Последний танец Драконов

      Смерть Люцериса не застает Висенью врасплох. Она слишком хорошо знает мужа и потому на задворках сознания понимала, что встречу с Эймондом младший брат мог и не пережить, пусть и понадеялась на благоразумие супруга. Но, видимо, слепой гнев оказывается сильнее.       Она не сильно привязана к Люку, однако малую боль от его потери ощущает. Прожившая всю свою сознательную жизнь в Королевской Гавани, принцесса не успела прикипеть сердцем к братьям и остальным родственникам. С детства Висенья была обещана Эймонду и в глубоком же ее детстве король изъявил желание оставить любимую внучку подле себя. Рейнира, скрипя сердце, согласилась. Висенья слышала разговор, что мать хотела бы выдать ее за Джейкейриса, однако король оказался быстрей и проворнее, впихивая ее в руки Эймонда.       Она росла вместе со своим супругом. Он был ее первым другом, он подарил ей первый, невинный поцелуй, пока детское, девичье сердце трепетало перед ним. Эймонд стал ее первой любовью и выходила она за него замуж с чистой душой и намерениями.       Рейнире подобный расклад не нравился. Эйгон, которого большинство считали истинным наследником Железного Трона, являлся единоутробным братом Эймонда, а потому было заранее понятно, кого поддержит супруг Висеньи. А как всем известно, жена везде следует за мужем.       Висенья помнила, как мать наставляла ее в день свадьбы практически против Эймонда. Оскорбленная и возмущенная до глубины души ее словами принцесса, в сердцах выгнала Рейниру из покоев. Она понимала, что негоже так поступать с собственной матерью, но Висенья была в ярости. Септа с самого детства твердила ей, что она должна вырасти покорной женой, любящей и уважающей своего супруга, а наивно влюбленная принцесса с легкостью могла представить себя в такой роли, ведь ее мужем должен был стать Эймонд!..       Рейнира, разочаровавшись в дочери, более не предпринимала попыток образумить глупое дитя и все пошло по течению.       Сейчас, уже будучи женой Эймонда, Висенья с трудом осознает, что раньше была жизнерадостной, невинно влюбленной и крайне глупой принцессой.       Она росла, а вместе с ней рос и Эймонд. Он менялся стремительно и вскоре, из доброго и заботливого мальчишки, принц превратился в ледяную глыбу, которую Висенья могла иногда ощущать по ночам.       Они спят в разных покоях, лишь изредка он наведывается к ней, видимо, вспоминая о существовании жены.       — Дражайшая супруга, на тебе прямо лица нет, — Висенья вздрагивает от этого голоса. Эймонд. Он всегда ходит тихо и всегда застает ее врасплох. Она отрывает взгляд от Эйгона, лапающего какую-то девку, и поворачивается к мужу. Он садится рядом с ней, залпом выпивая бокал вина.       — То же самое могу сказать и о тебе, дражайший супруг, — елейно улыбается Висенья. Конечно, она знает, каким подавленным он вернулся в замок после убийства Люка.       Принцесса замечает, как хищно улыбается Эймонд.       — Не понимаю о чем ты, — он невозмутимо приподнимает бровь. — Одним сильным мальчиком больше, одним меньше…       — Тебе следовало бы повторить эти же слова Рейнире, — слышать это неприятно, однако и сама Висенья уже давно понимает, что является лишь бастардом, как и её братья.       — Поверь, если бы была возможность – я бы так и сделал.       — Ты жесток.       — Я справедлив.       Висенья отворачивается от него, вновь возвращаясь глазами к Эйгону. Дядя решил закатить пир в честь убийства ее брата. Что ж, этого она не ожидает даже от него.       — Потанцуем?       Глаза Висеньи широко раскрываются от удивления, но она старается быстро с этим совладать.       — Конечно, дядя, — принцесса протягивает ладонь в руку Эймонда, чувствуя как его пальцы крепко сжимают ее.       Отчего-то играет слишком печальная музыка, но Висенья понимает, что и повод для этого пира не радостный.       Они с Эймондом встают в середину площадки. Она кладет руку ему на плечо, пока он одной рукой жестко обхватывает ее талию, а другой аккуратно сжимает хрупкую ладонь.       Почти весь танец они молчат. Висенья видит, что что-то гложет Эймонда, хотя бы по его хмурящимся бровям и избегающему прямого столкновения глазами, взгляду. Принцесса понимает, что именно. На то она и член королевской семьи, чтобы и у нее были уши и глаза в этом замке.       — У меня странное предчувствие, — делится Висенья, с какой-то детской надеждой на то, что Эймонд передумает. — Будто в груди что-то сдавливает. Мне кажется, еще чуть-чуть – и я умру…       Эймонд резко поворачивает к ней голову.       — Ты знаешь… я ведь оправдываю свое прозвище, как бы мне не хотелось обратного. «Убийца Родичей». Так ведь меня прозвали?       Висенья крупно вздрагивает. Она до последнего надеется, что все слова, донесенные ей служанкой – неправда, но его речи… они твердят обратное.       — Убить двух Веларионов слишком заманчиво, верно? — она смотрит ему в глаз так пристально и тревожно, что Эймонду становится не по себе.       — Ты все поняла, — скорее утверждает, чем спрашивает.       Да и в ее фиалковых глазах ясно читается ответ.       — Видимо, у меня так и не получилось стать для тебя хорошим другом, раз ты принял такое решение, — ее тон не напуганный и не гневный. Она говорит спокойно и размеренно.       — Напоследок, я бы хотел, чтобы ты знала. У меня не было, нет и не будет человека ближе, чем ты, — он шепчет эти слова ей на ухо, пока по ее щеке скатывается слеза. — И это не было моим решением. Я развязал эту войну убийством твоего брата, однако же этого для Рейниры оказалось недостаточно. Право слово, я думал, она ценит своих детей больше, чем что-либо в этом мире, но верно я ошибался.       Слушать это все — для Висеньи невыносимо, но она стойко терпит.       — Ты бы предпочел, чтобы я осталась здесь в качестве заложницы? Пленницы?       — Я предпочел бы улететь с тобой на Вхагар на другой континент.       Висенья крепче прижимается к Эймонду. Она чувствует, что он останавливается и просто нежно гладит ее по спине руками.       — Но то не было твоим решением.       — То не было моим решением, — подтверждает Эймонд. — Ты вполне можешь догадаться сама, кто это все затеял. Поверь, для нас же было бы лучше, останься ты здесь. Да хотя бы в качестве пленницы. Все лучше, чем то, что свершится.       — Я люблю тебя.       Слова слетают с губ сами собой, но Висенья уже не пугается этого признания, а лишь крепче обнимает Эймонда, чтобы потом отстраниться и подойти к Эйгону, оставляя мужа смотреть ей вслед.       Она отпрашивается у пьянчуги и медленно бредет в свои покои.       А в голове лишь одна мысль.       Хоть бы он сделал это своими руками.

***

      На следующее утро принцессу Висенью Веларион, супругу принца Эймонда Таргариена, находят с перерезанным горлом в собственных покоях. Никаких следов сопротивления обнаружено не было, и именно это повергает многих в ужас.       А жизнь дочери в лапах врагов, пусть и не столь любимой, но всё-таки родной, была последним, что сдерживало Рейниру Таргариен.       План удался, однако Эймонду это не доставляет никакого удовлетворения.