Спасатель

                                                                   Ночной город безмерно прекрасен. С заходом солнца жизнь вовсе не угасает, ровно наоборот: город наполняется жизнью, гораздо более развязной и грязной, нежели днем. Кричащие краски так и играют на огромных баннерах, размещённых почти на каждом здании. Музыка, гул машин, крики людей сливаются в оркестр, режущий слух, и будь у Майлза сейчас хоть секунда свободного времени, он бы остановился, чтобы насладиться этими видами, понаблюдал бы за людьми, похожими на насекомых с такой высоты, снующих внизу. Там кипит безмятежная жизнь простых людей. Нет времени расслабляться и разводить демагогии о смысле бытья. Он продолжал бежать, выпуская паутину, кружа меж зданий в причудливом танце, словно загнанный заяц, яростно скрывающийся от клацающих клыков, что вот-вот схватят, с силой вдавят в землю, а после растерзают на тысячи кусочков. Майлз судорожно оглядывается, высматривая среди построек погоню, но её нет. Кажется, Мигель отстал ещё в прошлом перемещении, но долгожданного чувства спокойствия так и не возникает. Сердце словно стучит в ушах, бьёт по черепу, заглушая все вокруг, заставляя сосредоточиться на лёгкой боли в ногах и явной усталости. Стоит передохнуть. Ещё одно перемещение. Быстрые прыжки на паутине; взгляд цепляется за скромную, пустующую комнатушку. Буквально влетев в стену возле небольшого окошка, парень судорожно открывает его, медленно вваливаясь в помещение, прислушиваясь: никого ли нет в доме, но, кажется, жилище пустует, свет нигде не горит, гробовая тишина и собственные громкие вздохи в попытке отдышаться — это все, что слышно. В любом другом случае Моралес не полез бы в чужой дом, это как-никак нарушение закона, а он вроде как герой, — ну, по крайней мере, он так думал. Оказавшись в небольшой комнате, он бегло осматривает её. Чья-то спальня, судя по всему. Большая кровать почти на полкомнаты, компактный столик в углу и небольшой стул рядом. Полки с книгами и небольшим количеством фигурок. Весьма уютно. Моралес закрывает глаза, жмурится настолько, насколько это возможно, до белых пятен, сдавливая виски ладонями. — Сложно, сложно, все слишком сложно. Все идёт наперекосяк, — тихо шепчет подросток себе под нос. На секунду проскакивает ощущение, будто даже стены давят на него, готовятся сожрать в любую секунду, сжимаясь вокруг. Из бездны собственного разума вырывает скрежет окна. Испуганно распахнув глаза, он обнаруживает Хоби, лениво влезающего в небольшой проём. Отряхнувшись, парень мягко стягивает маску, махнув рукой в знак приветствия. Майлз словно не замечает этого, потуплено пялится в стену, как будто там сейчас появится инструкция, что же делать дальше. Раненое плечо неприятно саднит, и Майлз потирает его рукой. Отмирает, скользя взглядом то по слишком спокойному Хоби, то по пейзажу за окном. Браун, отложив гитару на стол, сползает по стене, параллельно ловко выуживает из бокового кармана очередную пачку дешевых сигарет. Приземлившись на пол, опирается на стену, быстро, расправившись с целлофановой оберткой, извлекает сигарету, чиркнув пару раз непонятно откуда взявшейся зажигалкой, подпаливает её, жадно втягивая желанный дым, стараясь захватить как можно больше. Грудь вздымается, а глаза, словно в замедленной съёмке, блаженно закрываются: все же он весь день мечтал об этом терпком ощущении горечи на языке и приятной сдавленности в горле. Затяжка, ещё одна, и ещё. Наконец чувствуется слабое головокружение и лёгкий тремор в руках. Это все что ему сейчас нужно. Майлз морщится, замечая в руках Хоби эту дрянь, но ничего не говорит. Иногда нет смысла искать логику в действиях панка, ведь он её противоположность, чистый хаос в лучшем проявлении. Моралес и не пытается понять, зачем он курит. Панк наверняка знает о вреде собственного увлечения, так что нет смысла говорит ему об этом. Развернувшись на пятках, Майлз медленно отходит в угол комнаты, так же стремительно возвращается обратно и делает это раз за разом, надавливая на веки и что-то тихо бормоча под нос. Хоби безмолвно наблюдает какое-то время. Это выглядит жутко. Движения Майлза нервные, рваные, кажется он на пределе, ещё чуть-чуть и все это его сломает. Гробовую тишину нарушает низкий бархатистый голос: — Майлз, прекрати метаться. — Это звучит грубее, чем хотелось бы. Ситуация не из приятных, напряжение буквально висит в воздухе, сложно держать себя в руках. Его смирили вопросительным взглядом из-под маски. Сделав последнюю затяжку, Хоби тушит сигарету об пол, точным броском отправляя окурок в окно. Лениво поднявшись, он выровнялся во весь рост, медленно перетекая ближе к мальцу, смотря сверху вниз оценивающе, подбирая слова. — Майлз, успокойся. — Звучит как-то натянуто и неискренне, будто он пытается отмазаться дежурными фразочками. Моралес резким движением избавляется от маски, демонстрируя недовольное выражение лица. Брови съехались к переносице, гневно прищуренные глаза прожигают насквозь, губы искривились в оскале. — Ты не понимаешь! Я не могу взять и успокоиться! — Голос парня подрагивает от напряжения, ещё чуть-чуть и в воздухе начнут летать молнии. — Слушай, ты своими нервами ситуацию не решишь. Тебе бы отдохнуть хоть немного. Ты на торчка смахиваешь, — беззлобно констатирует панк. Майлз кривится, поворачиваясь спиной, отходит в сторону, слегка сгорбившись; от его фигуры веет страхом и болью, ломающей изнутри. — Мигель в любой момент может найти меня! И попадись я ему на пути, он без колебания беспощадно разорвёт меня на атомы! — Майлз замолкает всего на пару секунд, вновь заходясь в гневной тираде. — Они молчали, хотя все знали! — Парень срывается на крик, похожий на предсмертный. — Они, черт возьми, знали все и молчали! Хоби понимал: парню совсем крышу сорвало от такого резкого наплыва информации, и пытаться оправдывать пред ним друзей было самым глупым решением на свете. Мигель сказал, что Он ошибка, аномалия, и его собирались уничтожить, якобы для защиты вселенных, во избежание возникновения новых аномалий. Майлз с силой ударил по стене, оставив вмятину с разбегающимися в стороны узорами трещин. Выругался, воспаленное сознание, подливая масло в огонь, выдавало самые мерзкие варианты развития событий. Хобби не мог на это просто смотреть, нужно было помочь, но как? Майлз не слышит сейчас никого и ничего кроме себя. В голове мелькает максимально бредовая и странная, противоречащая здравому смыслу идея; успев её ухватить, панк раздумывает всего пару секунд. Не нарушай он все возможные правила, порядки и принципы, он не был бы собой, да и стандартные методы тут явно не помогут. Браун бесшумно перемещается к Майлзу, легонько скользнув под рёбрами, обнимает одной рукой, прижимая, второй же почти невесомо касается края облегающего костюма на шее, чуть оттягивает вниз, плавно касаясь сухими губами. Майлз мгновенно замолкает, все его мысли сосредотачиваются на приятном ощущения тепла. Браун молчит, выжидая. Слова сейчас не нужны, обняв Майлза, он прижимает мальца к себе настолько, что слышно, как беспорядочно бьётся сердце подростка. Они стоят так какое-то время, никто не решается заговорить первым. Майлз вслушивается в дыхание Хоби, в гул машин за окном, в тихий скрип половиц под ними и нечленораздельный бубнеж телевизора где-то в соседней квартире, а Хоби, зарывшись носом в пушистую шевелюру, просто ждёт. Время словно остановилось, и нет ничего, кроме этого кусочка действительности. Моралес неожиданно развернулся лицом к панку, пару секунд смотря в глаза, эмоционально дернулся вперёд, впечатываясь в Хоби, стискивая его в объятиях. Тот немного пошатнулся от такого напора, но успел удержать равновесие. Парень, казалось, пытается сломать ребра своей крепкой хваткой, Браун молчит, поглаживая его по спине. Тишина перестаёт давить, кажется, спокойствие заполняет всю комнату, просачиваясь в каждый уголок, не упуская ни единого сантиметра. Ему легче. С плеч Хоби словно груз свалился, он спокойно вздыхает полной грудью. — Малыш, идём спать, у нас не так много времени, — тихо шепчет Хоби, будто те, кто их ищут, уже близко, и ведёт парня к просторной кровати. Моралес хотел возразить на такое возмутительное обращение, но вместо этого устало плетется, ведомый чужими руками, не проронив ни слова. Падая на просторную кровать, он думает о том, насколько это неправильно, вот так бессовестно спать в чужой квартире. Хотя сейчас просто нет выбора. Перевернувшись на бок, он укрывается большим бархатным пледом, наблюдая за Хоби, курящим у окна. Панк выглядит абсолютно расслабленным. Острые черты лица, разнообразные украшения подчёркивает синеватый свет из окна. Майлз подмечает, что Браун вполне привлекательный, явно не обделён вниманием девушек… и парней, наверное, тоже. Майлзу стыдно от собственных мыслей, он пытается стряхнуть их, переключаясь на тщательное изучение элементов декора. Наткнувшись на изучающий взор Хоби, становится неловко. Они молчат, смотря друг другу в глаза. Это кажется чем-то особенным, смущающим. Хоби тепло улыбается. — Майлз, ложись спать. — А ты? — тихо интересуется подросток. — Щас докурю, — информирует панк, облизнув небольшое титановое украшение на своей губе. Парень прикрывает глаза в надежде, что это лишь сон, и когда он проснётся, все будет по-старому, никого штаба пауков и их якобы совместных миссий, нацеленных лишь на завоевание доверия Майлза. Ничего. Просто его обычная реальность, где он единственный человек-паук. Хотя, пожалуй, Хоби он хотел бы видеть в своём идеальном мире. Почти уснув, Майлз ощущает массивные руки на талии, тепло чужого тела и размеренное дыхание в затылок.