Странный

Шото никому не говорил об этом, но он очень любит море. Таинственное, непостоянное, необъятное – неизведанное человеком до конца. Настолько глубокое, что лучи солнца не способны прогреть ту поверхность, оставляя "душу" водохранилища тёмным и нетронутым. Наверное, Тодороки просто сравнивает его с собой – кажется обычным водоёмом, как и все другие, но на самом деле, море – это отдельный огромный мир, который не каждый способен понять. Конечно, многие любят море. А как же? Это отдых, веселье, развлечения, неимоверно прекрасные пейзажи, которые вообще когда-либо наблюдал человеческий глаз. Но есть и люди, которые его боятся, ведь в нём можно захлебнуться; наглотаться солёной, грязной воды, подхватив заразу; травмироваться от сильных волн и острых камней со всяким мусором. Однако Шото больше всего нравился холод. Тот самый холод, который исходит от моря. Неважно, будь то лето или зима – рядом с ним всегда прохладнее, чем в городе, где повсюду одни многоэтажки, которые, кажется, держат тебя в заперти, и где никак не получается расслабиться. Но стоит юноше прийти сюда, на берег, как его окутывает чувство умиротворения. Перед ним лишь тихое, спокойное, большое зеркало, которое будто танцует, подзывая ближе к себе. И Тодороки ничуть не противится. Подходит ближе, снимает с себя излюбленные бирюзовые кеды и закатывает штаны, оголяя крепкие ноги. Раз шаг, два – и вот он стоит в воде по колено, с лёгкой улыбкой вздрогнув от приятного мороза, прошедшего по всему телу. Возможно, увидев парня сейчас, люди назовут его придурковатым. Ну а кто полезет мочить ноги в ледяной воде в начале мая? Разве что закалённые спортсмены и люди с подходящей для этого причудой. Хоть у Шото есть эта самая "подходящая" причуда, она ему ни к чему – он привык к холоду настолько, что на севере ходил бы в одной рубашке. Но мозаику было не за что беспокоиться – рядом была огромная свалка, поэтому вряд ли бы кто заметил его, даже хорошо постаравшись. Первый раз гетерохром пришёл сюда полгода назад. Ему было больно смотреть, как бездушные человеческие существа загрязняют и загораживают красивый вид с набережной, из-за чего выходит с пляжа с каким-нибудь мусором, выбрасывая в ближайший бак. Медленно и муторно, но возможно, своим бессмысленным существованием он может сделать мир чуточку лучше. Из раздумий его вывел плеск воды, очень... не естественный для волн. Справа от юноши находился пирс, который не давал увидеть источник звука, поэтому Тодороки направился к нему сам, стараясь особо не шуметь. Облокотившись руками о колонну пристани, парень выглянул из-за неё, натыкаясь взглядом на... человека? Который плывёт? Серьёзно? Рассмотреть загадочную личность не получалось – та была лицом в воде и производила слишком много брызг. Кто так плавает? Если только учится, то для таких есть бассейн, где не нужно мучаться в ледяной воде. Шото удивился своим же мыслям, переводя взгляд вниз. Сам то не лучше, поэтому не ему осуждать пловца. Точно не в таком положении. Тот в свою очередь уже приблизился к пирсу, дотронувшись до него и вынырнув буквально на несколько секунд. Но этого хватило, чтобы лицезреть тёмные волосы, падающие на зажмуренные глаза и дрожащие посиневшие губы – замёрз. Парень, как оказалось, тут же развернулся, направляясь в обратном направлении, не заметив своего "наблюдателя". Видимо, он, как и сын героя №2 до этого, абсолютно не ожидает встретить кого-либо возле свалки. Тодороки не спешил уходить, ибо впервые за долгое время испытал к чему-то интерес. Почему этот парень плавает именно здесь? Возможно, как и Шото – избегает лишних глаз и пытается обрести покой? Но он не выглядел удовлетворённым, а больше, скорее, напряжённым и измотанным. Однако Тодороки-младший не может сказать наверняка. Как бы то ни было, он всё ещё пятнадцатилетний мальчик, у которого рано отняли маму, строгий отец, не разрешающий ходить в школу(мол, такие как он должны учиться на дому и не связываться с отбросами), не было ни одного друга, из-за чего огромные проблемы в выражении чувств и их понимании. Юнец быстро выбежал из воды, принимая полотенце от высокого, худощавого, блондинистого мужчины, который только что пришёл. И сколько вообще людей знает об этом месте? –Мидория, мальчик мой, ты явно перестарался, – Тот нахмурил брови, укоризненно смотря на пловца. –Вода ещё недостаточно прогрелась, смотри не заболей. –Не беспокойтесь, со мной всё будет в порядке. Я только туда и обратно, – Изуку ярко улыбнулся, переминаясь с ноги на ногу и дрожа, словно осиновый лист. –Мне необходимо закаляться. Всемогущий хотел было что-то добавить, но не успел. Деку резко начал приседать, вгоняя в ступор как его, так и гетерохрома. Сделав примерно двадцать, парень сорвался на бег в сторону причала, на что Шото быстро среагировал, прячась за колонной. Но Тодороки всё же повезло – он не был замечен, просто рядом стоял старый шкаф-буфет на котором лежала, судя по всему, одежда этого мальчика, который оделся как пулемёт и вновь впопыхах куда-то убежал. Мужчина, сопровождающий его, отчего-то довольно улыбнулся и пошёл в след. Постояв немного в удивлении, мозаик направился к своей обуви, убрав руки в карманы и задумчиво разглядывая стайки маленьких рыбок в прозрачной воде.

«Странный»

***

Через две недели Шото снова смог выбраться из дома на свой любимый пляж. Однако на этот раз природа не дала ему возможности насладиться тихим берегом. Порывистый ветер создавал огромные волны, к которым нереально подступиться – смоет во мгновение ока, – и не даёт закрыться под зонтом от сильного дождя. Вода стала мутно-зеленой: не видно больше ни рыб, ни красивых камушков, а солнце вовсе затянуло плотной серой массой. Но Тодороки даже не пытался спрятаться, лишь наблюдал за неподвласным могуществом стихии, словно бросая ей вызов на дуэль, а та в ответ угрожающе скалилась, пытаясь прогнать не опытного, глупого мальчика от себя подальше, дабы он не пострадал. Гетерохром прикрыл глаза, вдыхая в лёгкие студёный воздух. В этом году май выдался поистине прохладным, неестественным. Один день ни облачка, греет солнце, на следующий – ливень, шторм, и так по кругу. Несмотря на это, Шото было всё-равно. Ему кажется, что может смотреть на море бесконечно. Нет разницы, спокойно или в бешенстве, прозрачно или во тьме, под лучами солнца или каплями дождя – оно всегда будто радушно ему. Тодороки не сумеет этого объяснить, но почему-то в голову приходят спонтанные мысли, что волны уносят печаль, смывают тоску и разочарование, всё плохое, что успело налипнуть на суше. Соленая вода сначала раздирает и щиплет, потом залечивает раны, полученные на суровых тренировках. Что физические, что душевные. Хоть это совсем не так, ведь чувства не материальны – их нельзя смыть или случайно смахнуть с полки, – находясь здесь, на берегу, он готов поверить во что угодно. Как бы сильно будущий герой не хотел остаться, нужно было идти, ведь приди он не вовремя, то есть позже отца, тот снова начнёт возникать, а этого Шото однозначно не ждёт. Выходя на набережную, двупричудный прихватил с собой несколько плесневелых досок, дабы выбросить их в положенное для этого место. Его непромокаемая куртка начала потихоньку сдавать, поэтому он ускорил шаг. Не хватало ещё заставлять сестру волноваться. Однако Тодороки вдруг остановился, услышав позади топот. Обернувшись, юноша увидел силуэт, который бежал навстречу, держа на своём плече массивную, явно очень тяжёлую, тумбочку. Но тот запнулся об свои же ноги в ярко-жёлтых резиновых сапогах, с громким всплеском падая в большую лужу. Капюшон дождивика слетел, открывая вид на зелёные волосы, которые вмиг стали намокать и становиться на пару оттенков темнее, напоминая... парня, плавающего в ледяной воде. Неужели, это тот самый? Несколько секунд "марафонец" лежал неподвижно, словно потерял сознание или вообще умер. Шото было собирался подойти помочь, как мальчик всё же соизволил подняться сам, с огромным трудом, но сам. Мидория боролся с желанием рухнуть обратно, медленными и отрывистыми движениями заставляя своё тело встать. С носа маленькими струйками текла кровь, а по всему лицу, которое, как оказалось, покрыто веснушками, ручьями лилась вода дождя. Накинув капюшон и загробастив тумбу на другое плечо, немного пошатываясь, Изуку возобновил свою тренировку, пробегая мимо ошарашенного подростка. Тодороки подумал, что он невидимый, раз его присутствия не замечают уже второй раз. Отрицательно покачав головой, он пошёл туда, куда шёл, стараясь не забивать голову не нужным грузом. Это не его дело.

«Странный»