Обещание

Снег летел медленно и плавно, спускаясь крупными хлопьями на землю. На улице уже стемнело, когда одинокий силуэт девушки пробирался через сугробы. Её хрупкое на вид тело было плотно закутано в чёрное пальто на меху. Но это не спасало от ледяного ветра, что пробирался сквозь одежду, заставлял чувствовать каждой клеточкой тела мороз и бил в самое сердце, заламывая кости. — Привет, Цисса. Шатенка опустилась на колени рядом с могильным надгробием. Она не заботилась о том, что она может замерзнуть или простудиться. Сейчас это было последнее, что волновало её. Одинокая слеза скатилась по щеке Гермионы Грейнджер-Блэк. Прошло 2 года. — Знаешь, мне всё ещё не хватает тебя. — она утёрла слёзы, потёкшие по лицу с новой силой. — Прошло уже два года, но я так и не смирилась. Гермиона закрыла лицо руками в шерстяных варежках. Тихое шмыганье носом сменилось частыми всхлипами, что вырывались сквозь плотно прижатые к лицу ладони. Собравшись с духом, девушка продолжила. — Все говорят мне, что пора просто смирится. Забыть тебя. Но я не могу… — её голос становился всё тише и жалобнее с каждым новым словом, которое и так давалось ей с трудом. — Я люблю тебя, мой ангел. — голос Гермионы окончательно надломился, вырывая из самой души рыдания. Согнувшись пополам, Грейнджер задыхалась в слезах, что обжигали её замерзшие от холода щёки. Еле разлепляя глаза, шатенка протянула руку к выгравированной на каменной плите надписи. Тепло души твоей осталось с нами — Энди пытается помочь мне. — ведя пальцами по надписи тихо сказала Гермиона. — Она думает, что я не обречена. — на заплаканном лице появилась грустная улыбка. — Но это не так. Подняв взгляд к фотографии Нарциссы, Гермиона заглянула прямо в голубые глаза. — Мне предлагали оставить только свою фамилию, но я отказалась. — слеза вновь стекла по щеке. — Твоя фамилия — последнее, что осталось у меня от тебя. Карие глаза скользнули по надписи под фотографией. Нарцисса Медея Блэк-Грейнджер 22 февраля 1955 — 14 апреля 2005 — Джинни постоянно заходит ко мне. Пытается вывести из состояния «депрессии», как она выразилась. — воспоминания о рыжеволосой подруге немного скрасили всё происходящее, и Гермиона продолжила. — Она пытается вытащить меня на улицу. Хочет, чтоб я вновь смогла жить прежней жизнью. Но моя жизнь никогда не будет прежней. Не без тебя. Девушка подняла взгляд к вечернему небу, что было уже чёрным. Маленькие звёздочки блестели вдалеке, так и привлекая всё внимание к себе. — Помнишь, я обещала тебе бросить курить? — девушка потянулась к карману пальто, доставая пачку вишнёвых сигарет. — Я так и не смогла. Прости меня. Сжав картонную коробку, она продолжила надломившемся голосом. — Я всё ещё не представляю, как мне жить без тебя. — образ блондинки встал перед глазами, застилая зрение белой пеленой. — Я не знаю, как мне жить без твоих поцелуев каждое утро. Без твоих нежных рук, что обнимали меня так крепко. Без твоих голубых глаз, в которые я так влюблена. Без твоих рассказов о всём на свете, пока я не усну. — смахнув слезу, что застыла в уголке глаза, Гермиона затихла. — Я всё ещё не могу представить свою жизнь без тебя. — это признание далось ей тяжело. На долгие мгновения воцарилась полная тишина, нарушаемая лишь звуком ветра. Две тёплые руки опустились на плечи Гермионы, чуть сжимая. На секунду сердце девушки замерло, и глаза расширились от шока. Но когда руки не пропали, Гермиона поняла, что это не её. — Вставай, милая. — тёплый голос Андромеды развеял ночную тишину, и она потянула девушку вверх сильнее. — Пойдём, ты замерзла. И вправду. Руки побелели и дрожали от холода, а нос и щёки были красными от сквозящего ветра. Ноги, на которых всё это время сидела Гермиона, промокли и окоченели. Собравшись с силами, девушка положила пачку сигарет около могильной плиты и поднялась, придерживаемая женщиной. Две тёмные фигуры немного отдалились от кладбища, а после растворились в ночной тьме.

***

Появившись дома у Андромеды, Гермиона продолжила стоять посреди гостиной, пока Тонкс разводила огонь и помогала снять пальто. Через пару минут женщины уже сидели друг на против друга, с чашками горячего чая. — Энди, я… — Не надо. Я понимаю. Гермиона замолчала, стыдливо пряча глаза в чашке с красным чаем. Её читают, как открытую книгу. Отвратительно. — Гермиона, послушай меня. — девушка нехотя взглянула на шатенку, что так сильно напоминала свою старшую сестру. — Я понимаю, что это тяжело. Я знаю, каково это. Ты не можешь отпустить её. — слёзы вновь образовались в уголках глаз Грейнджер. — Она мертва. С этим нельзя ничего поделать. Скажи мне, что ты сейчас чувствуешь? — Вину. — За что? — За всё. Я виновата в её смерти. Я должна была помочь ей. Я уделяла ей недостаточно внимания при жизни. Я виновата во всём. — руки задрожали, и чашка была под угрозой быть разбитой. — Взгляни на меня. Ты сделала всё возможное, милая. Ты же понимаешь, что от рака нет лекарства даже в волшебном мире. Ты уделяла ей столько внимания, что она светилась от счастья каждый день, проведенный с тобой. Я никогда не видела её настолько счастливой. Тёплые слёзы стекали по щекам, но Гермиона даже не пыталась остановить или стереть их. — Ты помнишь её последние слова? — Не горюй по мне, и будь счастлива, моя звёздочка. Я люблю тебя больше жизни. — И что ты ей пообещала? — Что я не буду горевать слишком долго. Что буду жить дальше… — рыдания не дали продолжить, и Андромеда, не выдержав, подошла обнять Гермиону. — Ты всё сделала правильно. Ты заслуживаешь жить дальше. Она бы хотела этого. — на ухо проговорила Блэк, сама начиная плакать. И только сейчас Гермиона поняла, что пришлось пережить Энди. Она потеряла обеих сестёр, мужа и дочь. Теда, что был её поддержкой во всём и всегда. Беллатрикс, что даже не пыталась восстановить общение со средней сестрой после её предательства. Нимфодору, что была её смыслом очень долгое время. Нарциссу, с которой она восстановила связь после войны, и которая была последней живой родственницей. — Энди… — всё понимание обрушилось на Гермиону, и она сильнее прижалась к Тонкс. — Прости меня. Прости. Я всё время только плакалась тебе, даже не задумываясь о том, что чувствуешь ты. — Всё хорошо, Гермиона. Теперь всё будет хорошо. Ты выполнишь обещание, ради Циссы.