на куски. Маме достаточно было одного случайно увиденного ей сообщения с ласковым, необычным для простого друга обращением к её сыну. Она прочла всю переписку, просмотрела альбом в галерее Джисона, где находились их с Минхо совместные фотографии... Мать не смогла понять сына. Хану запретили как-либо взаимодействовать с Ли. Мать даже отменила тренировки и грозилась сообщить тренеру, что он и вовсе больше никогда не будет посещать занятия. Но свои угрозы она так и не исполнила, и это всё ещё обнадеживало Джисона. Он верил, что скоро всё встанет на свои места, что всё будет, как прежде. Его жизнь непременно наладится, и в ней снова появится Минхо. Вдруг лежавший под рукой парня телефон коротко завибрировал, экран включился. Джисон нехотя оторвал взгляд от мрачного неба за окном и перевёл его на мобильник, медленно опустив голову. На смену грусти уже пришло было безразличие, но внезапный интерес взял верх. Хан взял телефон и приблизил его к лицу. Не в состоянии чётко видеть своими опухшими от слез глазами, он несколько раз моргнул, потер их и наконец смог сфокусировать взгляд на уведомлении... Тут сердце пропустило удар, дыхание перехватило. На фоне тёмных обоев светилось сообщение от контакта... Ли Минхо. На глаза снова навернулись слезы. Однако прочерчиваемые ими мокрые дорожки на щеках больше не жгли, не подливали масло в огонь боли. Наоборот. Робкая, но растущая надежда заглушала боль, и та утихала. Дрожащими руками Джисон крепче сжал мобильник и нажал на сообщение, заходя в давно безмолвный чат. Безмолвный до этого момента. Сообщение содержало единственное "Привет", но этого было достаточно, чтобы на лице Хана впервые за долгое время появилась широкая счастливая улыбка, и слезы радости вновь хлынули рекой. Минхо не выходил из сети и явно ждал ответа, но разыгравшаяся буря эмоций не позволяла Джисону взять себя в руки, хоть немного собраться с мыслями и наконец ответить. Но стоило ему спустя пару мгновений собраться и начать печатать ответное "Привет", как из динамика раздалась приятная, успокаивающая мелодия. Любимая песня Минхо на звонке. Ему звонил Минхо. Желание вновь услышать родной голос и всё так же теплившаяся в сердце надежда окончательно побороли боль и отчаяние. И уже без всякой неуверенности, уняв дрожь в пальцах, парень провёл по экрану и принял звонок. Джисон был прав. Всё непременно встанет на свои места. Всё снова будет хорошо.