Одним холодным утром...

      День начался абсолютно непримечательно. Впрочем, как и все остальные на неделе. Антон встаёт, нехотя заправляет уже ненавистную постель, чистит зубы, завтракает горелой яичницей, приготовленной матерью наспех и идёт в школу. О, школа. Самое любимое место для Антона. Вокруг куча детей, которые тебя ненавидят и презирают за то, что ты не похож на свой пол… все в классе считали, что Антон — альфа, ведь родители подавали документы именно с этим указанным полом. А теперь, когда Антон подрос, не очень-то он и похож на того, за кого себя выдавал.       Антон — омега. Узнал он об этом совершенно случайно, когда в очередной раз остался дома один. Родители с Олей уехали по делам, а Петров коротал вечер за книгой, которую всё никак не мог осилить. В какой-то момент мальчику стало невыносимо душно, живот начало крутить, а глаза затуманивались неизвестным желанием. Лицо горело, ноги подкашивались, оставалось только сидеть на своей кровати смирно, ведь до матери было не дозвониться… Антон обнаружив, что даже с постели встать не может, почувствовал, как по ногам течёт вязкая жидкость, приятно давящая на колечко мышц сзади…       И только после всего этого Антон стащил у отца книгу по вторичным полам, что хранилась на самом верху шаткого шкафа. Прочитав всё от корки до корки, мальчик окончательно осознал то, что он омега.       И почему родители не рассказали? Боялись? Или хотели рассказать, но позже? Вопросы крутились в голове неустанно, давили на черепную коробку с огромной силой, ведь ответы давать никто не спешил, а спрашивать самому… неудобно.       Позже, Антон всё же решился поговорить с матерью, когда немного подрос и подошёл к ней, когда та готовила на кухне. Карина смолкла, отложив кухонный нож в сторону и развернулась. Губы женщины были сложены в тонкую полоску, а брови сместились к носу.       Карина объяснила сыну, кто такие альфы, беты и омеги, однако делала это, смотря в пол, как будто ей самой было очень стыдно. Как оказалось, высшие места в обществе всегда занимали альфы, они были вершиной пищевой цепочки, среднее положение было у бет, которые могли спокойно жить, не боясь за своё здоровье и тело… цепь замыкали омеги — низшие люди, не имеющие особого внимания и авторитета. Сама женщина была омегой, но говорила об этом тяжело, словно это проклятие какое-то…       Антону пришлось смирится с этим. Его первая течка пришла в одиннадцать лет… он совершенно точно омега. И ходит в школу для бет и альф… мать объяснила это тем, что в деревне не было других школ, а отдавать сына куда-то было надо… так и сделали.

***

      — Опа, Антон на! — парень сразу узнал этот голос, что вывел его из размышлений о прошлом. Бяша, кто же ещё мог подкараулить возле школы, морозя себе всё что можно, но лишь бы дождаться спасительных ответов. — Дарова, ты домашку по алгебре делал?       — Ага… — протянул беловолосый, тут же снимая с плеч тяжёлый ранец. Уроков сегодня было много, последний класс, как никак. — Держи.       — Спасибо, Тоха на, я тебе обязан, — Бяша лыбится во все зубы, мелькая своими просветами. Антон лишь скромно улыбается, не находя в себе силы ответить. Да уж, испортил себе настроение опять. На целый день. — Ты че такой кислый на? Пошли к Ромке, он уже в кабинете ждёт на!       Ответа Бяша не дождался, ибо сразу потянул Тошу за рукав тёплой куртки в школу, где их уже должен был ждать Рома.

***

      В кабинете тепло, даже душно. Кто-то из главных решил, что включить бак в котельной на полную — это хорошая идея, когда на улице всего минус пять. В классе уже были почти все, дожидались начала урока.       Когда Бяша затащил Антона в класс, Катя сразу обратила на них внимание, недовольно фыркнув носиком. Девушка махнула косой, продолжая вытирать доску от мела.       — Смотрите-ка, какие люди! — парень с последней парты поднялся. Рома… теперь он уже не щупленький парнишка с шапкой набекрень, а вполне себе складный парень с кучей поклонниц за спиной. И Бяша и Рома были альфами, в этом даже можно было не сомневаться. Этих двоих заприметили ещё в детстве, когда они были местными королями жизни. Антон даже иногда стеснялся своей второй сущности, прекрасно понимая, что даже учится в школе против правил. Петров был обеспокоен этим всерьёз, особенно когда понимал, что тусуется с ребятами другой принадлежности… как-то не по правилам. Ведь альфы всегда с альфами, беты с бетами… ну и омеги тоже должны находится в своей среде. Так было правильно.       А Бяша и Ромка даже не знают, что Антон их обманывает. Ради них он всегда скрывает свой запах, закрывается дома во время течки и всегда пьёт эти противные таблетки, которые…       Вот черт.       Антон забыл.       Совсем забыл.       Забыл принять таблетки.       Не успел Пятифан протянуть руку, чтобы поздороваться, как Антон резко дал деру с класса, оставив своих друзей в недоумении. Одна Катька лишь ухмыльнулась, продолжив натирать доску дочиста.       Петров бежал. Бежал так быстро, как никогда. Старые деревянные полы под ногами ужасно скрипели, привлекая внимание всех вокруг. Однако, Антону было плевать. Лишь бы скорее добежать до туалетов без происшествия…       Вот и они. Парень с размаху налетает на дверь, распахивая ту с оглушительным треском. Сидящие внутри пацаны с шоком смотрят на беловолосого парнишку, что всем видом показывал, что им лучше покинуть помещение. Парни вышли, оставив Антона одного.       Колени судорожно дрожали, в голове была каша, руки не слушались, а всё тело горело, изнывало от душной атмосферы. Антон дрожащей рукой потянулся к карману, вытаскивая оттуда самодельный календарик, который они с мамой сделали вместе. До течки оставалась ещё неделя, однако почему всё плохо именно сейчас?..       На ответ пришёл только один вариант: Рома. Петров сжал губы, тихо промычав. Пятифан всегда вызывал в нём совершенно недружеские чувства, о которых Антон всегда молчал, потому что потерять лучшего друга не хотел… но почему сейчас? Почему именно от его запаха Тоша сходит с ума? Запах вишнёвых сигарет с капелькой шоколада… въелся навсегда. На веки вечные. Антон никогда не сможет его забыть. Рома — это несчастье, которое настигло его очень рано…       Антон шипит. Больно. Больно удерживать всё в себе. Все свои эмоции и чувства, накопившиеся за долгое время. Дрожащая рука тянется к ширинке брюк, пока другой Петров закрывает своё красное смущенное лицо. Он не хочет. Не хочет видеть, как снова будет ублажать себя, думая о Ромке. Стыд-то какой… это же его лучший друг…       Вверх-вниз. Простые движения сразу приходят на ум, стоит ощутить разгоряченную плоть под пальцами. Антон обхватывает член в кольцо, мягко надавливая на головку. С губ срывается тихий стон, который Тоша приглушает рукой. Нельзя, чтобы его кто-то услышал.       Рома.       Рома.       Рома.       Как же хочется почувствовать его кожу, его дыхание на своей шее, то, как он будет ставить метку на загривке. Тоша будет его. Его и только его. Сильные руки Ромы будут обвивать его белоснежное худое тело, пока член будет вколачиваться в мокрую от смазки дырочку. Рома сделает его своим. Укусит прямо туда, залижет рану и будет тихо шептать на ушко самые приятные слова. Да, именно так… А его растрёпанные волосы… как жадно он будет смотреть на скулящего под собой беловолосого парнишку… Антон стонет. Стонет, пока пальцы перебираются с члена чуть ниже, к мокрой дырочке.       Всё в смазке. Всё липкое и неприятное, однако это сейчас так неважно. Петров дёргает себя за галстук, представляя, как Рома будет наматывать его на свой кулак, чуть перекрывая доступ к желанному кислороду, пока сзади будет толкаться своим членом…       Внезапный стук в дверь. Антон испуганно дёргается, моментально забывая все мысли в своей голове. Руки тянутся к штанам, хотя затуманенный разум не хочет этого делать… Антон чувствует сильный запах… аромат альфы. Ноги всё больше подгибаются и рука бессовестно тянется, чтобы открыть дверь и впустить… но мозг понимает, что если сделать это, пути назад точно не будет.       — Тоха? Ты здесь? — говорит голос за дверью. Рука Петрова тянется ко рту, закрывая его. За дверью Ромка. Он распространяет свои феромоны. Он точно делает это не специально, но… — У тебя всё в порядке? Ты тут пацанов всех выгнал, они покурить хотели…       — Всё… всё… — Антон судорожно трясется, пытаясь справиться с бешеным возбуждением, прущем из его организма. Он точно был уверен, что за дверью отчётливо можно уловить его течный запах… — Все в норме.       — Тогда, может, впустишь остальных-то? — Пятифан снова стучится, уже настойчивее. — Ты ж не царь.       — С-секунду… сейчас… черт… — Антон застёгивает штаны, прекрасно понимая, что торчащий наружу член заметят сразу. Проходит, наверное, минуты две, прежде чем Петров смог застегнуть несчастную молнию. Снаружи слышится голос Ромы и топот уходящих ног… что за…       — Эй, ты там заснул, что ли? — стук. — Я могу зайти? У тебя точно все нормально? Урок скоро начнётся.       — Я… я… — Антон мечется…       — Ну всё, достал, я открываю.       Слышится скрежет скрепки и замок больше не спасёт. Ручка двери дёргается и лицо Ромки появляется в проходе. Брюнет застыл на месте, увидев предстоящую перед ним картину.       Антон с красным лицом, с запотевшими в руках очками, с распахнутой рубашкой и галстуком в руке сидит на подоконнике, пытаясь закрыться.       — Ты че это? — первое, что спрашивает Рома. — Тебе плохо?       Пятифан пытается подойти ближе, однако, останавливается. Он учуял сильный аромат ванили и какой-то сладости, неизвестной ему… запах исходит от Антона, что трясется, как загнанный в угол заяц. Беловолосый парнишка чуть ли не плачет, покрываясь потом только сильнее.       — Ты… омега? — тихо спрашивает Рома. Брюнет не кричит, не ругается, спокойно стоя на своём месте, хотя руки уже сложились в кулаки от нетерпения. Инстинкты кричали о том, что нужно подойти ближе, однако холодная голова на плечах Пятифана не давала этого сделать.       — Д-да… — с трудом выдавливает из себя Петров. Галстук падает из его трясущихся рук. Очки уже лежат на подоконнике. — Прошу тебя… пожалуйста… подойди…       — Блять, Тоха, — скрипит зубами Ромка. Голодный альфа, сидящий внутри, рычит, грызёт изнутри, приказывая взять течную омегу. — Ты мне всё объяснишь потом?       Кивок.       — Ты не будешь потом против?       Мотает головой.       Пятифан накидывается на Антона, предварительно заперев дверь. Сильные руки тут же обхватывают чужое горло, поднимая лицо Антона наверх. На глазах парнишки блестят слезы, ему больно, внутри все горит, руки места себе не находят, настолько сильно хочется.       — Тоша… — Рома ведёт носом по белой шее, жадно вдыхая этот чудесный аромат. Ему мало, его внутреннему альфе мало. — Ты такой красивый, Тоша…       — А-ах! — скромно стонет Антон, извиваясь под чужими руками, что так бережно очерчивали его тело. Рома аккуратно разводит полы его рубашки в стороны, впиваясь губами в нетронутую кожу. Зубы альфы ставят на нём фиолетовые отметки, помечая везде, где только достаёт рот. — Ещё!..       — Тебе всё мало, ненасытный наш? — усмехается Пятифан, затягивая Антона в жаркий поцелуй. Рома собственнически кусает, облизывает и буквально трахает языком в рот, от чего Антон раскрывает ноги ещё сильнее, опираясь на окно. — Ты такой вкусный, Тош.       Петров молчит, тихо поскуливая на ухо Роме, которому от подобных звуков становилось всё хуже. Пятифан быстро снимает свои спортивки, обнажая большой член. Оба парня стонут, изнывая от продолжения.       — У нас нет презиков, — шёпотом говорит Рома, трясь, головкой о чужую дырку. Одно зрелище того, как колечко мышц засасывало его член в себя, приводило брюнета в голодный восторг.       — Ничего… — стон. — Просто вытащи потом…       Рома кивает, медленно погружая член внутрь желанной теплоты. Антон громко простонал, еле сдерживаясь от того, чтобы тут же затолкать весь член в себя сразу. Беловолосый парнишка стискивает брюнета в объятия, крепко сжимая жилистое тело в руках.       — Я буду двигаться, — предупредил Рома, прежде чем начать движение. Толчок, вздох, толчок и ещё один прекрасный вздох. Рома смотрел только на Антона, чувствуя, как он от чужого взгляда ещё больше сжимается. — Ты чего так? Нравлюсь сильно?       — Ага… блять! — ругается парень, когда член попадает ровно по нужной точке. Рома ухмыляется, закидывая одну ногу Тоши себе на плечо. — Ай! Ты что?!       — Хочу сделать тебе ещё приятнее… — шепчет Рома, целуя Антона в губы. Член брюнета погружается ещё глубже. Смазка хлюпает по бёдрам, тонкими ручейками стекая вниз. Так приятно и так хорошо… почему Антон раньше сдерживался и не делал себе такого сам?..       — Ты такой мокрый и узкий, просто пиздец, — Рома толкается грубее и жёстче, обвивая тело Петрова в своих руках. — В тебе так хорошо…       — Не говори-и так!.. — смущённо отводит взгляд в сторону, ибо чует, как Пятифан прожигает в нём дыру.       — Хочу и буду. Ты пиздец просто какой красивый и милый. Хочу вечно тебя так трахать и смотреть на твоё личико… — Ромка выхватывает одну руку и не сильно сжимает её на горле Антона. — Ты мне так нравишься, просто до охуения…       Толчок за толчком. На полу уже лужица смазки, а она всё не перестаёт течь. Член Ромы упирается так глубоко и правильно, что Антон плакать готов, лишь бы это не прекращалось никогда… парни снова целуются.       — Рома… — шипит Тоша. Пятифан вновь толкается. — поставь мне… метку.       — Ч-чего? — растерянно отвечает Ромка, ещё крепче сжав чужую маленькую ручку. — Ты серьёзно?       — Да… пожалуйста…       Рома чуть ли не светится от счастья, мягко отодвигая белые пушистые волосы в сторону. Брюнет чуть приоткрывает рот, приставив губы к нужному месту. Зубы вонзаются в плоть, ставя кровавую отметку. Антон обнимает его ещё сильнее…       — Я уже скоро… ты как? — интересуется Рома, мягко целуя Петрова в макушку. Тоша часто-часто кивает, показывая жестом на живот. — Хорошо, сейчас.       Рома аккуратно выходит из пульсирующей дырочки, не без интереса смотря, как та просяще сжимается. Брюнет доводит себя и Антона до пика, изливаясь на живот.       — Ты… как вообще? — Пятифан чешет затылок, находя на полу чужую рубашку, что случайно слетела во время процесса и галстук, отдавая всё Антону, что и мыслит сейчас через силу. — Всё в порядке? Помочь подняться?       — Нет, нет… всё хорошо, — расслабленно мычит Петров, одеваясь. — Я… прости, что я себя так вёл… я пойду, наверное…       — А ну стоять! — Ромка одергивает парня за рукав рубашки, тяня на себя. — А метку я кому поставил? Сбежать задумал?       — Просто… я… — парнишка мнётся, теребя галстук пальцами. — Извини, что я наврал вам. Тебе с Бяшей… я… я просто не хотел, чтобы наше с вами общение прекратилось.       — Тош, всё хорошо, не переживай, мне только легче стало… — брюнет счастливо улыбнулся, обхватив Антона за плечи. — Ты… уже давно мне нравился и я боялся, что мы с тобой никогда не сможем быть вместе, из-за того, что ты, ну, альфа…       — Правда? — Петров поднял глаза на Рому. — Ты мне тоже нравился… но… все в классе надо мной смеялись, пусть и были правы в своих суждениях… мать при переезде записала меня в эту школу, поскольку других не было…       — Это хреново… — парень снова почесал затылок. — Зато ты познакомился с нами. А теперь… мы и встречаться можем.       — Нет, не можем, — отрезал Антон. — всё узнают, кто я и меня переведут. Потерпи, пожалуйста, год. Мы закончим школу и сможем быть вместе открыто. Как все нормальные пары.       — Хорошо, — улыбнулся Пятифан, ласково держа руки беловолосого парнишки в своих. — Но Бяше-то можем рассказать? Я его ещё давно мариновал этой фигнёй…       — Ты ему рассказывал?       — Ага… он же мой друг.       — Господи, Рома…       Антон уткнулся парню в грудь, размеренно дыша любимым человеком… теперь они могут быть вместе, как того и хотели.