будьте проще.

Путь был долгим. Уже и не помню сколько проехал. Я сбился со счета времени и не хотел никуда оглядываться. Мой взгляд ни разу не упал на часы или хотя бы на вид из окна. Только прямо, только вперед, тревожно вжимаясь в пыльное кресло. Меня не коробило чувство вины, стыда… Я боялся лишь кармы. Я совершил преступление, нарушил уголовный кодекс, за этим точно следует наказание, и будет оно не самым приятным. В моей голове уже сами составлялись образы, как меня приводят в зал суда, как в ушах неприятно остаётся звук молотка, как меня медленно, но грубо тащат за ржавую решетку. Я правда пытался не думать об этом. Получалось плохо. Я был готов впасть в истерику. Сейчас мне уже это не кажется таким героически-символичным поступком. Скорее инфантильным и глупым, будто я на одну секунду сошел с ума. Может я и вправду болен? Нет, правда, зачем? Ради чего? Я уже позабыл все свои мотивы, я совершенно не понимал, что делал и какого черта на меня нашло. Ничего я этим не доказал, а лишь повесил на себя груз беспокойств от возможного наказания. Я чувствовал себя идиотом. Я не знал куда себя деть, мои руки тряслись от тревоги и стресса. Когда краем глаза я стал замечать намеки на полноценную цивилизацию, сквозь лесные чащи, которые проезжал, то бросал взгляд на каждую проезжающую мимо машину, вдруг меня ищут. Я был похож на параноика и даже почувствовал себя убийцей. Самого себя. Раздался мат. Это был девичий голос. Тормоза заскрипели и я, стараясь унять тремор, аккуратно вышел из автомобиля, медленно нажимая на дверную ручку. "Твою мать", — выругнулся я, смотря на тело какого-то подростка. В голову тут же стали лезть еще более мерзкие и страшные мысли. Вдруг она умерла? Вдруг я… Блять, в который раз я убеждаюсь в том, насколько же я придурок. Дрожащая рука нащупала пульс. Слава всем богам! Она жива. Моему счастью не было предела. Я уже чувствовал, как меня утомляют все эти эмоциональные качели, как мой собственный разум швыряет меня сначала в полное безумие, затем страх, а теперь еще и это. — Она… Она свалилась с лестницы. Я конечно привык, что та постоянно прыгала туда-сюда, но… — мой голос дрожал. — Так, мужчина, успокойтесь. Всё в порядке, сотрясение мозга, ушибы, никаких переломов нет. — успокаивала меня медсестра. Отлично. Я даже удивился, когда понял недалекое нахождение медпункта. Он, разумеется, также загородный, но не в такой глуши, как наша. Интересно, а заметил ли меня кто-то? Я даже не обратил внимания на окружающую меня среду. Я лишь молился за то, чтоб та улица была пустующей… Сколько я здесь просидел? Не считал. Телефон разряжен, часы в машине. Я снова потерялся в мироощущении. И только сейчас смог пережить ужасный звон в ушах и головную боль, которую ранее не замечал, ибо был на грани истерики. Боже, я вроде не такой старый, а чувствую себя полным маразматиком. Одиноким инфантильным маразматиком. — Ой, бля… — и вновь слышится уже знакомый мне голос, что произносил точно такую же фразу ранее. — Так, девушка, поаккуратней с выражениями. — её тут же попыталась угомонить сестра. — Идите, вон, к отцу своему. Или кто он Вам там. Девушка вскинула брови, кинув на меня недоумевающий взгляд. — Э, это не мой отец. — Я знакомый её отца. — тут же нервно добавил я, перед тем как медсестра вставит свое слово. — Ой, да что мне дело есть до ваших родственных связей? Идите уже, скажите спасибо, что вообще бесплатно вам тут все делаем. — Женщина раздраженно закатила глаза, уходя. Мы остались вдвоем в пустующем коридоре. — Ты реально знаком с моим отцом? — спросила она очевидно. — Нет. — Какой смысл мне лгать? Хотя, чего это я, конечно есть. — Я просто прохожий. Решил тебе помочь. Не оставил бы я тебя там лежать. — мои глаза неловко упали в пол. — Погоди, а что произошло со мной? Её голос был измученным и уставшим. Конечно, она пережила сотрясение и потерю сознания. Хотя я бы тоже сейчас не отказался от попадания под колеса. — Ты ничего не помнишь? Ну, ты видимо свалилась с лестницы, вот и… в общем, понятно. — И… Ты меня так легко подобрал? И отнес? Сюда? — Не думал я, что она так удивится. — А что? — Пф, да так. Просто так, блять, спрашиваю. Интересно, а все подростки так часто матерятся? Ну, наверно. Я тоже грешил этим, почему я-то удивляюсь? Девушка выглядела раздраженной, но все такой же уставшей. Мы в недолгом молчании вышли на улицу. Я даже обрадовался, что не стемнело. Это означало, что потеря сознания длилась не долго. — А я Женя. — Она дружелюбно протянула руку. Я неуверенно сжал её, приметив многочисленные кольца. — Мориа. — Представился я и девушка отреагировала на это усмешкой. — Классное имя. — Да? — Да, ну, в плане, нестандартное для России. — Оу.. Ну, да, верно. — я поджал губу, уводя взгляд в сторону. Мне все еще было ужасно стыдно, что я из-за собственных мыслей позволил повысить шансы на возможную смерть невинной девочки. Но об этом ей лучше не говорить. — Хочешь куплю тебе мороженого? — Может немного искуплю свою вину? Мне это надо хотя бы для личного спокойствия, что бы я смог слегка сгладить углы. Ну, конечно я понимал, что мороженым сотрясение с потерей памяти не вылечишь, но может смогу порадовать свою случайную жертву. — О, давай. — Долго уговаривать не пришлось. — А вдруг ты меня отравить хочешь? — Я заметил как на её лице растет будто пьяная улыбка, а после вырывается смешок. — Нет, что ты. Просто будет не человечно оставлять тебя в таком состоянии. Может успокою таким образом. Ты как себя вообще чувствуешь? — Э, ну как скажешь. Я только за. А чувствую себя ху… плохо. — Она явно снова хотела сматернуться, но видимо в силу моего возраста решила ограничить себя в подобной роскоши. — Не волнуйся, я тебе никто, можешь выражаться как хочешь. Мне не сто лет. — Серьезно? Кайф. Я не помню когда последний раз общался с детьми. Ну или хотя бы, опять же, подростками. Некоторые шутки её я совсем не мог понять, некоторые мне казались странными и неуместными. Даже сквозь свое ужасное физическое состояние, она все еще умудрялась вставить свои пять копеек в любую мою фразу, будь то каламбур или даже древний анекдот. И сейчас, когда мы уже смогли усесться в кафе, заказав мороженого, я смог рассмотреть Женю более детально. На вид лет пятнадцать-шестнадцать, голубые, осветленные ранее, короткие волосы, стриженные под неаккуратный маллет, а также глаза. Синие красивые глаза. Маленький зрачок то и дело резким взглядом переходил от одного предмета к другому. Это было сравнимо с птицей. Они такие же быстрые и спонтанные. — Тебе не тяжело столько на себе носить? — Вдруг спросил я. Да, на её шее, руках, пальцах… Почти все было в каких-то цепочках. И видимо большая часть была сделана из какого-то хлама по типу ключей от железных банок, резинок для денег, пуговиц различных форм и размеров, да даже монет. — Да нет, мне нравится. Я сама всё это делала. — Женя улыбнулась, будто была горда этим. И впрямь, это ведь тоже стоило определенного труда. — И ты всё сама собирала? — Ага, большую часть на улице нашла. Она напоминала мне сороку или ворону. Тоже подбирает всё, что блестит, ну и не только. Вообще, выглядит наляписто, но в этом тоже был своего рода шарм. И вот я уже наблюдал за тем, как моя юная собеседница лопала мороженное. Не очень охотно, сказала, что подташнивает после сотрясение, но это норма. Ей дали в медпункте какие-то таблетки и она почти сразу их выпила… Я не очень разбираюсь в медицине, так что даже не знаю правильным ли это было решением. Мало ли что ей там могли дать? И да, я переживаю за эту девочку. Я виноват перед ней. Мне её искренне жаль и этот факт добивает меня. Хоть её компания и смогла мне помочь немного отвлечь от мерзопакостных образов и мыслей, лучше не стало. Если заглушить боль на время, то после короткого спокойствия и передышки, она станет сильнее. Ужасное и отвратительное чувство. — А что означает этот значок у тебя на шее? — Я заметил рисунок на коже. Это было солнце, в котором находился полумесяц. — О, это? Это знак вольников. — Кажется она меня разыгрывает, потому что еле сдерживала порыв смеха. Но я успел привыкнуть. — Что? — Вольсинцизм. Религия такая! — Я впервые слышу. — Конечно, я же сама её придумала. — Женя довольно заулыбалась. — Ого. Оригинально. Не успел я продолжить, как она тут же сделала свое предложение. — Хочешь вступить? — Нет, пожалуй откажусь, мне религии в жизни хватает по горло. — Я довольно грубо отнесся к своему делу. Хотя эти слова ничто по сравнению с тем, что я сделал этой ночью. — Ой, это точно лучше чем какое-то христианство, а уж тем более ислам. — Она, к моему большему удивлению, произнесла это с большим презрением в голосе, будто ей было даже противно произносить эти слова. Это показалось мне странным. — Понятно… — Задумчиво и коротко выдал я. — Прости, если обидела. — Девушка пожала плечами. — Нет, что ты. Все в порядке. И снова я в тревожных мыслях. Снова мой разум, не имеющий цели, блуждает в потемках. И вновь я ощущаю как сердцебиение учащается, как только я оглядываюсь. — Тебе наверно пора домой. Тебя же родители ждут, возвращай поскорее, а то с твоим состояние лучше не продолжать гулянки. — Спасибо. Еще увидимся. — Женя помахала мне рукой, звеня побрякушками, и ушла. Провожать её было бы странно. Я имею ввиду то, что меня и вовсе можно принять за какого-то педофила. Какой кошмар. Мне даже стало не по себе. Отлично, словно было лучше. Когда я общался с ней, то меня не покидала мысль о материальном. Деньги. Я потратился на мороженое, а также на лимонад. Не помню, сколько осталось, посмотрю потом в машине.