Your lips, my lips (Apocalypse)

Минхо было хорошо, так хорошо. Джисон мирно спал на его груди, его дыхание щекотало шею, а сердца бились в унисон. Последние несколько дней были достаточно напряженными, занятые постоянными тренировками для их скорого камбека и не имеющие даже времени поспать лишние пару часов, их мышцы ныли от сложных повторяющихся движений хореографии. К счастью, новый альбом совсем скоро выйдет, и у них наконец-то появится время, которое они смогут провести за стенами тренировочной комнаты. Это значит, что и Джисон с Минхо смогут проводить больше времени вместе, ведь за прошедшие дни это было буквально невозможно. Сегодня наступил тот редкий момент, когда у них были свободны несколько часов, которые они решили провести вдвоем. Они планировали встретиться с другими участниками вечером в пиццерии, но сейчас Минхо наслаждался компанией Джисона, его присутствие приносило такой родной комфорт, которого так не хватало. Он хотел быть с Джисоном всегда, не просто, как друг, а как человек, который знал бы о нем каждую деталь, потому что тот сам выбрал показать возлюбленному свои настоящие чувства. Минхо желал узнать все вещи, которые еще не знал о Джисоне. Он хотел проводить все время, изучая мысли и сердце Джисона, если тот позволит. Так же он желал почувствовать вкус губ Хана, ощущение невозможной близости с человеком, которого он безоговорочно любил. Но как бы сильно он не стремился к этому, Минхо панически боялся поцеловать Джисона. Правда была в том, что Ли никогда не целовал никого и понятия не имел, что должен делать. Он не знал, как люди двигают своими губами или что они делают с языками, и от этого неведения у него учащалось дыхание. Он дико нервничал от мысли, что он будет недостаточно хорош для того, кого любит. Но он не представлял, какого это быть — достаточно хорошим. Не имеет значения, как много сцен поцелуев он видел или читал, он все еще ничего не понимал. Техника поцелуя была ему так чужда, что просто сбивала с толку. Было ли вообще приятно целоваться? Людям, кажется, это нравится, да и он знал, что язык и губы достаточно чувствительны, малейшее прикосновение к ним доставляет удовольствие, но так ли это на самом деле? Мысль о чьих-то губах на его, чьего-то языка во рту приводила его в замешательство. Но Джисон не был просто "кем-то". Он был любовью всей его жизни, и Минхо жаждал той близости, что мог дать только поцелуй. Он желал узнать, каковы губы Хана на вкус, исследовать его рот и те части тела, которые ему еще только предстояло познать. Это должно сблизить их еще больше, чем они когда-либо были, и Ли действительно хотел увидеть и эту сторону любимого. Он не знал, как, но хотел этого. Он просто нуждался в этом. Его тело, его сердце и его душа тянулись к Джисону, словно магнит, могущественная сила свыше, от которой он не мог убежать и никогда бы не захотел. Минхо задавался вопросом, как физически работают поцелуи, боялся, что заставит Джисона чувствовать себя некомфортно, если он этого не поймет, его беспокойство давило на него, играя с мыслями, как будто это была шахматная партия. И да, у него правда были проблемы с пониманием того, как это может приносить удовольствие. Но если он пытался честно думать об этом своим сердцем, а не головой, он начинал понимать, почему поцелуи могут быть приятными. Одна лишь мысль об этом создавала легкое тепло, которое текло по его венам. Поцелуй с Джисоном был бы теплыми объятиями после долгого одиночества, утешением, которое принесет человек, которого ты любишь, или паузой во время тяжелого дня, чтобы перевести дыхание. Поцелуй с Джисоном был бы мечтой, лучшей, чем все, что он когда-либо пробовал, воспоминанием, которое он бы сохранил в самой глубине своего сердца, моментом, о котором он бы написал сотни песен. Поцелуй с Джисоном был бы всем и даже больше. Соединяя их губы вместе, Джисон бы подарил ему весь мир, и Минхо хотелось бы дать ему так же много. Джисон заслуживает самого захватывающего и запоминающегося первого поцелуя на свете. Минхо хотел, чтобы Джисон сквозь поцелуй прочувствовал то, насколько сильно он любит его, насколько он ему важен. Он не хотел, чтобы это был незначимый поцелуй. Он надеялся, что любимый запомнит его навсегда и будет беречь это воспоминание. Джисон заслуживает самого лучшего. Он заслуживает самой лучшей истории любви, которую бы писатели создавали очень медленно, стараясь сделать ее как можно больше восхитительной и милой. И он заслуживает самый потрясающий первый поцелуй. И теперь Минхо понимает, что, может, он уже знает, как надо целовать. Может, поцелуи — иной способ любить. Люди любят своими словами и действиями. Они делятся своей любовью восхищенными взглядами и крепкими объятиями, подарками и поддержкой, текстовыми сообщениями ранним утром и любовными посланиями. И поцелуями. Минхо знал, как любить Джисона. У него это получалось так просто, так естественно. Любовь к Джисону была доказательством, вечной истинной. Он всегда заботился о Джисоне, защищая его от уродства и суровости жизни, переполняя его своей любовью, чтобы тому не было больно. И, может, поцелуи с ним были бы еще одним способом заботиться о нем. Может, если Минхо вложит всю любовь и потребность в защите Джисона, то тогда этот поцелуй выйдет хорошим. Тогда, может, Минхо узнает, как целовать и как заставить Джисона чувствовать себя прекрасно. В конце концов, Минхо не был беспомощным. Останавливаясь на этой мысли, он чувствует, как Джисон начинает пробуждаться ото сна, крепче прижимаясь к его груди и прячась от света в комнате. Минхо позволил отдохнуть ему столько, сколько ему нужно, нежно поглаживая его по волосам, пока младший окончательно не проснулся и не пробормотал короткое "привет". Минхо только улыбнулся, по уши влюбленный в то, как выглядел Джисон после дневного сна, и помог ему сесть, чтобы тот смог полностью отойти от сна. Весь следующий час они провели, нежась в кровати, слишком долго листая ленту тиктока. Их животы уже болели от смеха из-за некоторых смешных видео в приложении. Минхо все никак не мог отвести взгляд от лежащего рядом парня, такого красивого в закатном свете, в уголках чьих глаз уже появились слезинки, а рот сложился в улыбку в форме сердечка. Джисон, должно быть, почувствовал это, поэтому обернулся и ухмыльнулся, взяв Минхо за руку и восхищаясь им не меньше. Но затем настроение изменилось. Минхо почувствовал это по тому, как Джисон почти незаметно придвинулся ближе, чуть крепче прижимая к груди и опуская свой взгляд на его губы. Минхо не смог сдержать себя от того, чтобы сделать то же самое, восхищаясь формой губ Джисона, желая узнать, какие они на ощупь, если бы только он смог наконец сдаться и прижаться к ним своими губами. Он думал о том, на что это будет похоже, на протяжении последних нескольких недель, даже пары месяцев, самые разные сценарии разыгрывались в его голове, как только он хоть немного терял бдительность и давал волю своим истинным чувствам и желаниям. Однако, ему не хотелось больше это представлять, он хотел знать, и у него было чувство, что Джисон тоже этого хотел, если судить по тому, как крепко он его обнимал, как будто ему приходилось физически сдерживать себя, чтобы не поцеловать Минхо. Но Минхо не хотел, чтобы Джисон сдерживался. Поцелуй с ним был всем, чего он так долго жаждал, и он устал позволять стрессу мешать ему целовать любовь всей его жизни и создавать такой запоминающийся момент. Не важно, что случиться, не важно, если Минхо все еще не до конца уверен, как все это работает, он хотел этого, и только это действительно было важно. Очень медленно, он приблизился к Джисону, давая тому время и пространство отступить, если он захочет, если он не готов, и Минхо неверно понял все те намеки, которые он ему давал. Но Джисон не сделал этого, вместо того, чтобы отодвинуться, он нежно положил руку на челюсть Минхо и придвинул его еще ближе, чем он уже был, так, чтобы между их губами оставались жалкие миллиметры. Они задержались в таком положении ненадолго, наслаждаясь дыханием на губах друг друга, привыкая к этой неизведанной близости, и когда Минхо посмотрел на Джисона в последний раз, чтобы окончательно убедиться в том, что он действительно этого хочет, и брюнет слегка кивнул ему, Минхо, наконец, прижался губами к губам Джисона, сначала едва их касаясь, перед тем, как усилить напор. Джисон тут же ответил, его пальцы аккуратно поглаживали щеки Минхо, легкий вздох слетел с его губ прежде, чем он начал немного ими двигать, немного неуверенный, что делать, но все равно пытался, а Минхо следовал за ним, его нижняя губа прикоснулась к верхней губе Джисона, пока тепло циркулировало по его венам. Медленно, они выстраивали собственный ритм, привыкая ко вкусу и чувству чужого рта на своем и влюбляясь в это еще сильнее. Минхо играл с волосами Джисона, легко дергая его за пряди то тут, то там, что заставило Джисона еще крепче сжать талию любимого, и когда Минхо нежно прикусил его губу, Джисон издал стон, от которого по коже старшего тут же побежали мурашки, радуясь тому, что это он заставил Джисона так себя чувствовать. Все, чего он желал, когда думал об их возможном первом поцелуе, так это то, чтобы Джисону было хорошо, и то, как он реагировал, черт возьми, то, как он быстро дышал, и стоны, которые он издавал время от времени, позволяло Минхо думать, что он способен сделать именно то, что наполняло его сердце наслаждением. А потом мир остановился, потому что так же медленно, как их поцелуй начался, Джисон неуверенно облизал губы, и когда Минхо застенчиво приоткрыл рот, их языки впервые соприкоснулись, вызывая пожар в их груди, опустошая все, что, как он думал раньше, знал. Поцелуй был лучше всего того, что он видел по телевизору, лучше, чем любое описание в книгах, которые он прочитал, и Минхо понятия не имел, что поцелуй может ощущаться так хорошо, но теперь его сердце готово было вырваться из его грудной клетки от того, каким любимым он чувствовал себя под прикосновениями Джисона. Поцелуй был ярче, чем фейерверки, как об этом рассказывают многочисленные произведения искусства. Он был всем и, в то же время, ничем. Ничем, что он когда-либо испытывал. Ничем, с чем бы его можно было сравнить. Это было чем-то, что нельзя описать словами, чувством, которое ты никогда не сможешь назвать. Поцелуй был секретом, который делят один на двоих влюбленные души, драгоценной связью, которая никогда не оборвется, мгновением, которое принадлежало только им и никому больше. Минхо бы хотел никогда не прекращать это. Он хотел бы целовать Джисона до тех пор, пока не закончится весь воздух в легких. Он притянул Джисона еще ближе, который сидел на его коленях и обнимал шею Минхо, его руки тут же нашли путь к волосам любимого, аккуратно перебирая прядки между пальцев. Минхо углубил поцелуй, его дыхание полностью сбилось, а мозг потерял всякую связь с реальностью, уступая место только мыслям о таком горячем Джисоне, о терзающих его губы зубах и об ощущении чужих бедер под своими руками. Минхо был опьянен всеми действиями Джисона, зависим от его вкуса, от его рук на груди, от их близости. Мысль о том, что им все-таки придется прекратить поцелуй и опять отдалиться друг от друга, вызывала только боль. Но он понимал, что должен это сделать, дать себе и Джисону отдышаться, поэтому медленно смягчил поцелуй и порыв страсти до тех пор, пока их губы не перестали касаться. Однако, он прижался лбом ко лбу любимого и рассмеялся, кайфуя от того, что сейчас произошло, и Джисон присоединился к нему с широкой улыбкой на лице, еще раз чмокнув его в губы прежде, чем упасть обратно на кровать, обнимая друг друга в плену мягких одеял. Минхо уткнулся головой в шею парня, нежно целуя его там несколько раз, пока Джисон шептал ему на ухо, как сильно он его любит, те слова, на которые старший ответил взаимностью несколько секунд спустя, после того, как впервые заглянул в такие родные глаза напротив с момента их первого легкого касания губами. Джисоновы щеки горели ярким цветом, его глаза светились, а волосы беспорядочно торчали во все стороны, но он никогда раньше не выглядел таким счастливым и свободным, и Минхо снова влюбился. Минхо знал, что он никогда не перестанет все сильнее влюбляться в младшего с каждой новой секундой, что они проводят вместе, и он не хотел, чтобы было по-другому. Любить Джисона было благословением, источником счастья, и когда он взглянул на него и увидел искорки в его глазах, он поверил, что Джисон чувствует к нему то же самое.