Холоднее Междумирья

Когда ледяные пальцы касаются его щеки, вызвав неприятную дрожь пробежавшую по всему телу, вздрогнули все. Все кроме него. Эбардо кривит ухмылку сильнее и начинает ласкать кожу, ожидая дальнейшей реакции. Лололошка просто смотрит — не шагает назад, не морщит лицо, и даже не дрогает рукой рефлексом вытащить блестящий таким же безразличием меч — холодными — пустыми, бездонными — глазами. Холода в них было больше чем во всем существе обделённого солнцем Междумирья. Были холоднее его кожи. Раздаются вздохи шока, злости и удивления — а Лололошка по прежнему не издаёт ни писка, просто продолжая наблюдать за ним сквозь очки. Стекляшки блестели закатом измерения, едва позволяя взглянуть в глаза — в которые он ни в прошлом, ни в настоящем никогда не заглядывал в живую, но всегда, всегда ощущал всю их тяжесть. Эбардо позволяет себе зайти дальше — огрубевшими пальцами царапает живое полотно, восхищается неестественным оттенком бледности, оглаживает кадык и складки на шее. Дыхание Лололошки задрожало на жалкое, незаметное мгновение — он раздражённо фыркает от почти идеальной попытки сохранить невозмутимость и хладнокровие, но края губ опять тянутся вверх, едва не угрожая разорвать его рот, когда кончики уловили бегающие мурашки. — Всё ещё чужой для Междумирья? — Эбардо хмыкает, начинает тянуть замок формы вниз, всё ещё поглядывая на парня — он сглатывает, но не противиться. Что-то детское и почти наивное зажглось внутри — замок останавливается на груди, а он не любит торопить события. Пальцы заглядывают под ослепительно белую толстовку, отодвинув возмутительно плотный шарф — большой поглаживает выпирающие ключицы, а Эбардо понимающе хмыкает. Всё же, и даже, казалось, такому далёкому от всего мирского, живого — смертного — человека было знакомо недоедание и голод. На удивление, хватка ослабляется и ладонь нежно сжимает его. Оба они удивляются реакции Лололошки — тот сильно вздрагивает и отшатывается назад. Улыбка превращается в оскал — значит, ему знакомы столько людей, сияющих в пустоте, но не их тепло и ласка. — Ты знаешь, что каждый — без исключения — промерзает в Междумирье? — он тянет на себя парня — он просто поворачивает голову. Эбардо приблизил губы к его уху и выдохнул — Лололошка стоически выдерживает и это. — Холод проникает в самую глубь — в кости, сухожилья, нервы и в саму Искру. Сколько бы слоёв одежды не было надето на человека, как бы не пытались согреться и выгнать его из костей, но холод всегда проникал в саму суть, — указательный палец давит на яремную ямку. — Но ты всё ещё тёплый — как ты думаешь, сколько тебе ещё придётся ходить там? — Эбардо хрипло — по-другому он не умеет, никогда не умел — хихикает, и хищно смотрит на застывших в ужасе друзей Лололошки. Приближается к мочке уха, почти касаясь зубами, и дразнит — не парня застывшего статуей, а зрителей их маленькой игры в попытке сломить чужое терпение. — Что ты хочешь? — устало выдыхает Лололошка, не отталкивая, но и не тяня на себя — просто ожидая конца этого. — Обязательна ли причина? Почему же для каждой мелочи нужен мотив? — Эбардо возвращается к замку и тянет его вниз — костяшками очерчивает тело, задерживает — стянув куртку с плеча. — Быть может, я хочу сломать тебя. Быть может, ты мне интересен. Быть может, я хочу тебя, — он хватает парня за шею и тянет к себе — Лололошка утыкается ему в плечо, специально выдохнув резко. — Сделать своим. Или просто воспользоваться и уйти — у тебя огромный выбор, — пальцы зарываются в волосы. Те были мягкими, шелковистыми, длинными и волнистыми — тянет, ухмыляется. Ужас в глазах мага стоил многого — с каждым пройденным сантиметром гнев наполнял каждое беспорядочное движение, прерывал дрожью движения и застилал пеленой глаза. — Что если я не хочу ничего? — Эбардо хмыкает, продолжая гладить его по шее — изучая позвонки, надавливая, угрожающе обхватывая. Ашра рычит, рвёт свои запястья и пытается вырваться всеми способами. — Ну-ну, все мы чего-то хотим. Так чего же хочешь ты? — наступает тишина — Эбардо гладит Лололошку по челюсти, случайно задевает потресканные губы. — Я- — Нет-нет, Лололошка, чего хочешь именно ты. Я знаю — прошлый, будущий, разницы никакой — что твои желания всегда игнорировались. Кто-то ставил свои в пририотет, не слушал, не считал и не задумывался, — он поднимает его голову — очки раздражающе сидели на переносице, хоть и немного спали и обнажили лишь край глаз. Намёк на измученность заиграл тенями под глазами — Эбардо поднимает очки и восхищается пустотой глаз. — Так, чего же ты хочешь? Откинь все навязанные моральные принципы, наплюй на границы. Зачем нам логика, ограничения, когда у нас единственных в руках вся суть Вселенной? Брови сводятся к переносице — он умиляется посланному взгляду и проводит большим пальцем с протоков до конца скулы. Грудь сжимается от чего-то — возможно осознания, что не смотря на весь холод, Лололошка сгорает и его пепел сыпется по всем мирам, оставляя за собой частички когда-то цельного человека. Сожаление заставляет его покачать головой — такой талант и такой человек теряет и ломает под указаниями намного низших, не стоящих и мимолётного упоминания. — Я точно знаю, что хочу… — глаза смотрят на его губы — Эбардо приподнимает бровь, обхватывает щёку и приближается к нему. Край зрения замечает как округляются глаза девчонки, рычит маг, застывает человечишка, а губы блестят довольством. Лололошка тянется ближе — дыхание щекочет кожу, ресницы. — Я хочу… — парень прикрывает глаза — он уже успевает ощутить чужое тепло, как ощущает жжение предплечья. Лололошка вырывается из его хватки — застывшие из-за проклятья направили на него оружие и маг целился ему прямо в голову. Фырканье звучит непроизвольно, делаются несколько шагов назад — руки светятся магией, а взгляд задерживается на Лололошке. Восторг и вселенское раздражение плескалось в глазах — он вырвался из его сильного заклятия без палочки и освободил товарищей на расстоянии! Но как же это всё не вовремя. — Ты разочаровываешь меня в очередной раз, Лололошка, — Эбардо качает головой, но улыбка не сбегает с лица. — Но я готов пытаться вновь и вновь. — Заткнись, пустота тебя дери! — рычит девчонка — он закатывает глаза, откинув её выстрелом, звучит истеричное «Ашра!» и отражает заклятие в сторону. — Лололошка, прошу знай — я всегда готов тебя выслушать и принять твоё согласие. Просто, нам всем иногда бывает необходимо время, не так ли? — парень по своей натуре молчит, кинув в него меч — он выстреливает в него, всё также продолжая улыбаться. — Приятных раздумий, Лололошка, — и он открывает портал, зайдя в него. Прежде чем исчезнуть, он ловит злость во всём Лололошке и подмигивает ему. Кинутый в него меч не достигает цели и проходит сквозь, всаживается в рыхлую землю.