Последний путь

      Ледяной напряжённый ветер усиленно бродил, озлобленный, по полуразваленной комнате, в которую, видимо, давненько не ступал никто из живых обитателей этой планеты.       Мёртвая одинокая спальня одного из заброшенных домов, городов, страны и всей планеты, погружённой в вечный холод, в холод, от которого убежать — ничтожная попытка. С тем же успехом можно плеснуть в кружку тёмной материи и добавить в неё, вместо чаинок, звёзды с экзопланетами.       Медленно пытаюсь провести пальцем по губам, забывая, что при мне нет материальной оболочки, забываясь, что давным-давно мёртв, и то, что осталось от меня, не включая душу, — зубы и могильный воск.       Экзопланета почти сплошь покрыта снегом и льдом. И в этом убедиться успел в открытом космосе, решил вести наблюдение, наблюдение, показавшее мне окружённую блестящим чернильным ореолом крохотную планетку бирюзового оттенка.       Одинокая планета-сирота, обречённая на отсутствие жизни, обречённая на вечные скитания в грустном мраке космоса. Если только чудо не нагрянет в снежный мир. И здесь можно прийти к какому-никакому выводу. На планете была жизнь? Очевидно. Полуразваленные здания формы квадрата тому яркое подтверждение. Один вопрос. Один ответ. Планета сошла с орбиты, вероятно, при столкновении с другим небесным телом. Предположений делать можно сколько угодно. Факт остаётся фактом. Здесь нет жизни. Как давно? Недавно, вероятно. Раз город ещё не превратился в блестящий ледяной дворец.       Мысленно закурил сигарету со вкусом ментола и втянул холодный воздух, воздух, прочувствовать который мне не удастся никогда. Какая жалость. Мысленно облизнул потрескавшиеся от мороза губы и безразлично усмехнулся.       На самом же деле стою сравни бревну, пустым взглядом обводя полуразвалины города, окунутые в вечный зимний мрак, из окна комнатки, приглушая в глубине души едкую тоску и желая выпить чего-нибудь — потому мысленно поглощаю кружку горячего шоколада, чая с бергамотом и чашку жидкого космоса, можно приправить иронией и сарказмом, чтоб не сдох от скуки. И в очередной раз оглядываю безжизненный город не менее безжизненным взглядом. И начинаю под нос петь о звёздах.       Нерасторопно обернулся и мазнул взором по содержимому спальни. На потолке, покрытом по большей части инеем, можно разглядеть, если сильно захочется, нарисованные звёзды и планеты. Может быть, проживавший в спальне любил космос, любил астрономию, и в какой-то чудесный момент умер. Его или её счастье. Возможно, существу после смерти повезло больше, и он обрёл вечный покой, растворился в вечности?       Усмехаюсь вяло и перевожу не менее холодный, чем планета, взгляд на синее-синее, как океан в ночи, небо, звёзды на котором мелькали так ярко, так, что будь живым, сердце б замерло от восторга и радости. Может, оно и единственное, что осталось во мне хорошего, так это необузданная любовь к космосу спустя столько времени? Ночное, печальное, чужое небо. Радуюсь. Замираю.       Мысленно всплакнул.       Память слабая. Не помню, как выглядят звёзды на небе моей родной планеты. Не помню, как выглядят мои друзья, в данном случае животные и две чокнутые подруги. Они все мертвы. И если раньше мне от того было грустно и больно, то теперь глубоко плевать. Их нет, как и меня.       Левее города, вдали, виднеется гора, снежный покров которой переливается от света крупных звёзд ослепительно, словно усеяна цветами-бриллиантами. И слабо так улыбаюсь. Улыбаюсь пару мгновений и вновь обретаю лицо, полное равнодушия и холода.       К чёрту.       Надоело шататься по планетам, ни на одной из которых не нашёл и крохи жизни за много лет. И сколько же лет прошло с моей смерти? Время в разных частях Вселенной идёт по-другому. Быть может, на моей родной планете прошли миллионы лет, или, вероятно, её уже и вовсе нет. Мне отведена вечность — потому без разницы, сколько времени прошло.       Отправлюсь после этой планеты искать ближайшую чёрную дыру, в надежде найти там что-нибудь интересное. Посмотрим, действует ли мощное гравитационное поле на призраков.       А по пути заскочу на пару звёзд. Поразмышляю на темы Вселенной. И постараюсь связаться с Безумием — чтобы было не так одиноко.