Выхода нет

      Тело знобило. Возможно, он простудился из-за неутомимого дождя. Ему следовало надеть под низ пальто ещё свитер, чтобы не слечь с горячкой в постель. Следовало надеть носки потеплее, да и в шарф укутаться. Или же просто остаться дома и не шарахаться на улицу в нещадящий мартовский ветер с обильной стеной ливня.       Но он не мог.       Не мог позволить себе пропустить этот день. Не мог остаться дома. Не мог закрыться в библиотеке за очередной книгой. Не мог наслаждаться горячим изысканным ужином, приготовленным заботливыми домашними эльфами. Не мог навестить своих друзей. Не мог с улыбкой взглянуть на отражение в зеркале; в ответ лишь смотрели пустые, опухшие, ничего не выражающие глаза, так и кричавшие о недостатке сна. Он мог только стоять под тяжёлым дождём, скрывая свои горестные слёзы. Мог лишь смотреть на эту безжизненную могилу, чувствуя, как сжималось его сердце при взгляде на надпись на надгробье.       Холодный серый мрамор и ни капельки горячей карамели. Стоишь, смотришь и чувствуешь, словно тебя пожирает дементор. Нет. Не он тебя пожирает, а ты — сам себя. Ты сам роешь себе могилу из вечного уныния и сожаления. Вина съедает все твои внутренности, не оставляя и места для чего-то светлого. Ты хочешь задохнуться от навеса из цепей в твоей груди.

Гермиона Джин Грейнджер 1979–1997 г.г. «Розы никогда не увядают, пока их поливают…»

      6 месяцев назад       Боль. В груди колющая боль, словно кинжал проткнул все органы. Вновь подступающий приступ кашля, готовый разорвать лёгкие. Хотелось закричать в надежде, что это избавит от мучений. Каждый вздох причинял жгучее ощущение, словно внутри всё горело адским пламенем.       Поднятая вверх рука. Несвязный лепет: — Кхм… Проф… Профессор, можно выйти?       Не дожидаясь ответа, Гермиона выбежала из кабинета зельеварения и понеслась по коридору, стены которого неимоверно давили. Было так тесно. Так хотелось вдохнуть свежего воздуха, не заботясь о новом приступе тошноты.       Слёзы выступали от очередного цветения.       Цветения.       Цвели, распускались прекрасные цветы, даря неповторимый аромат сладостной пыльцы. Рельефные соцветия окутывали ощущением нежности, лёгкости. Бутоны самого нежного цвета могли означать только такие же чувства и выражать исключительно трепетные эмоции. Розовая роза — это символ девственности, юности, молодости, невинности.       Да, цветы действительно прекрасны. Такие хрупкие. Им точно нужна защита. Шипы. Отличная идея — быть цветами с шипами, такими острыми, колючими, не подпускающими никого, губящими каждого, кто к ним притронется.       Шипы разъедали Гермиону изнутри, прокалывая её лёгкие. Больно ли это?       Ей едва удалось добежать до туалетной кабинки, до того как её вырвало кровью. Чертовски красная кровь у грязнокровки. Как иронично.       В сгустке крови были лепестки роз. Такие нежные. Устрашающе нежные. Может, можно вывести новый сорт цветов? Розовые розы с кровавыми узорами? Прекрасная идея. Они бы стали самым популярным товаром в цветочном магазине. Их бы покупали для любимого человека, чтобы порадовать, проявить заботу, показать признательность. Для Гермионы эти цветы были прямой дорогой к смерти.       Было ли ей страшно умирать из-за такой завораживающей болезни? Гермиона смирилась с мыслью, что этот недуг не побороть ничем.       Ханахаки.       Весьма премудрая болезнь, граничащая с вымыслом и абсурдностью. Симптомы на начальном этапе были не так значительны. Головокружения и подташнивание. Постоянная усталость. Грейнджер всё скинула на переутомление из-за учёбы. Будучи лучшей ученицей Хогвартса, ей приходилось тратить немало сил на школьную программу, от того и слабое здоровье. Но чем дольше она не обращала на это внимания, тем больше ухудшались её состояние.       Постоянная отдышка. Хрипящее горло. Приступы кашля. Боль в лёгких. Регулярный зуд во внутренностях. И вот наконец…       Это произошло неожиданно.       Был весьма обычный вечер. Гермиона вновь засиделась в библиотеке, склонившись над учебником по трансфигурации. Кашель. Поднеся кулак ко рту, девушка, что было сил, сдерживала столь мешающее першение. Она ждала, пока приступ закончится, как это было раньше. Но не сейчас. Кашель разразился, мешая сделать вдох. Сжимающиеся лёгкие. Отсутствие дыхания.       И вот на чистые белые листы книги попали кровавые капли, пропитывая все страницы, а столь нежные лепестки теперь лежали на развороте учебника, завораживая взор.       Страх.       Это первое, что ощутила гриффиндорка. Страх непонимания и неизвестности. Что могло пойти не так?       Всё. Всё было не так с самого начала, когда она взглянула в глаза цвета грозового неба. Драко Малфой. Столь противоречивая личность, смешивающая в себе отвращение и восхищение. На первый взгляд обычный надменный и избалованный парень, который в жизни не марал свои белоснежные ручонки, не вдыхал грязного воздуха, не знал, что значило быть «посредственностью». Окружающие его любили, восхищались им, пытались ему подражать. Ненавистники распространяли о нём сплетни и окутывали его вечным обсуждением за спиной. А он просто оставался идеальным. Идеальным до тошноты.       Гермиона утопала в этой не щадящей никого любви, задыхаясь.       Но только единожды ей удалось застать другого Малфоя. Потрёпанного, тревожного и уязвимого. Это вбилось в память молотком, не давая забыть этих бушующих глаз. — Грейнджер? Ты здесь? Слизнорт попросил проведать, всё ли с тобой в порядке, а то ты выбежала из класса, как умалишённая. Хотя… почему как? — На этой фразе на лице юноши зарделась насмешливая улыбка, которую можно было ощутить за мили отсюда. — Я не собираюсь ждать твоего ответа вечно. Даже неловкости не почувствую, если ворвусь в кабинку, а ты там сидишь на толчке.       Подождав какое-то время, Драко поспешил пройти глубже в туалет, надеясь застать грязнокровку в постыдном образе, чтобы потом травить её за это. — Малфои не любят ждать, Грейнджер. — Самодовольно улыбнувшись, парень уже подходил к повороту. — Я тебя предупредил, грязнокр… Это что, мать твою, такое?!       Именно эти глаза Гермиона запомнила навсегда. Испуганные омуты таращились на неё, пока она держалась изо всех сил, чтобы не потерять сознание и не захлебнуться в собственной крови, лёжа на полу.       1 месяц назад       Тусклые белые стены были не мрачнее самой девушки, они сопровождали её уже пять месяцев. Это была её единственная стабильность. Всё остальное менялось: кучки напыщенных врачей, которые в незнании только и могли пожимать плечами, сменяя себя другими; таблетки за таблетками, которые явно не имели никакого эффекта против ханахаки и лишь попусту переводились в организме Гермионы, только и делая, что поддерживая состояние хуже нормы, но лучше, чем критическая стадия, то есть смерть; раздражающие подбадривающие улыбки друзей, что вечно твердили: «Всё наладится, всё придёт в норму». Вот только им не удалось лицезреть, как в три часа ночи Гермиону окутал смертоносный приступ, что так и хотел забрать её жизнь. Они не знали, что она уже давно жаждала покинуть этот мир, лишь бы не мучиться. Они не желали видеть, чем обернулись для неё чувства к одному человеку.       Стук в дверь заставил девушку оторвать взор от серого потолка. — Привет. Как ты? — Отлично, хоть в ловцы записывай. Нашей сборной явно меня не хватает. — Хм, тебе явно лучше, раз хватает сил язвить. — Малфой подошёл к больничной койке и сел на стул, предварительно поставив на прикроватную тумбочку стопку книг и сладости из «Сладкого Королевства». — Вот и ещё одна стабильность в жизни Гермионы Грейнджер.       Повисло долгое молчание, каждый думал о своём, но в то же время и об одном. Все мысли были тягостной ношей для обоих. В полумраке был слышен лишь тикающий звук настенных часов. — Грейнджер.       Девушка вздрогнула, услышав своё имя. — Гермиона, — поправил себя Малфой, — я разговаривал с твоим врачом и… ничего утешительного он не сказал. Подметил лишь то, что новое зелье, которое создали для тебя в лаборатории, бесполезно. И… — Парень прокашлялся, пытаясь унять дрожь в горле. — Он сказал, что тебе осталось не больше месяца. — Его голос на этом сорвался. — Он тебе не сказал ничего нового, — хмыкнула девушка, поудобнее устраиваясь на койке. — Всем и так известно, что я долго не протяну. Лечения нет, мы же не раз это проверяли. — Да как ты можешь так говорить?! — сорвался Малфой. — Ты хоть вдумайся, что за дерьмо выходит из твоего рта. Как ты можешь опустить руки? Даже если сейчас мы не нашли лекарства, это не значит, что стоит прекратить поиски. Не сегодня — так завтра. У нас ещё есть время! — У тебя оно есть, Малфой! У тебя! — закричала Гермиона, со злостью глядя в округлившиеся глаза парня. — А у меня его нет. Это конец, понимаешь? Конец… — уже полушёпотом повторила девушка. — Но у нас ещё остался один вариант. — Не смеши меня. Ты меня не любишь, мы с тобой это прекрасно знаем. — Слёзы скатывались по осунувшимся щекам. — А если я смогу тебя полюбить? Что, если у нас что-то выйдет? Ведь если я не чувствую это сейчас, то, возможно, позже я смогу ответить тебе взаимностью, — с надеждой в голосе ответил парень, сдерживая подступающие слёзы.       Девушка посмотрела в глаза Малфоя, протягивая руку, давая знак, чтобы тот придвинулся ближе. — Драко, прошу, не усложняй ситуацию. — Гермиона нежно провела рукой по его ровной и гладкой коже, вытирая скатывающиеся слезинки. — К сожалению, не всё в этом мире происходит так, как мы хотим. Я могу заставить тебя быть со мной, притворяться, что ты действительно ко мне неравнодушен, но не смогу заставить тебя полюбить. Было бы эгоистично с моей стороны лишить тебя счастья с тем человеком, которого ты действительно любишь. Любовь — непредсказуемая штука, она может быть взаимной, а может и не быть, и мы не вправе управлять природой. Не вини себя в том, что сейчас со мной происходит, да и я в этом не виновата. Эти чувства во мне — явная ошибка судьбы, но нам стоит с этим смириться. Я действительно благодарна, что именно ты стал тем человеком, с которым меня связала болезнь. Ты лучший из всех возможных. Даже если мой конечный итог — это смерть, то я готова её принять с распростёртыми объятиями. Возможно, это моё наказание за то, что я так яро отрицала любовь в своей жизни. Если это так, то я действительно счастливый человек, раз влюбилась именно в тебя. Даже если ты не смог ответить мне взаимностью, я действительно ощутила себя нужной, находясь рядом с тобой. Я люблю тебя, Малфой. Когда я умру, не дай сожалению поглотить тебя. Живи дальше и найти того, с кем проживёшь счастливую жизнь, а я буду наблюдать за тобой. И гордиться. Пообещай мне.       Раздались горестные рыдания парня. — Ну же, Драко! Пообещай мне! — Я обещаю. Обещаю, я тебя не разочарую. — Малфой уткнулся головой в простыни рядом с Гермионой.       Девушка провела рукой по платиновым волосам, успокаивая его.       Спустя месяц Драко Малфой направлялся в больницу Святого Мунго после работы, предварительно захватив из библиотеки Малфоев захудалые книги и сладости из «Сладкого Королевства». Придя в палату, он столкнулся с печальным взглядом врача и санитарами, которые вывозили тело девушки.

The end