Кукольный домик.

      Кукольный домик всегда стоял на одном месте. Это был крепкий стол сосновой древесины, спустя столько лет всё ещё дивно пахнущий, но украшенный уродливой щербиной с левого переднего угла. У домика были коричневые стены и чёрная крыша, и весь он был несимметричным и кривым. Казалось, будто комнатки пристраивались к нему с годами то тут, то там, и домик с ними в конце-концов вырос в высоту человеческого роста. Он был весь испещрён окошками, дверьми, балкончиками, а внутри себя прятал целый кукольный мир: мальчиков и девочек, кошек, принцев, волшебников и даже изумительной красоты бальный зал. В нём всегда горели крохотные свечки, а многочисленные кукольные жители были заняты каждый своим делом.       На тёмном чердаке сидит прелестная Вивьен. У Вивьен чёрные волосы, заплетённые в две косы, изумрудно-зелёные пуговицы вместо глаз и невероятной красоты пышная красная юбка. Она подпирает подбородок кукольной ручкой и глядит в окошко — тоска, которой она полнится, увы, невыразима. По ночам она пускается в пляс: застывает в танцевальном па посреди своего чердака, и тогда зажигается одна-единственная свечка и слышатся нежные звуки фортепиано из бального зала, где собрался кукольный бомонд.       Вивьен никогда не покидает своего чердака, не спускается в зал, не навещает на кухне рыжую Элис в очаровательной косынке, не ходит в спальню, где за туалетным столиком сидит её кукольная мама, а кровати с газетой отец в очках из тонкой проволоки. Там, наверху, под самой крышей, безостановочно проходит спектакль о её личной молчаливой трагедии.       В бальном зале, одетый в модный костюм, сидит Марона и держит кукольные ручки на клавишах пианино. Никто не сидит рядом и не слушает чарующую мелодию, не заводит с ним светский разговор — только застыли друг напротив друга танцующие вальс чопорные господа и дамы. Никто не хочет подходить к нему, потому что Марона продал душу Дьяволу.       Во дворе над розовым кустом склонилась садовница Ингрид, в конюшнях усмиряет лошадок из грубого рыжего сукна конюх Рой, снуют меж комнат тройняшки Лола, Лина и Луна, хозяйские дочки — каждый раз они оказываются в новом месте за новым интересным занятием, шуршат пышными розовыми платьями и глядят игриво голубыми пуговичками. И много-много ещё разных гостей и дальних родственников, чужих и своих, и жизнь в кукольном домике кипит и не останавливается ни на мгновение.       И все они столпились у окон и на балкончиках, когда изящная белая рука с серебряными перстнями поставила у входа в замок нового кукольного мальчика. Он сел прямо на траве, жёлтые волосы обрамляли его голову золотистым шлемом, а сам он смотрел в маленькое круглое окошко под самой крышей, где коротала дни безутешная Вивьен. — Взгляните-ка, дорогая госпожа Бенар, какая тонкая работа, — сказал Марона, глядя на новую куклу. — Скоро они начнут новое представление, и надо вам сказать, я и сам не знаю, что они приготовили в этот раз. Ах, — его лицо театрально осунулось, — вы вновь оставили мою куклу в одиночестве? Разве все эти гости не хотят познакомиться с талантливым пианистом? — Они его боятся, — госпожа Бенар отвечала так, словно рассказывала чудную историю. — Гости знают, что талант этот человек получил, продав душу Дьяволу, и не хотят приближаться к той тьме, что засела в его груди после сделки. Господину пианисту суждено умереть в одиночестве от пустоты и злобы. — Какая печальная судьба. А что же этот прелестный мальчик, что вы о нём думаете? — Я не знаю его, господин… Но, кажется, его сердце полно тоски. Почему он печалится?       Марона бережно провел тыльной стороной пальца по златовласой кукольной голове и вздохнул. Он знал ответ на этот вопрос с самого начала разговора и даже раньше, он знал его, когда впервые увидел печального мальчика — его голубые глаза поделились правдой. — Он ждёт, когда в ночном небе снова загорится его звезда.