Мелодия чувств

      Призрачный Город к вечеру всегда был громким местом. Улицы ни на секунду не замолкали в течении суток, разрываясь сотнями, а то и тысячами говоров разных демонов или пришедших смертных, а иногда и бессмертных, скрывших свою личину под маскировкой. Однако, не смотря на разрывающиеся в возгласах голосов улицы, дом Градоначальника всегда отличался тишиной и спокойствием, среди которого редко, но можно было услышать прекрасный, мелодичный, плавный, завораживающий и много еще какой идеальный голос одного конкретного небожителя.       Се Лянь при всем желании не мог сказать когда именно у него появилась именно привычка петь, но если его спросить когда он вообще запел, то он сильно краснея сознается - сам себе пел колыбельные, когда ночами мучали кошмары, а сказать, что все будет хорошо и это только сон было некому. Потом он, на сколько помнит, начал напевать себе под нос мелодии, пока путешествовал и тишина давила на уши, медленно сводя с ума. Потом это было для работы, для дополнения чего-либо в повседневной рутине, для успокаивания маленьких детей, попавшихся на пути, а потом... Если быть точнее, теперь он не мог не напеть легкий и милый мотив. Ла-ла-ла-ла-ла - звук выходит протяжным, немного грустным и ностальгичным, будто он вспоминает что-то не очень хорошее или тяжелое, но потом все меняется - Ла! Ла-ла-ла~ - теперь голос стал совсем немного ниже, а представление о мелодии совсем другим. Теперь все хорошо и Се Лянь счастлив сидеть за документами в кабинете мужа и помогать ему с работой, напевая мелодию себе под нос.       Хуа Чэн при всех обстоятельствах не сможет не похвастаться тем, что узнал эту невероятно милую деталь о своем любимом муже. Он сам узнал об этой привычке совсем недавно, буквально пару месяце назад, но эта деталь повлияла на жизнь Демона серьезней, чем кто-либо мог предположить. Раньше, весь облепленный звенящим серебром Хуа Чэн любил слушать мелодию своих цепей, любил, когда муж заслышав этот звук бросал свои дела и бежал встречать, раскрывая объятия и даря ласковые поцелуи. Теперь же, на входе в Дом Блаженства Собиратель Цветов задерживался на добрые несколько минут, снимая с себя каждую цепочку, каждую издающую лишний звук детальку - лишь бы его любимый не узнал о его возвращении и продолжал сладко петь свои сводящие с ума мелодии.

Найди меня утром и извинись Твои слова заставляют меня чувствовать бабочек в животе Когда ты смотришь так в мои глаза Я каждый раз не уверен, что смогу это пережить

      Хуа Чэн останавливается в самом начале коридора и прислоняется к холодной стене плечом, прикрывая глаза в сладкой неге и вслушиваясь в непривычно громкий и веселый голос своего возлюбленного.

Сражаешься не по правилам, но твоя любовь так сладка Говоришь так мило, но у тебя сердце хищника Дьявол в ночи, протяни руки и обними! И никогда Никогда Никогда Никогда не отпускай!

      Каждый шаг Непревзойденного демона был легким и беззвучным, но даже если бы пол сейчас скрипнул, никто бы даже не заметил за столь прекрасным пением. А Гэгэ, видимо, скучает - думает про себя особо осторожный Хуа Чэн, все ближе и ближе приближающийся к заветной двери, сильнее вслушиваясь в текст песни. Обнять и не отпускать никогда? Это он с радостью!

Иногда ты единственное, что я помню Единственный луч тепла, когда в жизни только ночь Ты такой идеальный, то я не могу отвести взгляд Мне ничего не остается, кроме как умолять остаться Умолять остаться!

      Дверь приоткрылась, создавая совсем маленькую щелку, чтобы можно было посмотреть что делает Се Лянь, но все было более чем прекрасно - Бог стоял к двери спиной и перебирая руками по полкам что-то искал. Плечи двигались в такт словам и собственной мелодии, движения были плавными и аккуратными, но иногда, когда слова пелись слогами, то ноги передвигались особенно отрывисто, пусть это и выглядело так же невероятно, как и при плавном движении тела. Хуа Чэн улыбается увиденному и открывая дверь опирается на косяк, только вот двигаться дальше не может - замирает на месте, чувствуя, как тело нагревается, а лицо с заостренными ушами приобретает цвет самой яркой красной киновари.

Продолжай шептать мне на ухо Говори все, что я хочу услышать Ведь я всегда беру то, что хочу и когда хочу И я хочу тебя

      Се Лянь был... Мягко говоря очень возбуждающ. Обычно собранные в простой пучок передние пряди были обрамлены тоненькой косичкой, а горящие золотом глаза полуприкрыты, но это не отменяло яркое наличие в них чего-то особенного сегодня, именно в этот прекрасный момент, обволакивающий само существование Хуа Чэна глубоким голосом. Белые штаны были более обтягивающими, чем обычно, что позволяло разглядеть каждую сокращающуюся мышцу, каждую линию тела и каждый участок крепкого тела, а когда Бог поворачивался можно было разглядеть и упругие ягодицы и немалое достоинство, по истине принадлежащее Богу Войны. Обычно всегда покоящаяся на предплечье Жое сейчас обтягивала обнаженный торс, делая талию еще уже а грудь более пышной и мягкой, а еще этот след от зубов вокруг ореола соска. Широкая спина, острые ключицы с еще не сошедшими укусами и засосами, крепкие руки с напряженными и ярко проступающими мышцами... И прах Хуа Чэна, что скользит по этому прекрасному телу, немного дрожит от вибраций исходящих от горла и груди. И Хуа Чэн готов поклясться этим самым прахом, что если бы он не вцепился в стену руками, то немедля бы упал на колени; если бы его губы не были плотно стиснуты в тонкую линию, то по его подбородку бы уже стекала слюна и если бы на нем не было верхнего свободного ханьфу, то любой мог бы увидеть стиснутый до треска ткани облегающих штанов стояк. -Ох, Сань Лан! Как давно ты тут стоишь?-       Наконец заметив стоящего в дверях мужа Се Лянь отрывается от своих дел и быстро, в пару шагов дойдя до любимого заключает того в объятия, прижимаясь всем телом, коротко целует в уголок губ, проводит горячими руками по обнаженной шее и твердой спине. Хуа Чэн громко сглатывает и томно выпускает ненужный воздух через нос, прижимаясь к своему Божеству еще теснее. -О? Тебе так понравилось мое пение или то как я выгляжу?-       Се Лянь смеется тихо, его голос сейчас ниже, глубже, завораживающе и, черт возьми, намного возбуждающе, чем обычно. Это сводит демона с ума и он поддается дрожи в теле, опираясь на любимого, упираясь лицом в оголенное плечо. -И то и другое-       Голос подрагивает, совсем немного, но заметить это можно легко и Се Лянь замечает, посмеиваясь еще хитрее. Бог давно заметил эту любовь своего мужа к таким звукам. Стоит голосу стать ниже, мелодичней, протяжней и Демон тает, теряется в возбуждении и готов сгореть в огне собственной страсти, паля и самого Се Ляня. Стоит Богу запеть, начать издавать плавные и долгие звуки, завибрировать гортанью или грудью, так Хуа Чэн перестает чувствовать тело, если нахлынувшему возбуждению некуда выйти. Демона, что еле стоит на собственных ногах подхватывают на руки, придерживают за ягодицы, так что пах упирается в чужой живот, а ноги пересекаются на широкой спине. Бог одной рукой закрывает дверь, проходит глубже в комнату, останавливаясь не так далеко от кровати. -Сань Лан сегодня хочет взять этого скромного мужа или отдаться ему?-       Се Лянь тихо мурлыкает куда-то в шею любимого, немного рыча, мягко протягивая звуки завораживающим, низким и мелодичным тоном. От этих слов давно замеревшее в груди сердце будто останавливается вновь, предварительно отбив все внутренности. Боже - проноситься в мыслях Хуа Чэна несколько раз, пока молитва не превращается в отчаянный стон. -Боже, возьми меня! Прямо вот так, держа меня на руках!-       И естественно его Бог, его Гэгэ, его любимый муж, его возлюбленный Се Лянь послушается, выполнит любую его просьбу, даже если она будет абсурдной и невыполнимой для любых людей. Но у его Бога Войны хватит сил и выносливости чтобы трахать Хуа Чэна держа на рука весь день.       Поцелуй. Глубокий, жаркий, влажный, жадный и возбуждающий - это традиция, с этого начинают все и Хуа Чэн не может пропустить это мимо всего процесса. Ему нравится как его Бог перехватывает удобнее его задницу, прижимает его к себе ближе, закрывается руками в волосы и с силой вжимается в непривычно горячее тело Князя Демонов, будто хочет стать единым целым как можно быстрее. Хуа Чэн не может выдержать то, как Се Лянь врывается языком в рот, ласкает, стонет в чужую глотку, прикусывает и оттягивает губы, слизывает или сцеловывает дорожку слюны, стекающую с подбородка.       Поцелуи. Их всегда много, особенно когда ведет Се Лянь. В такие моменты Хуа Чэн слишком сладко извивается на кровати, выгибается, стонет, молит и зарывается руками в волосы или цепляется за широкие плечи, лишь бы куда-нибудь положить руки. Однако сейчас Демона держат на руках и прогнуться в спине будет труднее, притягивать Бога ближе уже некуда, а тереться не получится, если того не захочет сам Се Лянь. -Гэгэ... Се Лянь-Гэгэ, любимый, пожалуйста, не дразни меня! Возьми меня быстрее!-       Хуа Чэн больше не может терпеть столь сладкую пытку и пытается сделать со своим телом хоть что-нибудь - ерзает бедрами, сильнее обнимает чужую талию, цепляется пятками или пальцами ног за штаны, сжимает плечи и прогибается в спине, но на все это не получает никакого положительного отклика. -Тише-тише, не горячись, все будет, не торопись-       Низкий голос вновь находится на грани между сладкими речами и до потери сознания возбуждающим пением от которого все тело прошибает дрожь. Прикосновения губ смещаются ниже, тщательно обводят открывающиеся под ловкими руками участки тела ртом, а член наконец трется о горячее тело, пока сильные руки увереннее сжимают ягодицы и поднимают Непревзойденного выше. Шея и плечи уже все покрыты засосами и укусами, горячие губы спускаются ниже, к груди, ласкают вставший сосок, сжимая тот и оттягивая. Горячее дыхание обдает бусину и до ушей Бога доносится короткий выдох, пока голос не срывается на негромкий стон - мягкую кожу надкусили и сразу начали зализывать отметины зубов языком, нечасто посасывая. Верхнее ханьфу наконец полностью пропадает с тела, когда горячий рот доходит до нижнего ребра. -Гэгэ? Что ты..? Ох, ты... Так... Ах! Гэгэ, если ты... Так... Продолжишь делать, то я... Ах!-       Хуа Чэн стонет громче, когда Се Лянь начинает двигать членом по своему торсу, давая так нужное любимому трение. Это сводит с ума так сильно, что у сильнейшего Демона скоро не хватит сил сдерживаться в крепких руках любимого Бога. -Я знаю- Его Высочество шепчет в новый засос между двумя зацелованными в извинениях укусами -Не сдерживай себя, Сань Лан, просто отдайся и наслаждайся-       Тело дрожит в объятиях несколько мгновений и Хуа Чэн все же теряет голову. Пальцы до крови впиваются в плечи и спину, оставляя кровавые полосы и полумесяцы, комната наполняется протяжным и громким стоном, в штанах становится позорно мокро и липко, но тело Демона содрогается в блаженстве. На какое-то время глаз застилает пелена слез, восторга и блаженного оргазма; на какое-то время Бог останавливается и с нескрываемым обожанием смотрит на мужа - ждет, пока тот придет в себя и сможет выдержать дальнейшие ласки. -Ох, мой любимый Сань Лан, ты такой молодец-       Спустя пол фэня Се Лянь низко стонет и продолжает выцеловывать каждый цунь мужа, проводя языком вокруг впадинки пупка и наклоняясь ниже, аккуратно приподнимая тело на руках, чтобы можно было сорвать мешающие штаны без вреда. -Гэгэ? П-постой! Ты... Р-разве так можно? Эт-то же не честно!-       Затуманенные желанием золотые глаза оторвались от созерцания вымазанного в собственной смазке и семени, вновь встающего члена и подняли взгляд на обеспокоенное лицо Хуа Чэна. Губы Се Ляня расплываются в счастливой улыбке, будто вслух говорящей, что все хорошо и он более чем счастлив обласкать дрожащего на руках мужа.       Се Лянь, вернувшись к своему занятию осторожно дует на головку, совсем легонько касаясь ту губами, проходясь невесомыми поцелуями по всей длине. Язык скользит несколько раз от основания до головки, слизывая все размазанное до этого семя. До ушей доносятся пара глотков и Хуа Чэн не выдерживает ощущений - смотрит вниз, сильнее вжимаясь ногтями в плечи. -Гэ?... Ах, Гэгэ! Н-не так резко!-       Собиратель Цветов Под Кровавым Дождем громко и протяжно стонет, когда Его Высочество сразу вбирает ствол в рот, начинает активно двигать языком и немного посасывать. Как и просили, Бог немного замедлил темп, но глубже и активней брать в горло не перестал, все сильнее надавливая языком на проступающие венки. Руки Небожителя начинают сильнее мять чужую задницу, иногда перехватывая по-другому и поглаживая спину или грудь, но сейчас вторая рука опустилась вниз; послышался звук открывающегося ящика, в нос приглушенно ударил запах масла.       Се Лянь еле держался, чтобы не сломать этот чертов флакон, но он справился на ура и крышка была откупорена, осталось только все хорошенько смазать, растереть и можно будет начинать. Немного вязкой жидкости пролилось на низ живота, стекая на стоящий колом член и накаченные ноги, разбиваясь редкими каплями о пол; теплые руки прошлись по всей длине, размазывая все надрачивающими движениями, от чего Се Лянь коротко рыкнул, резко провибрировав гортанью и это, кажется, очень сильно понравилось Хуа Чэну - тот постарался выгнуться, но поняв, что это будет проблематично только крепче вжался руками в волосы и начал двигать чужой головой, приближая скорую разрядку. Смазанные и разогретые пальцы правой руки наконец поднялись на достаточную высоту, раздвинули ягодицы и прошлись подушечками пальцев вокруг напряженного колечка мышц, мягко массируя вход, подготавливая к проникновению.       Хуа Чэн протяжно и громко завыл. Долгожданная разрядка взорвалась яркими пятнами перед заслезившимися глазами и одновременно с этим произошла еще пара вещей - проглотивший все семя Се Лянь не выпустил член изо рта, продолжая греть и легонько полизывать; первый палец, тщательно смазанный и теплый вошел аккуратно, почти щекотяще, но сразу задел нужные нервы, доставляя резкое удовольствие, граничащее с болью. Второй палец вошел только спустя несколько фэней, когда Демон привык к чувству заполненности и начал сам двигать бедрами, насаживаясь. -Г...Гэгэ... Я... Опусти меня н...Ниже...Если ты продолжишь двигаться внутри и снаружи я... Ах! С... С ума сойду!-       Непревзойденный плавился в руках своего возлюбленного, стонал громко, почти плакал от ощущений и желания большего внутри. -Как тебе будет угодно, Сань Лан-       Небожитель в последний раз проводит языком по всей длине и опускает мужа ниже, ноги быстро обхватывают тонкую, но сильную талию, заключая в очередной пьянящий поцелуй, отвлекая от проникновения третьего пальца. Руки Демона, дрожащие от переизбытка чувств скользят по чужому телу, совсем не на долго останавливаясь помять грудь и спускаются к разгоряченному и подрагивающему от перевозбуждения члену Бога, направляя головку ко входу. Взгляд обсидианового глаза за пеленой возбуждения и слез наполнен мольбой и к своему великому сожалению, у Се Ляня недостаточно сил противится этому просящему взгляду, игнорировать эти стоны, переходящие в всхлипы и с протяжным стоном опустошения пальцы покидают разгоряченное нутро, почти сразу заполняя налившимся кровью членом. -Гэгэ? Ох... П-подожди немного... Я только немного...- -Тшш-шш. Все хорошо, я подожду, пока ты не будешь готов, но если что, то мы можем в любой момент остановится-       Принц осторожно целует мужа в висок, проделывая дорожку из поцелуев до подбородка и нежно гладит щекой по плечу, продолжая держать руки на ягодицах, но Хуа Чэн качает головой и ждет, пока тело успокоится и сможет продолжать принимать ласки. Ненужное демонам дыхание сейчас просто необходимо для успокоения, однако каждый вздох превращался то в стон, то в всхлип, то не выходил вовсе, застревая в горле и это немного напрягало. -Сань- Ах! Хорошо, я двигаюсь, двигаюсь-       Уже начавший переживать из-за долгой тишины Се Лянь собирался спросить о самочувствии мужа и предложить немедленно прекратить, если тому хоть немного некомфортно, но внезапный толчок бедер заставил его передумать и начать медленно двигаться, придерживая любимого за талию, сцеловывая стоны с покрасневших и припухших губ. Медленно, осторожно, не вызывая даже намека на какую-нибудь неприязнь или боль Се Лянь двигался внутри, выходя почти полностью и входя до упора, наблюдая за каждой реакцией на свои действия. -Гэгэ, можешь быстрее... Пожалуйста... Ты тоже не сдерживайся...-       Хуа Чэн цепляется за спину, оставляет глубокие царапины, отрывисто стонет и двигается на встречу своему Богу, а Се Лянь решает этой ночью оторваться по полной, доведя бедного мужа до того, что он не встанет с кровати еще дня два - начинает играть нечестно, давя на слабости. -Я немного пьян. Ты выглядишь как чертова картина. Твои большие глаза восхитительны. Ты слишком прекрасен и я хочу тебя всего-       Стоны превращаются в низкое рычание, тон голоса становится ниже и от переполняющих эмоций резкая, прерывистая интонация пропетой строчки двоится в ушах Непревзойденного. Тело содрогается в неконтролируемой дрожи, спину обдает холодом, руки дрожат и голос скрывается в крике; перед полуприкрытым глазом все плывет и мерцает от того, как Се Лянь качает его на руках, постепенно ускоряясь и не жалея сил, вдалбливаясь в нутро демона. Кажется, еще совсем немного, хватит одного кэ и Хуа Чэн просто потеряет сознание от происходящего, от всех этих чувств и ощущений, от этих пошло хлюпающих звуков, от чертовски сексуального выражения лица Бога, от этих стонов и звуков, от ускоряющегося темпа, от вновь приближающейся разрядки - от всего!       Небожитель, чувствуя совсем скорую разрядку, на какое-то время останавливается, пару мгновений с хитрой насмешкой смотрит на любимого, но вскоре начинает двигаться - закрепляет руки демона у себя на шее, как бы прося держатся как можно крепче и разводит чужие ноги, подхватив те под коленями. Первый толчок в новой позе мягкий, пробный, внимательный, нежный и много как еще чувственный, но не смотря на более глубокое проникновение, не причиняющий боль или дискомфорт, это развязывает руки Се Ляню, вновь начавшему двигать бедрами в одном ему известном темпе. Звуков становится все больше - они сводят с ума и заставляют растворятся в очередном приближающемся оргазме, заставляют кричать громче, говорить вслух какие-то милые или возбуждающе-горячие глупости, повторять слова любви и обожания, повторять предупреждения, но ни один этот звук не становится лишним, наоборот, они дополняют друг друга и заполняю все мысли собой. Еще пара покачиваний туда-сюда и оба кончают, почти одновременно, но громко, чувственно, блаженно... Любовно. -Ох... Гэгэ, мой Се Лянь-Гэгэ, это было невероятно! Я так люблю тебя!-       Короткий поцелуй в губы и короткий смешок от любимого Бога и мужа в ответ на чувственные слова - вот то, что нужно после столь горячего времени в компании друг друга, после тяжелого дня работы. Это действительно будто обновляет, заставляет родиться заново и забыть о существовании даже понятии плохого. Теперь все хорошо. И купальня, до которой Хуа Чэна донесли буквально на руках не была сильно горячей, только приятно-теплой; и чистая кровать, до которой Непревзойденный Князь Демонов не сделал ни шагу, клюя носом на любимых сильных руках; и колыбельная - высокий голос Бога, отдающий вибрацией в груди, на которой выебанный и уставший Хуа Чэн улегся, подставляя голову и голую спину для аккуратных поглаживаний, мелодичный, протяжный, легкий звук, он не возбуждал как пение несколько сяоши назад, лишь успокаивал и позволял быстрее забыться в приятной неге спокойствия. Колыбельная. Чувственная, любящая, наполненная всем тем теплом, что плещется в сердце Се Ляня, когда он смотрит на мужа. Колыбельная. Мягкая и нежная, и даже не зная слов, засыпая и не различая в собственном хриплом голосе слова, Хуа Чэн тихо подпевает одними только губами повторяющиеся слова. Слова мелодии их чувств.

Спи Баю Баю, спи мой малыш Спи Баю Баю люблю тебя я слишком Спи Баю Бай, расскажи мне о любви Ты подойди, ты обними Пленник я в твоей любви