Его паук Питер Паркер

      Это был не член. Это был ЧЛЕНИЩЕ.       Только возведённое в ранг искусства самообладание и богатый жизненный опыт позволили Тони Старку удержать равнодушно-незаинтересованное лицо, чтоб не смущать и без того находящегося на грани стыдливого обморока Питера.       Вернее, Человека-паука, как он представился изначально.       Надо сказать, Старк вот вообще не собирался знакомиться с пацаном, но его паукообразное альтер-эго рухнуло прямо под колеса тачки Тони. Да так неудачно, что тот парня придавил, — просто не успел затормозить. Да и никто бы не успел — слишком уж стремительно недоразумение в ярко-алых трениках и нелепой плавательной тонированной маске свалилось на него с неба, перепугав почище всех террористов скопом.       Нет, Тони, конечно, перевидал в жизни всякого, приходилось и самому руки испачкать, но чтоб вот так задавить мальчишку, почти ребенка, даже если сделать ничего было невозможно…       В общем, парой седых прядей он был обязан их знакомству, отчётливо расслышав хруст костей под капотом. И каково же было его удивление, когда мальчишка оказался после этого жив, почти здоров и все так же прыгуч? Не заинтересоваться эдаким феноменом для любопытного Тони было бы невозможно.       Ребенок оказался не ребенком, а студентом-первокурсником местного университета, по ночам отлавливающим всякого рода мелкую шушеру на улицах Нью-Йорка. Занятие неблагодарное, трудоёмкое и чрезвычайно опасное для задницы самого «не ребенка», особенно в таких несерьёзных штанишках.       Ну не зря же он филантроп.       Обойти вниманием такое противоречие между жаждой причинять добро и наносить пользу и отсутствием подходящей для этих целей экипировки Тони не мог, поэтому, спустя недолгое время их знакомства, пригласил Питера к себе в мастерскую, снять мерки для будущего супергеройского костюма.       И вот теперь, изо всех сил удерживая покер-фейс, старался не пялиться на невероятных размеров член парня под простыми хлопковыми серыми боксерами.       Чёрт. У Тони у самого не маленький, но тут навскидку сантиметров восемнадцать, и это ещё он в состоянии покоя. Идеальный, чёрт бы его побрал, вариант!       Надо признать, не будь парень таким молодым, он непременно приударил бы за ним. И пусть журналисты пишут что хотят — Тони всегда играл за обе команды, но по-настоящему получить удовольствие и расслабиться мог исключительно с мужчинами.       Желательно с большим членом.       Нет, он не был фанатом Сайз-кинка, не практиковал все эти странные сексуальные практики, которые могли прийти в голову любому журналисту, узнавшему его маленький секрет.       Нет.       Просто так сложилось, что действительно потрясающие оргазмы случались у Тони только от правильной стимуляции простаты. Однако, анатомически она у него располагалась несколько глубже, чем у обычных мужчин.       На самом деле — существенно глубже.       Именно по причине этого и отсутствия постоянного партнёра с подходящими данными, потрясающие оргазмы случались у Тони крайне редко и, по-большей части, в компании со специально на заказ выполненными игрушками.       Ему не подходил любой большой член — таких парней в каждом эскорте — только свистни. Тони не любил боль и дискомфорт. У его идеального партнёра должен был быть длинный, но не большой в обхвате член с крупной головкой, которая бы точно стимулировала простату. Именно такой, какой скрывался за простыми, заношенными серыми боксерами в полуметре от него.       Чёрт!       Только по причине тотального недотраха он позволил себе бросить ещё один взгляд в сторону Питера и был пойман с поличным внимательными светло-карими глазами. Пацан хоть и был цвет в цвет с вареной свеклой, взгляд выдержал, смущённо поведя плечом.       — Мутация изменила все тело, — проговорил негромко. — Во многом я этому рад. Сила, скорость и выносливость — это круто. Как и то, что пропали некоторые болячки, типа сколиоза, близорукости и астмы. Но есть в этом и недостатки, как видите.       — Недостатки? На твоём месте хотели бы оказаться…       — Многие? — перебил Питер, яростно натягивая штаны. — Вот уж вряд ли. На самом деле, большой член скорее наказание. Никакой личной жизни.       — Да брось. Девчонки любят, когда у парня есть чем удивить в постели, — Тони и сам не понимал, почему спорит. Зачем вообще поддерживает этот крайне неловкий для обеих сторон диалог, но почему-то казалось важным подбодрить Питера. И узнать о нем из первых рук ещё что-то новое.       — Я не знаю, насчёт девчонок, — пожал плечами тот и натянул футболку. — Хотя тоже сомневаюсь, что каждой прямо бы понравилось. А вот среди парней редко встречаются любители подобного экстрима.       Тишину, повисшую в мастерской, можно было буквально пощупать. Они замерли друг напротив друга — Питер, вцепившийся в лямку своего рюкзака, и Тони, с чашкой остывшего кофе наперевес.       — Это же не проблема? — разбил тишину парень. — Вы же не из этих будете?       — Каких — этих?       — Гомофобов.       — Да тьху на тебя, — Тони даже головой тряхнул. — С чего меня должно это тревожить? Мерки сняли, на примерку приходи через два дня, — резко сменил он тему. — Постарайся не высовываться и за это время не угробиться. Переживут твои улицы недельку без своего защитника.       Питер кивнул, счастливо и открыто улыбнулся и выскочил за двери, поминутно оглядываясь. Тони на автомате глотнул остывший кофе, скривился и вылил остатки в раковину в углу мастерской.       Блять! Ну не бывает таких совпадений! Гей, чтоб его! И, судя по тому, что мальчики ему отказывали, еще и актив. А возможно — вообще универсал!       Ебический кактус, что ж ты не родился лет на десять раньше?!       Позволив себе посожалеть ещё ровно минуту и стукнувшись головой о удачно подкатившего поближе Дубину, Тони вернулся к работе над паучьим костюмом.       Жаль, конечно, но Тони Старк страдать по члену не будет. Даже такому идеальному. Его и так, как говорится, ежедневно работа удовлетворяет.       Ладно.       Работа работой, а расслабиться хотелось неимоверно. Особенно на фоне сегодняшних впечатлений. Как следует намывшись в душе, распарив кожу под обжигающими струями воды, Тони нерешительно глянул в сторону прикроватной тумбочки, в которой и хранился его маленький секрет в двадцать сантиметров длиной. Анатомически точный, с подогревом, вибрацией, подсветкой и ещё дохрена какими функциями — настоящее произведение инженерного, мать его, искусства, лично доработанное и усовершенствованное. Идеальный экземпляр и единичный образец сегодня отчего-то вызывал чувство какой-то неправильности. Хотелось чего-то… другого. Живого рядом…       На этом моменте Тони решительно напомнил себе, что живых людей он вообще-то не жалует. Всем им от него что-то нужно. Каждый норовит урвать от него хоть что-то при первой же возможности. Почти никто не в состоянии понять и половины из того, что он говорит, в свою очередь, Тони готов со скуки повеситься, слушая про очередной показ мод в Милане или преимущества Бентли над Мерседесом.       Люди, в большинстве своем, — пусты. Алчны, жестоки и тупы. Даже Мстители — его детище, его практически семья, лучшие из лучших — не задумываясь вогнали нож в спину. Вообще — щит в грудь, но это не принципиально.       Тони не хотел больше людей рядом с собой. Не хотел открываться, становиться вовлечённым. С него достаточно, спасибо.       Пальцы привычно скользнули к члену, самыми кончиками приласкав головку, уздечку, двинулись дальше вдоль ствола, мягко оглаживая мошонку. После добавления смазки дело пошло веселее, легко надавливая на вход, Тони расслаблялся, позволяя мыслям замедлиться, а после — и вовсе растечься, даруя блаженное ничто. Обычно его фантазии были просты и эффективны, а процесс — быстрым способом снять напряжение. Сегодня же, неосознанно, пальцы, нырнувшие внутрь, замедлялись, растягивая удовольствие.       Достать ими до простаты Тони не смог бы, но в неспешной подготовке было что-то чувственное. Чуть прикрыв глаза, легко можно было представить, что у его маленького представления есть благодарный зритель с забавными каштановыми кудряшками.       Охнув, от неожиданного прилива желания, скрутившего низ живота, он торопливо смазал игрушку, плавно толкая ее внутрь.       Приятно.       Лёгкий дискомфорт и жжение не умаляли тянущее чувство возбуждения, временами простреливающее наслаждением прямо в мозг.       Привычно повернув руку, Тони нашел вибратором простату, ощущая как искрит перед глазами. Несмотря на попытки продлить кайф, он нёсся к оргазму семимильными шагами.       Игрушка была потрясающе натуралистична, но сегодня словно бы чего-то не хватало. То ли горячих ладоней на бедрах, то ли чужого сбитого дыхания.       А может просто — солнечно-карих глаз, неотрывно глядящих прямо в душу.       Накрывший оргазм ослепил и оглушил, вышвырнул за пределы реальности, а после — мягко вернул в расслабленное, уставшее тело. Под закрытыми веками все ещё вспыхивали яркие пятна, сон подступал мягкими лапами, а проклятые карие глазищи все не желали покидать мысли, словно отпечатавшись на изнанке век.       Чертов паук Питер Паркер…       Он слишком стар для всего этого дерьма.

***

      Воплощение идеи грамотной экипировки для юного супергероя неожиданно заняло больше времени, чем Тони рассчитывал. Нет, опытный образец был готов через обещанные три дня, но все время хотелось в нем что-то исправить, усовершенствовать, добавить новые функции и примочки. Тони и так и эдак вертел микросхемы, раз за разом вызывая Питера на очередную примерку, а потом и сам не понял как, но пацан прочно осел в его личной мастерской в качестве стажёра. Умненький и тихий Питер был идеальным компаньоном, чтобы помогать в воплощении некоторых проектов и не мешать буйному полёту фантазии гения.       Кроме этого, Питер, оказывается, умел удивительно не навязчиво заботиться.       Он моментально запомнил какой кофе любит Тони, на что у него аллергия, когда и что он ест в течение дня и насколько отвратительно мало спит. И, в отличие от всех более-менее близких Тони людей, предпочитал не громко отчитывать его за причиняемый собственному здоровью вред, а тихо и молча подсовывать под руку полезные перекусы и очередную чашку кофе, да накрывать пледом, когда сон сморит прямо на диванчике в мастерской.       Несколько раз, задремав прямо за рабочим столом, очень чутко спящий Тони поутру обнаруживал себя в собственной разобранной кровати. Как Питер умудрялся его перенести не разбудив — загадка сродни чуду. Если бы не записи, услужливо предоставленные Пятницей, Тони бы не поверил, что такое возможно.       Питер не просто попал в «ближний круг». Что гораздо опаснее — рядом с ним полностью отключилась знаменитая паранойя Старков.       Пеппер считала пацана охотником за состоянием, Роуди — очередной фанаточкой, а Фьюри — шпионом. Однако, от денег или любых подарков, кроме костюма, Питер шарахался, за почти полгода тесного общения даже не попытался выведать что-то лишнее, а насчёт фанаточки…       На самом деле, Тони был бы не против. Он уже давно смирился с пошлым клише в котором богатый папик заводит себе молодого любовника, потому что его тянуло к Питеру неимоверно. Но и тут выходило мимо. Тот, конечно, смотрел ему в рот, его глаза неизменно светились восторгом при одном взгляде на Тони или его разработки, но ни разу он не сделал даже робкой попытки флиртовать. И попытки самого Тони прощупать почву тоже натолкнулись лишь на полный непонимания светло-карий взгляд.       Досадно, но лучше иметь Питера рядом в качестве стажёра, чем вовсе от него отказаться. Это было глупо и неправильно, но, незаметно для себя, не ищущий больше близких отношений Тони оказался вовлеченным по самую маковку, залипнув на одном месте, не имея возможности двинуться вперед, и сил — отступить назад, оттолкнуть единственного человека, которого хотелось видеть рядом.       С тем, что Питер нравится ему совсем не как ученик или протеже, Тони смирился уже на второй месяц дрочки на его светлый образ.       Слепой паук Питер Паркер…

***

      В тот день все пошло наперекосяк. С вечера засидевшись в мастерской, Тони предсказуемо проспал утреннюю очень важную встречу, поэтому собирался едва ли не быстрее, чем летает его Железный костюм. И, конечно, он забыл свой телефон на прикроватной тумбочке, бросив его туда сразу после звонка разъяренной Пеппер. Не то чтобы это была катастрофа, но без телефона в современном мире, как без рук. Уже сидя в конференц-зале, Тони через Пятницу попросил Питера, который должен был вот-вот прийти в мастерскую, забрать из его личной спальни телефон и принести в находящийся несколькими этажами ниже конференц-зал. Пустяковая просьба, на самом деле, особенно если доверяешь так безоговорочно. В свою личную комнату Тони никогда никого не водил, предпочитая развлекаться с партнёрами на одну ночь в гостевой.       Только увлеченность переговорами и общая рассеянность после полубессонной ночи была оправданием тому, что Тони не обратил внимания на ярко-красный румянец на щеках Питера и его упорные попытки спрятать взгляд.       Причина стала понятна только вечером, когда уставший и измотанный долгим днем унылой офисной работы, он ввалился в свою комнату и обнаружил на постели прямо поверх смятого одеяла небрежно брошенный двадцатисантиметровый искусственный член, который он в спешке забыл утром спрятать в ящик.       Питера в Башне не оказалось и на сообщения и звонки он не отвечал.       «Аппарат вне зоны» — упрямо-вежливо отвечала девица.       Вот же блять!       Это ж надо было так облажаться!       Тони мог представить как все это выглядело со стороны. После всех разглядываний парня, флирта и разговоров по душам на интимные темы, такая находка была почище харассмента.       Вряд ли Питер когда-либо вообще захочет с ним разговаривать. И будет прав.       Согласно подмигиванию маячков, он был в патруле, и Тони решил напиться. Единственно правильное решение в данной ситуации. Очень зрелое и взвешенное, кто бы там что ни говорил.       Приняв наспех душ и переодевшись в домашнее, он, игнорируя спальню и не включая свет, расположился прямо в гостиной, гадая, сколько бокалов виски понадобится, чтобы затормозить круговорот панических мыслей в голове. Тони отказывался мириться со сложившейся ситуаций, но и что делать теперь — тоже не до конца понимал.       Извиниться? За что? Что он, не совсем соответствуя образу героя-гетеросексуала, иногда балуется за закрытыми дверями собственной спальни? Бред какой-то.       Убедительно соврать, что к парню он совершенно равнодушен? Несмотря на богатейший опыт, Тони сомневался, что у него получится. Только не с Питером и его сверхчуйкой, казалось, настроенной на малейшие колебания его настроения.       Сделать вид, что ничего не было? Забыть о существовании Питера? От одной мысли об этом внутренности скручивало тугим болезненным узлом.       Нет выхода. Или, по крайней мере пока, Тони его не находил. Впрочем, он только начал эту бутылку.       — Питер Паркер в здании, — чуточку укоризненно произнесла Пятница спустя сорок минут, и за спиной с шорохом открылось окно. Питер спрыгнул с подоконника мягко, почти бесшумно, и Тони отставил на столик недопитый стакан. К сожалению, только третий.       — Вы гей? — с разбегу врезался в беззащитную спину вопрос. Питер умел бить четко в цель, и если в работе это здорово нравилось Тони, сейчас мешало сосредоточиться.       — Нет, — качнул головой он.       — Но…       — Я бисексуал, — максимально спокойным тоном отозвался он не поворачиваясь. — Надеюсь, тебе знакомы элементарные термины?       — Но…       — Питер, — встав с дивана, он повернулся лицом к парню, который уже стянул с головы маску и, отчаянно краснея, переминался с ноги на ногу, — я понимаю, что тебя могла несколько удивить одна вещица, которую ты, конечно же, заметил в моей спальне, но мы же взрослые мальчики, верно? Каждый дрочит, как он хочет. Да, я иногда тоже этим занимаюсь. Да, я обычный человек. Понимаю, что разочаровал в светлом образе героя, который должен какать бабочками, но как уж есть. Да, мне нравятся большие. Да, как у тебя. Нет, я не собирался и не собираюсь как-то к тебе… — он запнулся, подыскивая правильные слова, — что-то делать или предлагать. Черт! Даже смотреть в твою сторону! Видишь ли я…       Договорить он не успел, как и уследить за молниеносным движением Питера, в доли секунды перемахнувшего диван. Осознать что происходит, Тони смог только когда его губы опалило жаром, и мальчишка прижался всем телом, напирая настойчиво и жадно.       Тело рвануло навстречу вперед мозга, и он ответил, быстро перехватывая инициативу.       Все еще дезориентированный, он вцепился в Питера так крепко, словно тот мог вот прямо сию секунду развеяться пеплом прямо в его руках. К черту. Думать и сожалеть он будет потом.       Губы — повсюду, куда есть возможность дотянуться.       Руки жили своей жизнью, желая охватить как можно больше теплого живого тела, и Тони растопырил пальцы, в неосознанном стремлении покрыть как можно больше площади спины, головы и — о боже-боже-боже! — восхитительной задницы. Он мечтал об этом так давно, что, кажется, все возможные сценарии давно прокручены в голове, но реальность все равно оказалась не такой, как в его фантазиях, а намного, намного круче.       Питер мягкий в его руках. Питер податливый и отзывчивый. Питер нежно ластился и, одновременно, настойчиво пропихивал ладони под домашнюю футболку. Питер робкий и решительный одновременно, и от этого контраста Тони совсем потерял мозги, толкая его на диван и сразу накрывая собой. Он торопился, забывая обо всем, по рецепторам нестерпимо било новыми ощущениями — запах мальчишки, вкус его кожи, его тепло и отдача, и это больше, чем можно вытерпеть.       Мазнув пальцами по паучку в центре груди, Тони ощутил, как сползает с мальчишеских плеч костюм, и вдруг осознание где он и с кем окатило не хуже ведра ледяной воды. Чуть отстранившись, он, неверящим взглядом окинул взглядом полуголого парня под собой.       — Питер, что я…       — Все в порядке, — тот снова потянулся к его губам, — я хочу этого. Пожалуйста, мистер Старк…       Тони был готов дать ему все что угодно, всегда был готов, на самом деле. И с головой проваливаясь в очередной поцелуй, он смирился с тем, что и это — тоже.       Питер выскользнул из костюма совершенно незаметно, Тони тоже лишился футболки не запомнив как, а вот когда Питер настойчиво дернул его за шнуровку брюк, притормозил.       — Как ты хочешь? — прохрипел он, перехватывая шуструю руку. — Я… мы можем…       — Мы можем делать все, что захотим, — Питер снова дернул за шнуровку, что-то треснуло, и брюки упали вниз. — Все, что вы захотите.       — Э нет, пацан, так не пойдет. Я из того ужасно-дремучего поколения, когда предпочитали договариваться на берегу.       Широко лизнув его шею, чуть прикусив около скулы, Питер отстранился, заглядывая в глаза.       — Хорошо. Тогда я хочу, чтобы вы взяли меня. Прямо на этом диване.       — Я — тебя?       — А что не так?       — Прости, но я думал, что ты предпочитаешь быть сверху?       — Я предпочитаю быть с вами. В любом качестве, каком захотите, — Питер, полупьяный от возбуждения, говорил очень честно и прямо, но его очаровательные ушки все равно полыхали алым. — Мне не принципиально, кто сверху, но сейчас я хочу вас в себе. Я не уверен что смогу… что решусь…       Тони понял его с полувзгляда. Он тоже очень хотел Питера в любом смысле этого слова. Да боже ты мой — хотя бы просто прикоснуться. Погладить теплую розовую кожу вот как сейчас, придавить собой, плотнее вжимая в диван, просунуть ему между ног свое колено и, дурея от возбуждения, почувствовать, как тот трется о него, своим невероятно большим твердым членом. Тони готов был залить своим семенем потолок уже от одной мысли об этом. Он хотел для него самого лучшего, хотел показать самый разнузданный секс-мастер-класс, не выпускать его из постели неделю, развести упругие ягодицы, скрытые простыми белыми боксерами и толкнуться в горячую узость, а потом отсосать его великолепный член, заглатывая так глубоко, как это возможно. Он хотел научить его всему, показать, как можно не только получать наслаждение, но и дарить его, заставить раскрепоститься.       И так же понимал, что сейчас, здесь, на этом диване, без смазки и презервативов, без тщательной подготовки, он этого делать не будет. Не в первый раз, когда они едва дорвались друг до друга.       — Перевернись, малыш, — Тони впервые использовал ласковое прозвище, и Питера натурально дугой выгнуло. Парень, вероятно, был из аудиалов, ему ласковые слова явно доставляли ничуть не меньшее наслаждение, чем жаркие ласки. — Ну же, мой хороший.       Едва осознав, что от него хотят, Питер перевернулся, послушно становясь в коленно-локтевую и покорно свешивая голову. От одного этого вида прошибало на двести двадцать вольт, но нужно было держаться. Тони бережно, чтобы не причинить боль, стянул с его ягодиц боксеры, освобождая стоящий длинный член, который оказался даже совершеннее, чем он думал. Длинный, сантиметров двадцать, может чуть больше, но небольшой в обхвате, он идеально ложился в ладонь. Огладив его, плавно поднимаясь к круглой, крупной головке, он покрывал поцелуями доверчиво подставленные плечи и затылок.       — Сладкий мой, хороший мой мальчик, — нежно, подушечкой большого пальца Тони помассировал головку, чуть надавил под ней, потер уздечку, чувствуя как лихорадочно пробивает дрожью тело Питера, как он отчаянно подается ему в ладонь. — Не сдерживай себя, солнышко, хочу тебя слышать, ну же…       Второй рукой он провел вдоль спины, погладил непозволительно-округлые гладкие ягодицы, а после легко шлепнул по правой, Питер вскрикнул и выгнулся, подаваясь ближе к рукам.       Тони с восторгом смотрел, как вздрагивает упругая плоть, как розовеет нежная кожа, как охренительно возбуждающе смотрится его крупная смуглая и мозолистая ладонь, сжимающая эти молочные бедра.       — Раздвинь чуть-чуть ноги, детка, вот так, — он торопливо стянул с себя трусы и прижался ближе, не отказывая в удовольствии притереться прямо к ягодицам, толкнуться между ними, помечая свою территорию. О, очень скоро он не только попробует член Питера, но окажется внутри его восхитительной задницы. Еще неизвестно кому из них придется труднее. У самого Тони член был, конечно, немного меньше в длину, зато в обхвате значительно толще.       Питер послушно, ни капли не зажимаясь, расставил ноги шире, прогибаясь в пояснице так искушающе, что перед глазами замелькали белые пятна.       — Д-да, — пробормотал, — возьмите меня, мистер Старк.       Негодный мальчишка. Так и до инфаркта недалеко. Тони понимал, что до финала рукой подать и увеличил интенсивность поглаживаний члена Питера, набирая быстрый темп. К счастью, его любовник очень юн и тоже вряд ли продержится долго.       Перехватив пацана поперек груди, Тони прижался близко, скользнув своим влажным от предсемени членом ему между бедер, проезжаясь по мошонке. Питер громко застонал, толкаясь назад, беспомощно перебирая руками.       — Вот так, умница, а теперь сожми меня бедрами покрепче. Дай мне насладиться тобой, солнышко. Хороший мой…       Что-то мурлыкнув, Питер свел ноги, создавая идеальное давление и трение. Предсемени вполне хватало в качестве смазки, и Тони с восторгом толкнулся раз, другой, синхронизируя свои толчки с движениями кулака по члену Питера.       Сердце долбило в ушах, сливаясь с криками удовольствия пацана, перед глазами расплывалось. Мышцы выкрутило самым сладким спазмом в мире, и Тони выплеснулся, пачкая семенем промежность и ноги Питера, с удовлетворением ощущая, как тот тоже кончает в его кулак.       Сил едва хватило на то, чтобы свалиться не прямо на парня, а на бок, не выпуская, впрочем, его из рук.       — Вау, — едва отдышавшись пробормотал тот. — Вау…       — Точнее не скажешь, — взлохматив его и без того спутанные волосы, Тони чмокнул Питера куда-то в основание шеи. — Ты как?       — В раю? Я жив вообще?       — Дурацкая шутка, но посыл я понял. Повторим как-нибудь?       По взгляду повернувшегося к нему парня Тони понял, что повторят они очень скоро. Возможно, даже прямо сейчас.       Хороший паук Питер Паркер…

***

      — У меня такое ощущение, что мы упорно не замечаем слона в комнате.       Утро застало их в кровати после очередной ночи любви, и Питер, приподнявшись на локте, заглянул в сонное лицо Тони.       — Мы вместе уже два месяца. У нас потрясающий секс, ты, наконец-то, трахнул меня, я уже пару недель называю тебя по имени, но твоя дурацкая игрушка все равно стоит между нами, как третий лишний. Я настолько безнадежен?       Тони только глаза закатил. У них действительно все было слишком потрясающе, чтобы что-то менять. Как инженер, он лучше других доверял правилу «работает — не трогай», но вчера Питер снова наткнулся в их кровати на искусственный член и вцепился, как клещ.       Просто их разлука длилась целых четыре дня по вине самого Питера и его учебы, а Тони слишком сильно нуждался в разрядке после тяжелой миссии, в которую впрягся индивидуально, по просьбе Фьюри. А еще Тони трусил.       Вот так, совсем не поэтично, прозаично и совершенно не по-геройски.       Нет, он не боялся оказаться снизу физически, да боже мой! Гораздо более тревожным был эмоциональный аспект вопроса, передача контроля другому человеку и предельная открытость перед кем-то другим. С «кем-то другим живым» Тони в такой позиции не был уже очень и очень давно.       А еще банально было страшно, что Питеру не понравится, несмотря на его энтузиазм, потому что он всегда видел и воспринимал Тони ведущим партнером в их отношениях и в постели тоже. Придется ли ему по душе роль главного не только на словах, а и на деле? Не посчитает ли он, что Тони ценит в нем только его член и ничего больше?       По хорошему надо было бы озвучить все эти тревожащие мысли словами через рот, как взрослому и ответственному мальчику, но… Тони трусил, очень зрело откладывая проблему на «потом», выращивая слона в комнате до совсем уж неприличных размеров.       — Брось, конечно ты не безнадежен. Просто я достаточно редко желаю чего-то подобного. Обычно это случается после особенно тяжелых миссий или когда конкретно достанет Пеппер. Для тебя это проблема?       — Нет, — покачал головой Питер. Он очень серьезно и задумчиво разглядывал лицо Тони. — Но опасаюсь, что это проблема для тебя.       Момент был идеальный, именно поэтому, ускользая от него подальше, Тони покрепче ухватил Питера за талию и дернул на себя, усаживая сверху на свои бедра.       — У меня никаких проблем, малыш, и я все еще в состоянии тебе это доказать, — бархатно понизив голос, он чуть поддал бедрами, прижимаясь встающим членом к обнаженной попке. — Если благодаря твоей регенерации ты снова узкий, как девственник, то проблемы, скорее, у тебя, детка, — он скользнул пальцами к входу, оттягивая ягодицу, обводя пальцами натруженный с вечера анус. Питер охнул, подставляясь, его глаза закатились, он стремительно терял нить беседы. Идеально.       — Ох… мы еще… да-а-а… вернемся к этому разговору, — прерывистым голосом выстонал он, склоняясь для поцелуя и еще больше оттопыривая зад, давая наилучший доступ. Понятливо хмыкнув, Тони вытащил из-под подушки тюбик со смазкой, щедро нанес на пальцы и вставил сразу два, проверяя эластичность, подготавливая для себя.       — М-м-м… узенький, но все же не такой, как вчера, — мурлыкнул в розовое ушко. — Несколько часов маловато даже для твоей регенерации, верно?       — Д-двадцать четыре… часа, — Питер активно насаживался уже на три пальца. Тони почти не шевелил кистью — тот делал все сам. — Мне нужно… ох… двадцать четыре часа.       — Хммм… — повернув кисть, Тони добрался до самого сладкого местечка, нежно, едва прикасаясь, обвел по кругу спиралью к центру. Питер вскрикнул, вытягиваясь в струну, а после упал ему на грудь, продолжая громко постанывать. — Тогда придется заниматься с тобой любовью чаще, чем раз в двадцать четыре часа, солнышко. Я учту, — Тони небрежно смазал свой полностью отвердевший член, обхватил обеими ладонями ладные ягодицы, сдвигая Питера поудобнее, и направил себя в смазанную и подготовленную дырочку.       — Вот так, детка, самый красивый, самый восхитительный, мой…       Питер опустился до основания, не сводя взгляда с крупных ладоней Тони, ласкающих его член и тазовую косточку. Он немного помедлил, привыкая к наполненности и, чуть приподнявшись начал осторожные движения в погоне за чувственным удовольствием. Тони не торопил его, ласково поглаживая, нашептывая, насколько он прекрасен.       В отношениях он оказался чрезвычайно сентиментальным, и ласковые прозвища сыпались на Питера как из рога изобилия. Ценным было то, что Тони говорил их не только потому, что Питеру они нравились до дрожи, а действительно потому, что так считал. Для него не было человека красивее, умнее и восхитительнее, чем Питер, и он не считал нужным сдерживаться. Заветные три слова еще не были произнесены, но для себя Тони уже давно все решил — Питер его любовь. И любовь, судя по всему, последняя, тщательно оберегаемая, драгоценная и долгожданная. Дарованная практически небом, учитывая их знакомство.       Спустя несколько минут тот, теряя концентрацию от накатывающих волн подступающего оргазма, вцепился в руку Тони и он понятливо, одним слитным движением, не выходя, перевернул их, вбиваясь частыми неглубокими толчками, именно так, как нравилось Питеру. Он выпустил из рук его член, вглядываясь в раскрасневшееся, разомлевшее лицо, выжидая момент, а почувствовав, как начинают сокращаться в оргазме его мышцы, отпустил себя, с рычанием изливаясь глубоко внутрь. Когда Питер кончал вот так — не прикасаясь к себе, без стимуляции члена, ему совсем сносило крышу.       — Не тяжело? — Тони знал, что при необходимости Питер с легкостью поднимает пару тонн, но все равно каждый раз спрашивал. И каждый раз млел от удовольствия, когда тот молча крепко прижимал его к себе.       Любимый паук Питер Паркер…

***

      — Тони, блять, я понимаю, что Стив был не прав, но нахуй Стива! Люди-то тут при чем? — Фьюри никогда на его памяти не переходил в разговоре на обсценную лексику и не повышал голоса. А значит, припекло им знатно. Он бы и позлорадствовал от души, потому как, вопреки всем громким высказываниям типа «иди в жопу, Старк со всеми твоими миллиардами», едва случилось что-то посерьезнее кражи банкомата — они снова пришли к нему. Ожидаемо.       Конечно, он согласится. Но никогда не откажет себе в удовольствии немного помурыжить зарвавшуюся Одноглазку и недалеких перебежчиков.       — Люди гибнут каждый день. Обычные люди. Я тоже мог погибнуть тогда, Ник. Во льдах Сибири, как обычный человек. Но что-то не припомню, чтобы ты возмущался в тот раз по этому поводу. Я пережил практически второе рождение, я начал ценить жизнь, нашел в ней смысл и вообще ушел в отставку. Давайте сами, а?       — Это твой пацаненок теперь — главный смысл? — Только горячка спора не позволила Фьюри заметить опасно сверкнувшие глаза Тони, — не смеши меня. Сколько ты уже его трахаешь? Полгода? Скоро надоест — найдешь себе новую задницу, еще моложе? В этом теперь твое счастье?       — Его счастье — не ваша забота, — ледяной голос Питера застал врасплох обоих спорщиков. Тони с досадой поджал губы. Он не хотел, чтобы Питер лишний раз светился перед одноглазым — тот все еще пребывал в неведении относительно личности Человека-паука, хотя и догадывался, старый лис, что он связан с Тони. Но Питер, конечно, услышал их перепалку своим суперслухом и не мог не вмешаться. С некоторых пор он действительно проводил в Башне все свое свободное время, деля внимание Тони только с учебой.       «На самом деле, уже восемь месяцев» — мстительно подумал Старк.       Пацан разнес главу ЩИТа, как котенка. Было до того уморительно наблюдать, как Одноглазка все порывается что-то ответить наглому щенку, упорно теснящему его к выходу, что Тони губы кусал, лишь бы не расхохотаться. Ник был в очаровательной растерянности — драться с мелким пацаном было ему не по чину, а языком тот был способен заткнуть за пояс, пожалуй, даже самого Тони.       «Ученик превзошел своего учителя» — растроганно подумал он, помахав ручкой злому до бешеных глаз Фьюри, практически впихнутому в лифт. Внутри поселилось какое-то непонятное распирающее чувство, названия которому он никак не мог подобрать — не то гордость, не то… радость. Казалось бы, такие мелочи…       — Ты все равно кинешься им помогать, — глянув на него, со вздохом опустился на подлокотник дивана Питер. — Я по глазам вижу.       — Раз видишь, зачем выгнал Одноглазку?       — Никто не смеет тебя обижать, — серьезно отозвался тот, глядя снизу вверх. — Даже если ты сам собираешься всех простить, не жди от меня такой милости. Я не забуду, что сделал Роджерс, хотя вести с ним себя буду так, как ты скажешь. Возможно, я действительно еще не до конца понимаю специфику ваших отношений, но никто не может запретить мне защищать тебя, или составить свое собственное мнение.       В голове что-то щелкнуло и Тони понял, что значит ранее испытанное им чувство. Защищенность. Неравнодушие. Потрясающе охуительное чувство не-одиночества, изрядно уже подзабытое с самого детства. Непередаваемый кайф от того, что за тебя готовы драться до конца.       Приблизившись, он взъерошил непослушную шевелюру Питера, запрокидывая его голову и вглядываясь в светло-карие серьезные глазищи. Что там говорила Одноглазка? Надоест? Хрен там. Наоборот, чтобы накрепко привязать к себе это чудо-юдо, он хоть сейчас готов был сорваться за обручальным кольцом. Завещание, впрочем, давно уже было составлено, с учетом изменившихся в его жизни обстоятельств.       Драгоценный паук Питер Паркер…

***

      Битва была, конечно, выиграна. Тони, конечно, не смог остаться в стороне, невольно вовлекая в заваруху вслед за собой и Питера, хотя очень не хотел этого делать. Конечно, не обошлось без травм.       На этот раз, для разнообразия, Тони досталось слегка. Он заработал всего лишь ссадину на лбу и фингал под левым глазом. Сущая ерунда по его мнению, но не по мнению Питера. С некоторых пор каждый его синяк воспринимался им как личное оскорбление, а поскольку во время битвы его еще и знатно протащило по ухабистой поверхности, извиняться придется долго.       Самое ужасное, что тот молчал.       Не пытался заламывать руки, отчитывать Тони за невнимательность и излишнюю жертвенность, напоминать, что из них двоих мутант вообще-то он, — нет. Питер молчал, поджимая бледные до синевы губы. И ни капли не реагировал на все осторожные попытки отшутиться, разрядить обстановку или растормошить. При одном взгляде на такого Питера волком хотелось взвыть, сделать что угодно — лишь бы он оттаял.       В полном молчании они ввалились в Башню, и тот тут же впихнул не сопротивляющегося Тони в ванну.       Сидеть на прохладном бортике, подставив лицо под ослепительно-яркий свет и нежные, осторожные прикосновения было удивительно приятно. Учитывая обстоятельства, его начинало немного подколачивать — привычный отходняк от шока, ведь, несмотря на браваду и легкие травмы, смерть прошла действительно рядом, практически дохнув в лицо обжигающим холодом.       У Питера были очень теплые, почти горячие руки.       На самом деле, небольшая ссадина и синяк действительно были сущей ерундой, достаточно протереть перекисью, максимум — пластырем залепить наспех. Но Питер не торопился. Его тщательные, скрупулёзные движения успокаивали, и постепенно Тони от адреналинового мандража уходил в медитативную расслабленность.       — В душ, — скупо произнес Питер и легко помог подняться, направляя, одним движением снимая с себя костюм и следуя за ним. Хотя настроение было уже вполне игривым, Тони не торопился распускать руки. То, что сейчас происходило между ними, казалось удивительно хрупким, сокровенным, настолько интимным, — дышать страшно или двинуться как-то не так…       А уж когда Питер, взяв мочалку и гель для душа собственноручно взялся его намывать, в горле застрял ком, проглотить который никак не получалось.       — Прости, — тихонько, на грани слышимости выдохнул Тони. — Я знаю, что иногда веду себя неосмотрительно, просто еще не привык, что за меня кто-то может переживать настолько сильно. Видишь ли, большую часть жизни приходилось быть самому за себя.       Тяжело вздохнув, Питер легко и быстро прижался своими губами к его губам, показывая, что принял извинение, а после, без всякого сексуального подтекста опустился перед Тони на корточки, намывая его ноги. В глазах защипало с такой силой, что пришлось зажмуриться — слава богу, что вода, непрерывно льющаяся из лейки душа, надежно скрывала его слабость.       Кажется, кольца будет маловато. Тони готов был приковать себя к Питеру наручниками.       Выключив воду, тот быстро вытер их обоих и первым шагнул в общую, уже несколько месяцев как, спальню. А после развернулся, перехватывая, прижимаясь в отчаянном поцелуе.       — Думал с ума сойду, — выдохнул. — Видел же, что не успею. А ведь только-только поверил, что все может быть хорошо! Мне так с тобой хорошо, понимаешь? Я бы не смог…       — Хей, я тут, — прижав его к себе крепко, Тони опустился на кровать, позволяя забраться на себя сверху, — все, хорошо, малыш, слышишь? Никуда я от тебя не денусь.       — Я тебя люблю, — неожиданно четко и уверенно проговорил Питер, боднув его плечо. — Не делай так больше. На самом деле, я понимаю, что ты все равно не сможешь…       Тони не дал ему закончить, снова целуя глубоко и с напором. Едва утихомирившийся мандраж стремительно переплавлялся в яркое возбуждение. Не то чтобы он не догадывался о истинных чувствах Питера по отношению к себе, но слышать это вот так запросто — было восхитительно.       — Я люблю тебя больше, — шепнул он ему на ухо.       — Больше уже, кажется, невозможно, — Питер прикоснулся к шее, провел ладонями по плечам, груди, вернулся к предплечьям, вдруг перехватывая оба запястья Тони и фиксируя его руки над головой. Не серьезно, конечно, никакой силы он не применял, и Тони мог вырваться даже не прилагая особых усилий, но одна мысль, что его тело и он сам сейчас полностью во власти одного из самых сильных существ на планете — будоражила и пьянила настолько остро, что он неконтролируемо дернул бедра вперед, притираясь.       — И все-таки тебя это заводит, да? — хитро улыбнулся Питер. — Передача контроля, верно? Не только простая стимуляция простаты?       Как-то раз Тони все же пришлось пояснить ему, почему именно его привлекают большие игрушки. О многом, конечно, умолчал, но Питер всегда был очень смышленым мальчиком.       — Ума не приложу о чем ты, паутинопряд, — хмыкнул он, не делая, впрочем, ни малейшей попытки освободиться. Сегодня окончательно рухнули все стены между ними, и Тони понимал, что если это будет не Питер — вряд ли кто-то еще. Он стоил того, чтобы рискнуть. С ним очень хотелось, чтобы получилось.       И это не только о сексе.       Затаив дыхание, он ждал, что тот предпримет дальше. Насколько серьезно настроен и как далеко готов зайти. Интуитивно Питер почувствовал эту перемену, потому что разом посерьезнел. Внимательно всмотрелся в лицо, выпустил из захвата запястья, безвольно упавшие по обоим сторонам от тела — бери, мол, если осмелишься. А потом склонился и поцеловал — нежно-нежно, едва касаясь губами. Тони уж было хотел пошутить про кисейных барышень, но робкими и сладкими у Питера оставались только губы. Его прикосновения были вполне уверенными и точными.       Тони никогда не стеснялся ни своего возраста, ни своей внешности, всегда оставаясь великолепным Железным человеком. Питер уже много раз видел его обнаженное тело, изучив до мелочей, и все равно в этот раз все было как-то по-другому. Особенно тревожно, когда Питер окончательно стянул с его бедер полотенце.       — Никого не видел красивее тебя, — доверительно признался Питер и прижался губами к солнечному сплетению, скользнул медленными поцелуями вдоль шрама от дугового реактора и ниже — к пупку, с видимым удовольствием накрывая ладонью его уже полностью возбужденный член. — Само совершенство. Если бы мне кто-то сказал в четырнадцать, что я смогу тебя касаться вот так, да просто — видеть рядом каждый день, — с ума бы сошел от счастья.       — Так уж и сошел бы? Что-то я не заметил особого восторга в нашу первую встречу, — хмыкнул Тони. Его голос оставался абсолютно спокойным, даже ленивым, но член подрагивал от нетерпения. За все время их отношений Питер, как очень талантливый во многих аспектах юноша, научился делать потрясающий минет. И то, с каким энтузиазмом он всегда отдавался этому процессу, не могло не заводить еще больше.       Словно прочитав его мысли, тот скользнул еще ниже, оставил по одному поцелую под пупком и на каждой тазовой косточке, а после резко вобрал в рот головку, тут же активно подключая язык. Тони поперхнулся на вдохе, крепче сжимая зубы. Он старше и опытнее. Он должен быть терпеливее и выносливее. Он должен дать Питеру время.       — В нашу первую встречу у меня было сотрясение мозга. Я вообще подумал, что ты — глюк, — на секунду оторвавшись, Питер взял действительно глубоко, почти в горло, активно помогая себе руками. От удовольствия поджались пальцы на ногах, а перед глазами натурально потемнело.       — Если ты хочешь выдоить меня так, детка, — не скажу, что я против. Но если у тебя были еще какие-то интересные планы… — Тони не договорил, справляясь с очередной волной неконтролируемого удовольствия, когда Питер угукнул с его членом во рту, а после понятливо отстранился, потянувшись к тумбочке у кровати. В этот момент парень был до невозможности сексуальным, и Тони не отказал себе в удовольствии притянуть его ближе. Нежный румянец на четко очерченных скулах выдавал его нервозность, и это, странным образом, успокоило. Он ухмыльнулся и прикусил нижнюю губу Питера, одновременно вжимаясь промежностью в юношеский пах. Плотно и тесно, чтобы дрожь прокатилась по телу сладостной волной.       — Не дрейфь, солнышко, — шепнул игриво и легонько шлепнул по обожаемой попе. Питер прижался к нему, плавно потерся всем телом, одновременно нашаривая в ящике смазку.       — И не думаю, — дерзко прикусил основание шеи. Тони попытался перехватить тюбик.       — Я сам, — все же, он не был уверен, что Питер захочет, но тот уперся, вцепившись в смазку мертвой хваткой. — Что? Почему это? Ну нет уж! Ты весь мой — целиком. Вот и лежи тихо.       Несмотря на возбуждение, Тони не удержал хохот. Набычившийся Питер, взъерошенный и раскрасневшийся, был до невозможного очаровательным. — Прости, родной, это я не над тобой, — он выдохнул и качнул головой.       — Если хочешь — смейся, — пожал плечами Питер. — Я понимаю, что пока опыта у меня ноль, но я очень, — он быстро нанес на пальцы прохладный гель, — очень, очень быстро учусь.       Складывалось ощущение, что он не трахать его собирался, а священнодействовать. Впрочем, нет. Не трахать — любить. Тони все еще с трудом переключался в непривычную для себя роль не только любящего, но и любимого человека. Питер ласкал так самозабвенно, с такой самоотдачей, что всякие лишние мысли из головы вылетели полностью. Сарказм и веселые подколы хозяина положения постепенно сменялись с трудом сдерживаемыми стонами, а когда Питер, вновь втянув в рот его член, достаточно быстро и ловко толкнулся уже тремя пальцами, Тони глухо выматерился и подался вперед.       — Давай уже, детка. Как ты понимаешь, не хрустальный, — намекая на свои игрушки рыкнул он спустя десять минут, понукая Питера пяткой. Член стоял так, что ему пришлось сжать себя, едва головка того скользнула к горячему, залитому смазкой входу. Питер ее натурально не пожалел, рассудив, что много — не мало. Нависнув над ним, он, не сводил пристального взгляда с его лица, выискивая малейшие намеки на дискомфорт.       Все-таки живой член и ощущения не от своей руки, а от другого человека — разительно отличались. Дыхание перехватило от жара крупной головки, растягивающей вход. Питер приник к ключицам, отвлекая, обласкал впадинку между ними, обвел кончиком упругого языка ореол соска, а после, сжав зубы, легко потянул, и Тони не выдержал — сорвался на полноценный стон. Член скользнул глубже в него, еще глубже, и это было так охуительно, что в глазах потемнело. Не хватало еще кончить вот так, сразу.       Страх опозориться немного отрезвил, он несколько раз крупно выдохнул, успокаивая себя, но когда Питер толкнулся вперед целиком, задыхаясь от тугого жара, и громко застонал, неконтролируемо сжав его бедро еще сильнее, возбуждение пошло на новый виток.       Нет. Несмотря на всю свою выносливость и опыт — не продержаться ему с Питером в первый раз долго.       — Давай, — прохрипел он, снова пережимая себя у основания. — Ну же!       Желание Тони было настолько явным, что Питер не стал ограничивать себя — выпрямился, и начал двигаться резкими, сильными толчками. Он больше не думал о том, что что-то сделает не так, полностью отдавшись инстинкту, ловко приподнимая бедра Тони так, что головка его члена раз за разом четко проезжалась по простате. От осознания, что сейчас Питер трахает его практически на весу, не выказывая ни малейшего намека на дискомфорт, он внезапно сорвался в оглушительный оргазм, захлебываясь в ругательствах и стонах. Чтобы удержать, Питеру пришлось сжать бедра Тони крепче, а затем он и сам рванул его на себя и, забываясь от наслаждения, кончал, выстанывая его имя. А после, на пределе возможностей, осторожно опустил на кровать, выскальзывая, и упал рядом.       Тони едва дышал, кажется, пережив маленькое перерождение и отчетливо понимал, что придется нахрен выкинуть все игрушки. Потому что ни одна из них не способна подарить удовольствие столь всеобъемлющее, как секс с Питером. Они совпали друг с другом абсолютно, словно один был рожден встретить второго. Жаль, что так поздно.       — Тони? — тихонько позвал Питер из-под бока. — Тони, ты как? Я не перестарался?       С трудом разлепив один глаз, он притянул его к себе на грудь, зарываясь пальцами в мокрые от пота кудряшки.       — Чтобы меня сломать понадобится что-то большее, чем один маленький паучок. Пусть даже с таким членом, — не удержался от подкола и трагично закатил глаза. Питер моментально тревожно подскочил, но потом расслабился, мгновенно прочитав по лицу, что он шутит. Питер всегда видел его насквозь. — Расслабься, малыш, я в порядке. Даже более чем. У тебя, паутиноплет, определенно есть потенциал.       Питер снова улегся рядом, прижимаясь к груди, обнимая поперек туловища. Тони смотрел в потолок своей огромной спальни, гадая в какой момент она стала такой уютной. Не иначе как стараниями одного мелкого паучка.       Как он раньше жил-то без него?       — Какие у тебя планы, Питер? — Поглаживая его по загривку спросил Тони.       — Поспать? Тебе, кстати, тоже не помешало бы.       — А еще?       — Выкинуть твой искусственный самотык?       Тони хохотнул от негодующего тона Питера и от того, насколько совпадали их мысли. Пацан давно чуть ли не ревновал Тони к игрушке.       — Черт с ним — выкидывай. А вообще? Какие планы на жизнь, малыш?       — Хорошо бы доучиться, запатентовать пару своих разработок и заработать денег на настоящие исследования, — мечтательно пробормотал Питер потираясь щекой о его грудь. Щекотно. Безумно приятно. — Не обязательно в такой последовательности — исследованиями я могу заняться еще в процессе учебы.       — Тебе моих денег не достаточно?       — Не-а. Они — твои. А я сам хочу, своими силами. У меня ведь неплохо получается, ты сам говорил!       — Говорил. Как не говорить… А… Какие планы на отношения? — Тони впервые было страшно до одури задавать этот вопрос. Потому что впервые ответ так много для него значил.       — А что отношения? — Питер дернул плечом. — Все хорошо будет, Тони. Вот ты переживаешь, что старше меня, а я тебе говорю — мои исследования обязательно позволят тебе не только заполучить мои способности к регенерации, но и подарят долгую жизнь, так что даже и не думай от меня отделаться так скоро, потому что я…       Дальше Тони его почти не слышал из-за гулко долбящего в ребра собственного сердца.       Определенно кольцо. Завтра же. В том самом ресторане, где Питеру понравилось в последний раз. А потом — наручники. Или цепи. Или что угодно, чтобы он никуда не ушел. И не разочаровался. Тони наизнанку вывернется, но не допустит этого.       Потому что он слишком долго его ждал.       Потому что тоже заслужил немного счастья.       Потому что это его паук Питер Паркер.