Личный дневник Гермионы Грейнджер

      "Всю жизнь я убегала от своих страхов, запираясь в шкафу или в комнате под одеялом. Они настигали меня повсюду, и ничего не оставалось делать, как плакать, смотря в разбитое окно мечт. Разве страх быть одной такой ужасный страх? Я всегда этого боялась, но теперь точно убедилась, что только наедине сама с собой моя душа честна и справедлива." — писала Гермиона в своём личном дневнике.       Она захлопнула тетрадь, оглянулась по сторонам и вышла из библиотеки. За каменными стенами Хогвартса шёл дождь, уже неделю стояла плохая погода. Весна встречала своим плачем, прямо как сейчас душа гриффиндорки. Слёзы застыли на щеках, она с большой силой прижимала толстую тетрадь к груди, пока шла вон из помещения. Остаться там на целую ночь? Ну уж нет. Из-за погоды закрытые места стали пополняться учениками, и в этот раз настигли когтевранцы. У тех намечался какой-то промежуточный тест, поэтому неудивительно видеть их в такой час в таком месте.       Гермиона училась уже пятый год в Хогвартсе, ей всего шестнадцать лет. Девушка жива на эмоции, поскольку позволяла грубить неугодным и невоспитанным людям. И сейчас, когда случилась такая отвратительная ситуация, Грейнджер не стала прощать виновника, а точнее — Рона. "Будь ты проклят, мерзкий Рон Уизли." — пронеслось в голове ученицы, пока шла в сторону комнат Пуффендуя, проскальзывая сквозь людей.       Год назад она начала встречаться со своим одногруппником Роном. Довольно милый парень, тем более приятно находиться в компании лучшего друга Гарри и собственного бойфренда. У них не было какой-то страсти или бурлящих чувств. Как дети, бегали друг за другом, Гермиона учила его вместе с Гарри заклинаниям. Но это продолжалось до тех пор, пока её возлюбленный – бывший возлюбленный – не начал флиртовать с Лавандой Браун. Рон стал заметно лучше, и практически всё благодаря Гермионе: учёба пошла вверх, оценки положительные, и страх игры в Квиддич исчез, набирая обороты в успехе команды Гриффиндора. Гермиона постоянно кричала его имя с трибун, поддерживала после соревнований. И, судя по всему, Рон возомнил себя самым лучшим, поскольку в один из дней после матча, обнимался с другой девушкой, а после ушёл куда-то в сторону комнат. И всё это под взглядом плачущей Гермионы. Брошенной, расстроенной. — О, Гермиона, проходи, — послышалось в комнате, как только гриффиндорка появилась в дверном проёме. — Привет всем, — выдохнула девушка, присаживаясь на кресло рядом со своей давней подругой Ханной. — Как у тебя всё? Отходишь? — Она почувствовала на своем плече мягкую руку, а потом повернулась вправо, смотря на подругу.       Лицо Грейнджер усыпано веснушками, потому пуффендуйцы называли её лучиком. Ханна старше на год, как и Седрик. Она часто засиживалась в их гостиной, и раньше рассказывала смешные истории с уроков, где либо Гарри сломает какую-то колбу с зельем, либо Рон испугается маленького паука. Тогда было смешно всем. Весь Пуффендуй знал, какие Гарри и Рон нелепые, несмотря на популярность. Но сейчас, когда лицо Грейнджер согревал камин, душа оставалась холодна. В гостиной сидела только подруга, Седрик и какой-то парень, который был другом Диггори, но тоже с Пуффендуя. — Всё хорошо, — натянуто улыбнулась девушка, — это опыт, он нужен, мне так Макгонагалл сказала, она тоже меня поддержала. — Ты не разговаривала с ним после этого? — На этот вопрос Седрика девушка поправила кудрявые волосы и отрицательно помотала головой, смотря в пол, — Может, он поспорил с кем-то? — Не думаю, — прервала Ханна, смотря на друга, — Рон тогда остаётся не просто скотиной, а конченной скотиной, потому что бросать девушку, да ещё и уходить к другой, так ещё и на спор — это край ада. — Давайте не будем поднимать эту тему, я слишком устала. Лучше пойду, наверное, спать пора, — последние слова прошептала девушка, поправляя ткань мантии, чтобы встать с кресла. — Стой, Гермиона, — Ханна подошла к уходящей подруге, — Седрик тебя проводит, — перевела взгляд на друга, и тот уже подорвался с дивана. — Да не надо, зачем... — Никаких возражений, мы твои друзья, и мы тебя любим, — Гермиона почувствовала на своих плечах крепкие тёплые ладони подруги, когда та смотрела в упор, немного наклонившись, — Сейчас вечером тебя проводит Седрик, чтобы никто не приставал, а завтра я попрошу Дамблдора совместить расписание. У нас же одинаковые предметы и преподаватели, только теперь ты сядешь со мной или Лианной.       Лианна была третьим другом Гермионы из Пуффендуя, приятная и милая девушка. В их компании такой же лучик света, как сама гриффиндорка. — Спокойной ночи, — Ханна поцеловала Гермиону в щёку, а после утёрла застывшие слёзы, — завтра увидимся.       Гермиона попрощалась с подругой, после чего вышла из гостиной. По дороге Седрик рассказывал прошедший день, его успехи в учёбе, а ещё задавал банальные вопросы по учебникам, дабы отвлечь от плохих мыслей. Они отходили на задний план, и вот уже на лице девушки сияет лёгкая улыбка и спокойствие. Но мысли возвращались вновь, то и дело напоминая. "Да, Гермиона, он тебя променял на нечто лучшее." "Ты не достойна его. Просто взгляни на себя. Ты и он?"       Стены Хогвартса отдавали холодом, поскольку шёл проливной дождь с грозой. В коридорах немноголюдно, весь народ в основном уже ложится спать или сидят в библиотеке, как когтевранцы. Пока они шли, Гермиона рассказывала об учителях, как дополнительно занимается после учёбы. Но неожиданно Седрик притих, а после остановил рукой. Сейчас они шли по большому коридору, где слышались чьи-то всхлипы... И возможно стоны. Кто-то почти кричал, но не мог. — Я всегда мечтал набить тебе ебальник, урод, — послышалось из-за угла, — вся твоя семейка противная будет гореть в аду, потому что ты её опозорил. Чем твоя мать вообще думала, когда воспитывала такую свинью?       Звук удара. Буквально после каждого произнесённого слова слышался удар. И тот, кто говорил эту фразу, был очень сильным, раз жертва тяжело выдыхала. — Ещё раз увижу тебя с ней на людях, я воспользуюсь Авадой, ты меня понял? Вали, недоносок.       Звуки избиения прекратились. Седрик, как и Гермиона, смотрели в пустоту, в тёмную пустоту, пока не начались звуки шагов по каменному полу. Оттуда мелькнула рыжая макушка, и из-за угла вышел Рон, немного прихрамывая. Друзья отошли на пару шагов назад, удивлённо рассматривая, как в их сторону шёл парень. На лице гриффиндорца не было живого места: весь в ссадинах, губа и бровь разбиты, а сам держался за ушибленное плечо и рёбра. — Рон, с тобой всё нормально? — Спросил Седрик.       Рыжий хотел что-либо ответить, но, видя рядом с пуффендуйцем ещё кого-то другого, только фыркнул, скрываясь в другом тёмном коридоре, который вёл к комнатам парней. Седрик вопросительно посмотрел на Гермиону, а та лишь пожала плечами и помотала головой. Он положил ладонь на лопатку гриффиндорке, подталкивая идти дальше и просто отпустить эту ситуацию. Возможно, Уизли перешёл кому-то дорогу.       Они приближались к комнатам девушек, после чего Седрик остановился, натянуто улыбаясь. — Дальше мне нельзя, спокойной ночи. — Спасибо большое за компанию, и что проводил, — Гермиона поддалась милости и обняла друга, прижимаясь к тёплой груди, — спокойной ночи, — Седрик легонько похлопал по спине девушку, после чего развернулся и ушёл обратно в тёмный коридор.       Гермиона выдохнула, провожая взглядом, а после открыла комнату общежития, проникаясь в совершенно другую атмосферу. Если в гостиной Пуффендуя кипела жизнь и веселье, постоянные развлечения в настольные игры и карты, то на факультете Грейнджер уже все стихли. Пахло пергаментом и камином, который согревал родной факультет уже вот как пятый год. Картины на стенах вбирали в себя больше пыли, но скоро генеральная уборка, проблема решится. Как только девушка сняла мантию, подходя к кровати, рядом с ней вынырнула рыжеволосая подруга. — Ты поздно пришла, что-то случилось? — Всё хорошо, просто задержалась в библиотеке. — Гермиона, прости меня, что не была рядом сегодня, я тебя искала, просто... — Джинни, всё хорошо, не переживай, — протараторила Грейнджер, расправляя постель, — просто нужно было немного, — она задержала дыхание, а после выдохнула, — освежиться. Я погуляла и всё нормально. — Но там дождь, — Джинни села на кровать, опираясь на ноги в проходе между собственной кроватью и Гермионы. — Я гуляла по замку. В свитере. Давай спать ложиться, завтра опять заставят переписывать много конспектов, — девушка переоделась в лёгкую ночнушку, теплые шерстяные носки и завязала волосы в пучок.       Её подруга Джинни наконец угомонилась, можно самой ложиться в постель. Свет луны плохо пробирался сквозь пушистые тучи грозы. Дождь стучал по стеклу, капли оставляли видные разводы по окну, поскольку на улице повесили светильники, которые горели даже в самую плохую погоду. Постель мягкая, бархатная, и приятно ощущалась на коже. Девушка перевернулась на правый бок, всматриваясь на фонарь за окном. В голову лезли всякие мысли, и всё также среди них болезненное расставание с Уизли. Они даже не расстались официально, просто в один момент парень исчез. Пропал навсегда. Гермиона подумала в очередной раз, как она ненавидит этого Рона. И тут же вспомнила, что за сегодняшний день ничего в свой дневник не записала, кроме ненависти к бывшему. Девушка автоматически повернулась к тумбочке, но та показала лишь гладкую поверхность. "Стоп."       Она развернулась в сторону мебели, ища ладонью тетрадь. Ничего не появилось. "Где? Моя? Тетрадь?!"       Гермиона посмотрела в темноту, прокручивая все варианты, а после откинулась на подушку, напрягая брови и поднося ладони к лицу. "Ну твою ж мать."       Она оставила свой личный дневник в гостиной Пуффендуя... Она оставила свой личный дневник в гостиной Пуффендуя! Сердце бешено застучалось, кровь пошла по венам быстрее. Голова закружилась. "Нужно немедленно забрать тетрадь из гостиной."       Она вскочила с кровати, закутываясь в махровый халат и прыгая в пушистые тапочки. На возражения Джинни Гермиона отрекнулась, что забыла почистить зубы и сходить в туалет. А сама плевать хотела на эти зубы и выбежала из гостиной. Хогвартс большой, вмещает в себя много комнат и пути к ним. Но Седрик, как благородный парень, повёл по закрытым коридорам, дабы не простудиться, а этот путь длинный. Самый короткий — через небольшой мостик. Он вёл прямо в гостиную двух соседних факультетов. Но есть одна проблема, что этот каменный мостик имел только крышу и фонари по бокам через каждый метр. На улице дождь и небольшой ветер, а Гермиона в тапочках и тоненьком халате с ночнушкой. "Да пофиг." — и помчалась сквозь преграды плохой погоды вопреки слабому иммунитету.       Только она открыла деревянную дверь, послышался шум дождя. Гермиона сильнее укуталась, пряча шею куда-то в пушистые ткани, и, опустив голову, метнулась напролом. Мостик был длинной пару сотен метров. Она шла быстро и с каждым разом дрожа от холода. Но неожиданно перед собой в нескольких шагах она увидела парня. Он сидел на каменном бортике моста, свиснув ногу куда-то наружу.       И спустя пару секунд она поняла, кто это. Малфой. Упаси все Боги, за что такое проклятье на сегодняшний день! Драко Малфой, который сейчас скажет что-нибудь гадкое. Гермиона остановилась, круглыми глазами смотря на слизеринца, который покуривал сигарету и залипал куда-то на далёкие горы сквозь пелену водяного потока. Она медленно возобновила шаги и опустила голову, надеясь, что сможет проскочить. — Ты бы хоть оделась потеплее, — послышалось неподалёку, а после Гермиона подняла голову и заметила, как Малфой повернулся в её сторону, — тоже курить хочется в ночь? — Н-нет, не курю, — бросила она, делая медленные шаги, приближаясь к слизеринцу. — Какая послушная, мама отругает? — Он улыбнулся своей привычной ехидной улыбкой, — чего тут в такой час ходишь? — А тебе какое дело, Малфой? Сам бы уже давно спал, — отрезала эту гадость для защиты. — Эй, не груби старшим, — Драко учился на седьмом курсе, в то время Гермиона только на пятом, — я просто спросил. Если бежишь к Уизли, то его комната в другой стороне.       И как палка в спицы велосипеда. Больно, хрупко и неприятно. На душе осадок увеличился, заставив брови гриффиндорки нахмуриться. Ох уж и не повезло ей сегодня, и что пуффендуйцы живут в пару метрах от слизеринцев. — Я не к нему, — опять отрезала. — Давно я, кстати, вас вместе не видел, — Драко отвернулся, выдыхая дым куда-то вдаль, будто боясь, что попадёт на девушку, ведь некурящим неприятен запах табака. — Мы расстались. — Знаю, — и выкинул сигарету, вскакивая на ноги, начиная идти рядом с Гермионой, — на самом деле это хорошо. Я всегда знал, что шайка Уизли противные и наглые. Они ищут в людях только выгоду. Ты не расстраивайся. "Ага. Кто бы говорил. Это Малфой морали зачитывает про хорошее отношение к людям? Вчера же при всех обозвал." — Почему ты так со мной разговариваешь? — Что? — Драко засунул руки в карманы. — Мы же вроде как враги. — Мы не враги. — Но ты ненавидишь меня, — Гермиона посмотрела наверх на Драко, видя там нахмуренные брови. — Я не ненавижу тебя. — Прекрати держать меня за дурочку, это что розыгрыш? Где твои друзья? Они сейчас выскачут из-за угла и будут смеяться? — Гермиона показушно покрутила головой и всматривалась в окна соседних факультетов. — Да с чего ты вообще взяла так? — Малфой повысил голос, а после задумался, видя недоумённое лицо напротив, — ладно, просто тогда на то были причины, — Гермиона ещё сильнее нахмурилась, и Драко начал оправдываться, засунув руки в карманы штанов, — мой отец просто терпеть не может твоего дружка Поттера, а я хотел в начале учёбы с ним подружиться, но Гарри сам оттолкнул меня.       Гермиона перевела взгляд под ноги, продолжая медленно идти и слушать историю, а становилось всё холоднее и холоднее. — Я побежал к отцу, как маленький ребёнок, рассказывая о том, что меня не приняли, и тогда Люциус начал воспитывать во мне ненависть к людям. Чего он только не наговаривал. Я молчал, отверженный вашей компанией, в одно время даже Уизли смотрел на меня с отвращением. А когда мы сцепились, тут возникла ты, со своими криками, вставая на защиту своих дружков.       Гермиона поникла ещё больше, опускаясь на отрицательную температуру настроения. Её променяли на красивую девушку, просто выкинув из сердца, использовали, так ещё и оказывается она защищала этого человека. А сейчас узнала правду. Эту ужасную правду. И ведь Макгонагалл поступала правильно, когда во время конфликта учеников выслушивала у себя в кабинете сначала отдельно одного, потом другого, отпускала обоих на время погулять, чтобы все остыли, и решала конфликт. Но Гермиона в силу своей неопытности просто защищала друзей. — Прости, что не рассказал тебе раньше, да и сам поддался отцу, — прервал её мысли блондин. — Нет-нет, ты всё правильно говоришь, — девушка протараторила, сжимаясь ещё сильнее. — Пойдём быстрее, тут слишком холодно, — а сам был в тонкой толстовке, поскольку после отбоя можно надевать любую одежду.       Драко открыл большую деревянную дверь, ведущую в коридор к факультетам Слизерина и Пуффендуя. По телу прошлась дрожь, поскольку одежда промёрзла, а тапочки немного промокли. — Пошли, — он дёрнул Гермиону за руку, утаскивая в свою комнату. — Куда ты меня ведёшь? — Если ты сейчас не выпьешь зелье и не согреешься, то пролежишь в лазарете целую неделю, а через три дня соревнования по Квиддичу, — усмехнулся Малфой, поднимаясь с девушкой по каменной лестнице. — Мне незачем ходить на такие матчи, они скучные. Тем более летать на метле — отвратительное и опасное занятие. — Ты ещё скажи, что из-за этого никогда не пробовала, — Драко толкнул одну из дверей, впуская девушку, — не пробовала? — Она промолчала, останавливаясь в центре комнаты и поворачиваясь с недоумённым взглядом, — батюшки. Сама Гермиона Грейнджер не летает на метле, потому что страшно шлёпнуться. — Ты привёл меня в свою комнату, чтобы поиздеваться? — Она посильнее закуталась в ткани халата, переступая с ноги на ногу.       Драко молча подошёл к комоду, выдвигая по очерёдности шкафы. Сейчас она находилась в личных покоях Малфоя, поскольку старостам шестых и седьмых курсов выделяли отдельные спальни для дополнительных занятий и практик. В воздухе витал запах парфюма, лёгкого и немного горьковатого. Учебники и тетради разбросаны по столу, на прикроватной тумбочке лежали сигареты с зажигалкой, и Гермиона узнала их марку, поскольку продавались в обычных супермаркетах людей. — Это, — она оказала дрожащими пальцами на пачку, — сигареты. Они же не продаются у вас. — Да, — Драко взял колбу, которая светилась белым цветом, — маглы умеют делать яд, но не более, — протянул девушке жидкость, — пей, и лучше присядь, может закружиться голова.       Гермиона ступила назад, присаживаясь на большую деревянную кровать, поправляя подолы халата и ночнушки. Драко смотрел в упор, когда девушка опрокинула зелье, показывая вид на тонкую и красивую шею, плавно переходящую в хрупкие плечи с ключицами. Он присел рядом, сцепляя руки в замок и вытягивая ноги. — Зачем бежала вообще в такую ночь? — Я забыла... Свои вещи у подруги в комнате. — И из-за этого ломиться ночью через такой холод? — Драко посмотрел на Гермиону. — Просто очень важная вещь, вот и бежала. — Например? — Недоумённо вскинул бровь слизеринец. — Ежедневник, там все мои планы, расписание, с утра просто не было бы время на поиски. — Ты ведёшь ежедневник? Это тебя в мире маглов научили? — Засмеялся Драко, перекидывая ногу на другую и отклоняясь назад, опираясь на руки. — Иногда записываю свои мысли, просто, чтобы рассудить всё сама с собой. Не суть короче, — Гермиона почесала заднюю часть шеи, держа в руках пустую колбу.       Драко был одним из тех учеников, кто скрывал собственные переживания, страхи, обиды. Он мог только грубить, чему научил отец. Отец научил отгораживать от себя ненужных людей, и считал, что если друзья глупые, то и нет смысла поддерживать общение. Снаружи Драко был отцом, а вот внутри — Нарциссой Малфой. Мать часто проявлялась во время тихих вечеров у окна, когда кто-то из друзей попадал в беду, и даже на матче Когтеврана против Гриффиндора он пожертвовал своей дорогой метлой для парня из бедной семьи. Подарил бы, если бы отец не знал, а так дал лишь на один матч. К слову, его тёмная метла с золотыми росписями стояла в углу.       Нарцисса закладывала в сына понимание, рассудок, вкус, любовь к близким, сострадание. Потому во время лекций профессора Снейпа о том, как не стоит вести себя с другими учениками, Драко слушал до конца. Снейп говорил, что нельзя обижать младших и слабых, но и не нужно давать слабину при унижениях. Их профессор был душевным, но невозможно закрытым человеком, каждый раз прерываясь, когда хотел привести пример из собственной жизни. — Так, — Драко сделал паузу, смотря на затылок девушки, — у тебя есть личный дневник? — Ну, вроде как да.       Ну конечно же! Драко бы сам давно ушёл в себя, если бы рядом с ним находились такие оболтусы. Гарри постоянно под опекой преподавателей, ведь он сын Джеймса Поттера, легендарного человека. Рон просто глупое создание, на мыслях об этом рыжем отбросе Малфой скривил лицо. Джинни была в центре внимания парней Хогвартса, у неё куча ухажёров, в то время, как Гермиона просто гуляла одна. С дневником. — А когда тебе плохо, ты предпочитаешь болтать об этом с подружками или пишешь все мысли в дневник? — Драко забрал у Гермионы стеклянную ёмкость, подходя и открывая дверцы шкафа в дальнем углу комнаты. — В основном пишу в дневник. Но из-за того, что есть друзья из Пуффендуя, я редко остаюсь без компании слушателей. У меня не так часто возникают проблемы, чтобы бегать жаловаться. — А в последней ситуации ты что делала? — Ты решил ко мне в психологи записаться? Драко, когда подействует зелье? — Гермиона заёрзала на месте. — Отвечу сразу после тебя, — он посмеялся, вытаскивая небольшой свитер, — накинь, пока греешься, быстрее будет.       Девушка посмотрела на Малфоя, что протягивал белоснежный свитер из крупной вязки. И в голове сразу же всплыли воспоминания третьего курса, как она шла по коридору с кучей книг в руках. По зельеварению на тот день намечен был экзамен, но Гермиона почему-то с трудом запоминала рецепты. Повернув за угол, она с кем-то столкнулась, как оказалось — Драко Малфой. И он был один, в таком же белом свитере. Слизеринец посмотрел по сторонам, а после наклонился, чтобы помочь собрать учебники. Не поздоровался, не извинился, ничего не сказал, лишь молча складывал книги. Издалека послышались разговоры близнецов Уизли и их младшего брата Рона, Гермиона посмотрела на источник звука и повернулась обратно. Малфоя как будто ветром сдуло. — Я рассталась с Роном и просто рассказала друзьям об этой новости, они меня поддерживают, но я не стараюсь выливать на них весь негатив и грусть. Это мои проблемы в конце концов. Я только один раз бегала за советом к Макгонагалл, и больше ничего, — Гермиона натянула на себя вещь, после чего вынула ноги из тапочек, подпихивая под себя. — Зелье подействует минут через пять, у меня есть, конечно, экстренные, но они слишком дорого обходятся. А насчёт твоей ситуации — я не хочу разбираться, почему вы расстались, меня лишь волнует твоё поведение. Почему ты не предъявила ему? Почему промолчала? Есть друзья, они заступятся, — на этом моменте Драко присел перед девушкой, — прекрати уже думать о других, пора бы о себе. — Это тяжело. Не знаю. Просто тяжело что-то менять в себе, — Гермиона нахмурила брови, когда глаза заслезились. — Так бывает всегда. Но у тебя одна жизнь. Проживи её для себя, а не для какой-то шайки идиотов, защищая от злого слизеринца, — на этом моменте Грейнджер засмеялась, кладя руку на плечо блондину. — Спасибо, мне такого говорят очень редко, но ведь, — Гермиона погладила по мягкой ткани Драко, — злых людей не бывает? — Не бывает, — блондин перехватил чужую руку, согревая в своих двух, — ты совсем промёрзла, бессмертная что ли? — Драко, — еле произнесла девушка. — М? — А у тебя были болезненные расставания? — На этом моменте парень нахмурился, немного потирая ладонь Гермионы в своих двух, а после присел рядом на кровать.       За окном всё также шумел дождь, отстукивая по каменным стенам и крыше. Фонари качались по ту сторону, показывая небольшой свет. Но ничто не было таким светлым в ночную гладь как луна. И луна сегодня красивая. — Нет, наверное. Я как-то с трезвой головой подходил к этому вопросу. Если девушка нравилась, шёл и говорил, если она занята, то ждал или же просто забывал. — Как будто у тебя много опыта, — Грейнджер немного ослабла, и по лицу скатилась прошлая слеза.       Драко свободной рукой провёл большим пальцем по щеке, мягко улыбаясь. В небе засияла молния, освещая каменную комнату и в особенности лицо Малфоя, который смотрел неотрывно на девушку. Дождь застучал ещё сильнее, на моменте, когда Драко положил свою ладонь на бедро девушки, мягко поглаживая. Гермиона закрыла глаза, полностью отдавшись чувствам, ощутила, как лба коснулся кто-то другой. — Ты разрешишь мне? — На что Грейнджер согласно кивнула, после чего ощутила чужие губы на своих.       Драко целовал медленно, будто изучая объект. Ловушка, в которую попал зверь, и теперь он обходил, но пока что не наслаждаясь добычей. Хотя сам процесс изучения уже наслаждение, когда предвкушаешь, что будет дальше. Драко повёл языком по губам, стараясь добиться желаемого, и Гермиона позволяет. Она кладёт холодные ладони на чужую шею, притягивая к себе ближе и немного выгибаясь от приятной теплоты.       В следующую секунду Гермиона почувствовала на своих бёдрах руки, что нежно поглаживали сквозь одежду. Гроза ударила с новой силой, в этот момент некоторые преподаватели, смотря в окно, понимали, что, возможно, никаких уличных соревнований проводить не стоит, однако, они даже не подозревали о происходящем в замке.       Драко всё настойчивей пробирался дальше, целуя девушку. И в момент, когда он сжал с небольшой силой бёдра в руках, гриффиндорка выдохнула. Гермиона отклонилась назад, падая на большую мягкую подушку спиной. Малфою ничего не оставалось делать, как скинуть обувь и залезть на кровать полностью, оставаясь сверху. По телу Грейнджер растекалось тепло, медленно, но верно. Зелье начало действовать, заставляя лёгкие набиться ароматом мяты, что являлось небольшим дополнением в рецепте Драко. Но помимо самой волшебной жидкости, тело согревалось под чужим теплом. Захотелось снять всё. — Драко, ты, — девушка запнулась, когда Малфой провёл по её животу ладонью, а другой по колену, сгибая ногу, — ты что делаешь? — Да так, ничего особенного, а ты? — Слизеринец оторвался от губ, спускаясь к шее.       Кожей Гермиона ощущала его улыбку. Идиотские шутки всегда присутствуют, смеётся Драко или плачет. Кажется, и во время близостей он не упускает такую возможность. Малфой не получил ответа, когда поднялся над девушкой, смотря прямо в глаза. Зато прочитал целую бездонную реку фантазий и грусти. Вот если бы не Рон Уизли, и противная уступчивость блондина, то давно бы лежал так.       Гермиона выпустила пар изо рта, поскольку температура тела нагрелась до кипятка, когда Драко начал облизывать и целовать ключицы, руками водя по всему телу, избегая только интимных мест. — Гермиона, скажи мне остановиться, — шёпотом сказал блондин куда-то в область груди, поскольку это считалось уже местом другого уровня. — Что? — Она недоумённо подняла голову, руками поглаживая белые волосы. — Останови меня, Грейнджер, я не могу сам, — Драко уткнулся лбом в основание шеи девушки, отпуская из рук абсолютно всё, упираясь кулаками в покрывало.       Они лежали в темноте так пару секунд, пока Гермиона не прошлась ступнями по икрам парня, обвив его торс. Девушка вела тремя пальцами по волосам на затылке блондина, спускаясь ниже, пока не дошла до толстовки. — Я тоже не могу заставить себя остановить, — сказала она куда-то в потолок.       На этом моменте Драко будто бы сорвало крышу. Потому что он резко поднялся, скидывая с себя через верх толстовку и кидая куда-то на пол, а после подхватил девушку, прижимая к себе. Коричневое покрывало с небольшой нашивкой змеи отодвинулось в сторону, и Гермиона ощутила спиной мягкое одеяло. Драко потянул края собственного свитера, который находился не на нём, отправляя к толстовке. Следующим этапом развязался пояс халата, а там тонкое жёлтое платье на лямках.       Они каждый раз долго не могли оторваться друг от друга, то целуясь глубоко и долго, то скидывая одежду на пол. Гермиона была шокирована, когда поняла, что Драко не такой уж и худой, просто всегда скрывал своё тело под слоями бадлонов и свитеров с мантиями. А вот рубашка иногда подчёркивала широкие плечи, но остальное было тоже скрыто под формой Слизерина.       Гермиона ощутила пустоту, когда Драко оторвался от неё, чтобы снять штаны. Но вместо простых наблюдений, девушка стянула с себя ночнушку, оставшись в одном белье. Блондин поднял взгляд, проходясь по каждому сантиметру её тела. — Похоже, я не доживу до завтра, — после слов Драко Гермиона сама притянула к себе, поскольку было несколько неудобно лежать просто так под чужими взглядами.       Слизеринец прижался ближе, поскольку между ними были пара миллиметров ткани. В голове Драко возникали фантазии, связанные с Гермионой, ещё давно, с того момента, как он повзрослел на пятом курсе. Его гормоны зашкаливали, но он не мог сдержать себя, поскольку никто ему никогда ещё не нравился как Гермиона. Все. Абсолютно все были против этого. Весь Гриффиндор ненавидел Драко, весь Слизерин ненавидел Гермиону, и только два ученика из разных факультетов считали иначе.       Гермиона вскинула голову, утопая в перьях набитой подушки, когда Драко стал плавно спускаться ниже, прижимаясь грудью между ног. Грейнджер была не из тех дам с пышными формами, поэтому носила обычные лифчики, её любимыми были полупрозрачные с кружевом цветов. И похоже, что Драко теперь будет любить только такое. И только на Гермионе. А ещё будет любить это снимать.       Малфой прижался губами к тоненькой ткани бюстгальтера, облизывая кожу груди. Он обвёл языком каждый узор цветка, проходясь по рёбрам и спускаясь всё ниже. Гермиона тяжело вздохнула, и даже застонала, снимая через верх часть оставшейся одежды, когда Драко оставлял засосы на тазобедренных косточках, проходясь руками по внутренней стороне бедра. Окна немного поскрипывали из-за усилившегося ветра, что ускорял падение капель воды об стекло. Гермиона ощутила, как рядом с ней под чужим давлением прогибается матрас, а через пару секунд почувствовала мягкий поцелуй на щеке. — Ты, — Драко запнулся, пытаясь унять дрожь.       Это его не первый раз, далеко не первый. Но почему он так боится? Может, потому что это впервые слияние с человеком не только физически, но и душевно? Малфой провёл ладонями по бокам гриффиндорки, после чего целовал в скулы и участки шеи. Гермиона прижимала его всё ближе, ощущая давление между ног. Слизеринец был больше неё, старше. И это заводило. Поскольку, как начитанная девушка, Грейнджер любила таких же опытных парней. "И это не Рон Уизли. Далеко не Рон Уизли." — Ты точно подумала об этом, Гермиона? — Блондин оторвался, всматриваясь в чужие тёмные глаза, в которых целый океан. — Я перед экзаменом не была так уверенна, как сейчас, — улыбнулась девушка, поглаживая по впалой щеке Малфоя.       Он ещё пару секунд не отрывался от неё, после чего, опираясь на руки, встал с постели, подходя к ящикам в письменном столе. Гермиона немного была озадачена, но, видимо, слизеринцу что-то понадобилось, раз так подорвался. Пока он копался в столе, Грейнджер убрала в сторону стены одеяло с покрывалом, оставаясь на голой простыни. Ткань отдавала холодом. Гермиона взглянула на него, переводя взгляд по не особо, но всё же широкой спине, спускаясь вниз к стройной талии, крепким бёдрам и икрам. Малфой достал колбу какой-то непонятной жидкости и опрокинул, возвращаясь назад. — Я всё, — Драко опирался обеими руками по разные стороны от головы девушки, улыбаясь. — Что ты выпил? — Гермиона нахмурила брови. — Противозачаточное, — и принялся снова целовать тонкие веточки-ключицы, переходя на плечи. — А разве его не должна пить девушка? — Личная разработка Малфоя противозачаточных подходит и для мужчин. Если мы смешаем в тебе зелье для согревания и противозачаточное, то будет сильная реакция, и ты просто умрёшь подо мной за пару минут, — на этом моменте Гермиона замолкла, немного задумываясь над словами, — а я хочу, чтобы ты умерла другим способом. — Умерла другим способом? Это как же? — Она притянула к своему лицу блондина, ехидно улыбаясь. — Показать? — Покажи.       Драко провёл руками по животу, рёбрам и подушечками пальцев по спине, останавливаясь на ткани оставшегося белья. Он поцеловал Гермиону в нос, на что девушка сморщилась, поджав ноги. Малфой усмехнулся, стягивая ткань вниз, поцелуями спускаясь туда же. Гермиона правой рукой схватила блондинистые волосы, другой сжимая левую грудь. Внизу послышалось шуршание, и через секунду ощутились мягкие, едва заметные касания губами по внутренней стороне бедёр девушки.       Гермиона почувствовала тёплое дыхание там, где она ещё никогда не чувствовала. Там, где никто никогда не видел, не трогал. Малфой прошёлся языком по всей промежности, вызывая всхлипы девушки. — Драко! — Шепотом прокричала девушка.       Но он никак не отозвался, начиная облизывать в том самом месте девушку, будто это самое лучшее лакомство на планете. Хотя таковым и являлось. И в извращённой голове старшекурсника возникла такая мысль, что готов так завтракать, обедать и ужинать. Даже можно полдник устроить. Языком Драко пробрался дальше, погружаясь в лоно девушки, вызывая протяжные стоны. Губами он ловил её естественную смазку, размазывая по промежности. Он пристроил рядом с языком средний палец, проталкивая, и, не видя никакого сопротивления, добавил указательный.       Гермиона согнула ноги в коленях, предоставляя полный доступ к своему телу. Она стиснула ещё сильнее белые волосы под собой, открывая рот в немом стоне. Драко другой рукой взял её за бедро, сжимая до белого цвета, после чего отпустил. От такой власти и силы, Гермиона вновь простонала, сжимая пальцы узкими стенками. Гроза за окном стукнула с новой силой, будто пытаясь обратить на себя внимание. Но всем было плевать.       Драко было плевать, потому что его личное стихийное бедствие сейчас так соблазнительно разводило ноги. А Гермионе даже не слышен треск молний, в ней самой миллионы ватт энергии. Старшекурсник не ощутил особого сопротивления спустя пару минут, потому добавил третий палец. Он оторвался от неё, убирая ладони куда-то на ноги, поглаживая их, после чего приблизился к лицу девушки, оставляя поцелуй на щеке. — Если тебе будет неприятно, скажешь мне, хорошо? — Гермиона прикрыла глаза, мягко сталкиваясь лбом со слизеринцем.       Драко снял последнее бельё, выбрасывая его куда-то в общую кучу, после чего опустился вниз, закидывая ноги девушки на себя. Он взял одеяло, подкладывая некоторую часть под поясницу девушки. Такой совет Драко получил от друга, поскольку проникновение становилось гораздо приятнее и менее дискомфортно. После чего убрал правую руку от ноги, закрывая глаза. Он плавно толкнулся в тело гриффиндорки, не проникая до конца. — Всё хорошо? — Малфой был обеспокоен замершим лицом Гермионы. — Да, всё хорошо. Просто, — немного замялась, — непривычно. Ты... Полностью? — Нет ещё.       Гермиона взяла его за плечи, пытаясь закрытыми глазами найти губы напротив. И ждать долго не пришлось, поскольку Драко сразу же ответил на поцелуй, начиная плавно двигаться и проникая всё глубже и глубже. Поначалу в голове девушки не появлялись мысли суперского наслаждения. Лишь небольшой дискомфорт, как будто что-то непонятное. Но мысли ушли на второй план, когда Драко опустил руку, нащупывая то место, которое совсем недавно ласкал. — Не больно? Всё хорошо? — Спросил слизеринец, опускаясь к подбородку, после чего целуя скулы и щёки. — Нормально, — Гермиона провела руками по рёбрам парня, перебирая каждое, останавливаясь на соблазнительной спине. — А вот так?       Драко максимально медленно толкнулся до основания, продолжая водить пальцами. На этот жест Гермиона застонала, выгибаясь навстречу. На самом деле так приятно спать с опытными парнями, как оказалось для Грейнджер. Потому что его в первую очередь волнует твоё удовольствие, а не своё, потому что вам некуда торопиться, вы здесь и сейчас. Драко стал интенсивнее двигаться, окончательно закинув ноги девушки на себя, а руки поставив около изголовья кровати. Ткань шуршала, в то время, как сам Малфой тихо постанывал, дабы не привлечь внимание однокурсников. Была бы его воля — крик стоял бы на весь Хогвартс. — Драко, подожди, Драко, — прошептала Гермиона, но старшекурсник не замедлился, продолжая двигаться в том же темпе, потому что понимал, что это пустые слова.       Гриффиндорка закатила глаза, стискивая в руках кожу на спине парня, ноги дрожали. Тем временем Драко ускорился, позволяя себе немного расслабиться и забыться куда-то в самую дальнюю часть мозга. Он остановился, проникая слишком глубоко, кладя голову на вздымающуюся грудь девушки.       За окном продолжал идти дождь, стуча по крыше волшебного замка учеников. Ветер раскачивал фонари, ветви деревьев и ткань флагов, что висели на поле Квиддича. Гермиона провела рукой по ключицам Драко, укладываясь удобнее. После даже позволила себе перекинуть ногу. Малфой, видя торчащую ступню девушки, поправил одеяло. Потому что под середину ночи в Хогвартсе стало совсем холодно. Ночные патрули зажигали камины в гостиных, чтобы к утру здание было прогрето. Некоторые преподаватели, несмотря на то, что с утра нужно проводить занятия, ходили по замку к первокурсникам, укрывая их запасными пледами. — Следующая игра через пару дней, придёшь посмотреть? — Драко рукой погладил по кудрявым русым волосам девушку. — Приду, только если буду понимать, как летать на метле, — улыбнулась Гермиона. — Намёк понят. Комета-260 уже ждёт вас завтра после занятий, — он опустил взгляд на гриффиндорку, — сможешь? — Угу, — Грейнджер поднялась над парнем, смотря в глаза, а после на правую руку Малфоя, что лежала у того на груди, — Откуда такие раны? — Я не помню, давно где-то поцарапался, — спокойным тоном сказал Драко про разбитые костяшки пальцев. — Я не идиотка, чтобы отличать свежие раны от старых. Как максимум, ты получил это вчера. Признавайся. — Ну, — Малфой почесал затылок, — не поделили с одним человеком. — Ты подрался? — Драко промолчал, — погоди, — в следующую секунду Грейнджер открыла рот, — это ты побил Рона! — Она ткнула пальцем в центр груди парня. — Какая разница? — Зачем? — Она нахмурила брови. — Ты ещё спрашиваешь, — блондин закатил глаза, — моё дело, перед кем кулаками размахивать.       Гермиона замолчала. Стоило давно отпустить эту ситуацию вместе с Уизли, и вообще всё, что связано с Гриффиндором. Потому что на следующий день, когда Гермиона пришла вместе с Ханной к Дамблдору, то тот предложил перейти в Когтевран, раз Грейнджер неугоден львиный уголок. Но расписание когтевранцев отличалось, тем более там есть Полумна, с которой у Гермионы значительные разногласия. Потому директор кивнул головой, разрешая переход в Пуффендуй.       С того момента личный дневник Гермионы Грейнджер всегда находится на территории нового факультета, но он особо не пригодился, за исключением планера, поскольку теперь в её жизни постоянно находились люди, готовые выслушать.