Triple coffee, please

      Уэнсдей никогда не любила жизнерадостных людей. Громкие, эмоциональные, приторные, как молочный шоколад, они вызывали у нее лишь нескрываемое отвращение.       И, познакомившись с новым бариста в ее любимой кофейне, она лишь сильнее убедилась в правильности своих суждений — от таких, как Энид Синклер, стоит держаться подальше.       Она встречает ее дружелюбной улыбкой, которую Уэнсдей предпочла бы никогда не видеть, заученным приветствием и резким ароматом сладких духов, вызывающим у нее рвотный рефлекс.       — Чем могу помочь?       Уэнсдей едва сдерживает острое желание неприязненно поморщиться, наблюдая за покачивающимися бледно-розовыми прядями.       — Тройной кофе.       — Сахар, сироп, корица? — она вынимает маленькую упаковку сладостей из-под стойки, покачивая перед ее лицом. — У нас есть зефирки.       — Ничего из этого, — Уэнсдей отшатывается, сдувая челку со лба. Ей нравился Джоан. Он никогда не задавал лишних вопросов и готовил неплохой кофе.       — Тогда, может быть, пончик? — Энид с энтузиазмом указывает на витрину. Пончики, покрытые розовой глазурью и цветной посыпкой, выглядят пугающе.       — Нет.       — Или малиновые слойки, очень вкусные, — если бы у нее был хвост, думает Уэнсдей, он бы безостановочно вилял. — Еще есть с клубникой, ананасом, персиком, арбуз...       — Просто кофе, — чуть грубее говорит Уэнсдей, исподлобья поглядывая на бариста.       Срабатывает безотказно — раздражающая девчонка вскидывает руки в знак капитуляции, обещая управиться за несколько минут.       Уэнсдей находит место в самом углу помещения, где, возможно, могут обитать пауки, садится за столик и выжидающе складывает руки, не занимая себя ничем, кроме периодического поглядывания в сторону суетящейся Синклер.       Спустя несколько минут — возможно, даже меньше — крафтовый стаканчик оказывается на краю столешницы. Уэнсдей подходит за своим кофе раньше, чем Энид успевает на весь зал озвучить заказ своим типичным для девчонки голосом.       — Ваш тройной кофе. Хорошего дня, — она широко улыбается, доброжелательно помахав рукой. Уэнсдей задерживает взгляд на антуражной баночке, до краев наполненной чаевыми, прежде чем уйти.       Чуть позже она замечает кривоватый почерк на своем стаканчике.       «мрачная злюка» ———       Если бы у нее спросили, что она думает о таких, как Энид Синклер, Уэнсдей не задумываясь ответила бы, что только все самое худшее.       Невероятно раздражают одним лишь своим видом, ярким и красочным до рези в глазах, утомляют до жгучего желания вскрыть себе вены — или кому-то другому — своей вездесущностью и чрезмерной жизнерадостностью. И это, наверное, было бы самым безобидным из всего того, что она в действительности могла сказать.       И кофе у раздражающей Синклер получается раздражающе вкусным.       Уэнсдей наведывается в кофейню поздно вечером, когда нормальные люди просят не тройной кофе, а что-то покрепче. В других заведениях, где за стойкой стоит не ослепляющая своей слащавостью девчонка, а кто-то посолиднее.       — Тройной кофе? — она едва не хлопает в ладоши от восторга, бьющего через край. — Сахар, сироп, сливки?       Уэнсдей, не отрывая от нее мрачного взгляда, ставит на стойку стаканчик, который Энид безошибочно узнает — ее выдает едва заметный румянец на щеках и подрагивающие уголки губ, привычно растянутые в улыбке.       — Вы не сказали мне свое имя, — Синклер смущенно постукивает указательные пальцы друг об друга.       Уэнсдей закатывает глаза, крафтовый стаканчик лопается в ее руке.       — Тройной кофе.       — Как мне записать вас? — она поджимает губы, умоляюще вскинув брови.       Уэнсдей ей не отвечает. ———       Розовые стразы, сияющие блестки, ванильные шалости и приторные духи непременно вызывают в Уэнсдей образ шкодливого бариста.       То, как она улыбается, кажется, навсегда отпечаталось в ее сознании. Крашеные пряди по обе стороны от лица меняют свой цвет исправно раз в неделю: от светло-розового до практически черного.       Уэнсдей любит кофе, но еще больше она любит смущение на лице Энид Синклер, когда в очередной раз на вопрос об имени она отвечает гнетущим молчанием.       — Тогда я запишу вас как захочу, — Энид в последний раз выжидающе приподнимает бровь. Проходит несколько секунд, прежде чем она понимает, что ответа попросту не дождется.       Уэнсдей наблюдает за руками Синклер, пока она готовит ее кофе. Ловкие и натренированные, словно невидевшие ничего, кроме холдера и шейкера. Ее взгляд автоматически цепляется за яркие сережки в виде мармеладных мишек, покачивающиеся в такт движениям головы.       Она давно заметила, что выполняя свою работу, Энид с выражением полной сосредоточенности на лице смешно закусывает губу. И это было бы отвратительно, если бы не было так забавно.       Перед тем, как поставить стаканчик на столешницу и обиженно отвернуться, она быстро чиркает по нему ручкой с мохнатым помпоном.       Уэнсдей коротко усмехается, всматриваясь в кривоватые буквы.       «готка» ———       Всего за неделю Уэнсдей успевает побывать и «ноунеймом», и «кофеманкой», и «девочкой с бледным лицом». Пару раз Энид даже пыталась угадать ее имя, ошибочно подписывая как Челси, Бритни и тому подобное.       Уэнсдей перестает замечать, что практически разочаровывается каждый раз, когда вместо Синклер за прилавком стоит новенький Стив.       Он раздражает ее одним своим присутствием, и если в случае с Синклер это хотя бы компенсируется хорошим кофе, то Стив — безнадежный неуклюжий болван.       — Тройной кофе, — хмуро говорит Уэнсдей, морщась, когда замечает крошки от пончиков на его фартуке.       — Может быть, сахар? Сироп? — Стив делает неопределенный жест татуированной рукой. — Это же страсть горечь какая.       Прежде, чем Уэнсдей успевает вывалить на него свое разочарование, в дверях комнаты сотрудников появляется Энид. Лучезарная, светящаяся и улыбчивая, как всегда. Ей без труда удается разогнать темную ауру над головой Уэнсдей.       Однако за приготовление кофе все равно берется Стив, и Уэнсдей снова мрачнеет, наблюдая за счастливой улыбкой на лице Синклер.       — Чем могу помочь? — она сцепляет ладони в замок, покачиваясь на носках взад-вперед.       Уэнсдей отрывается от разглядывания ее новой кофточки, уже собираясь ответить, но ее тут же бесцеремонно прерывает мужской голос, раздающийся позади.       — Карамельный латте, пожалуйста.       Парень, на несколько голов выше нее, засовывает во все ту же баночку несколько смятых купюр. От этого щедрого жеста Уэнсдей неприязненно морщится. На самом деле, она считает это довольно унизительным.       — Конечно, Аякс, — Энид широко улыбается, приступая к приготовлению, и от Уэнсдей не укрывается то, как подрагивают ее руки.       Стив самодовольно ставит стаканчик прямо перед ее лицом, привычно желает хорошего дня и переключается на другого клиента.       На выходе из кофейни Уэнсдей оборачивается назад, где за стойкой бариста тошнотворно мило воркуют Энид и Аякс. ———       Все чаще ее тройной кофе готовит Стив, и все чаще к Энид Синклер наведываются поклонники.       В один момент Уэнсдей начинает замечать в себе странное чувство, неприятно зудящее под ложечкой. Конечно, для общительной Энид иметь за собой толпы кавалеров — обычное дело, но Уэнсдей никак не может с этим смириться.       Из раза в раз тройной кофе Стива становится все хуже. Вместо приятной горечи молотых зерен — безвкусная каша из комковатой пены. И Уэнсдей не может сказать, почему продолжает ходить именно сюда, когда в районе есть полно других кофеен.       Энид Синклер словно избегает ее. Не прячется, не убегает в комнату сотрудников, но держится особняком.       Наконец Уэнсдей удается застать ее одну — без надоедливого Стива и вездесущего Аякса. Она подходит ближе, сверля ее узкую спину пристальным взглядом, опускает ладони на столешницу и терпеливо ждет.       Энид, напевая какую-то песенку на рождественский мотив, беззаботно оборачивается и тут же хватается за грудь, испуганно округляя глаза.       — С ума сошла так пугать!?       — Что такое?       Энид недоверчиво приподнимает бровь, осматриваясь по сторонам. Уэнсдей цокает языком, закатывая глаза:       — Что случилось?       — Ничего, — Синклер кидает на нее быстрый взгляд, прежде чем начать протирать и без того сияющую поверхность столешницы.       — Почему ты больше не готовишь мой кофе?       — Потому что его готовит Стив? У меня много работы, если тебе больше ничего не нужно...       — Тройной кофе.       Энид тяжело вздыхает, уже собираясь позвать Стива, но Уэнсдей тут же бескопромиссно добавляет:       — Я хочу, чтобы его приготовила ты.       — Что не так с тройным кофе, который делает Стив? Скажи ему, если тебе слишком горько или невкусно...       — Ты флиртуешь с Аяксом.       Энид замирает и хмурит брови. Цветная челка спадает ей на лицо, когда она неосторожно взмахивает рукой, чудом не задевая висящие чашки.       — И что? Аякс милый и добрый.       — Он раздражает.       — Просто ты не умеешь общаться с людьми. Я даже имени твоего не знаю, — Энид горько усмехается и хватается за ручку двери.       — Уэнсдей Аддамс.       Неловкое молчание затягивается на несколько долгих минут, настенные часы в форме чашки кофе тикают оглушительно громко, и только когда кто-то из комнаты сотрудников отчетливо выругивается, мир вокруг наконец отмирает.       — Приятно познакомиться, Уэнсдей Аддамс. ———       С того момента ее тройной кофе практически всегда готовит Энид. Даже когда толпы посетителей выстраиваются в очередь, она находит время для Уэнсдей.       К слову, после того, как Энид в очередной раз отшивает Аякса, Уэнсдей понимает, что чувствует себя необычайно легко. Как будто так и должно быть.       Розовые стразы, сияющие блестки и яркий запах ванили.       Уэнсдей отсчитывает дни — с Энид Синклер она знакома уже три месяца.       Ранним утром она приходит в кофейню и с легкой улыбкой, настойчиво лезущей на лицо, объявляет об этом ей. Энид улыбается в ответ и ставит перед ней стаканчик с кофе.       Дни идут своим чередом. Уэнсдей продолжает посещать кофейню, неизменно заказывая тройной кофе.       — Привет, — Энид машет кончиками пальцев, накручивая прядь волос. С момента прошлой встречи она внесла в свою внешность некоторые... коррективы.       Уэнсдей смотрит на нее и не сразу вспоминает, что окружающие читать ее мысли, вообще-то, не умеют. Светло-русый вместо привычного пепельного блонда Энид очень к лицу. И два маленьких пучка на макушке просто очаровательны.       — Тебе... идет, — с трудом проговаривает Уэнсдей. Пагсли всегда называл ее социально неловкой, но она никогда не придавала этому значения.       — Спасибо, я тоже так думаю, — Энид весело хихикает, принимаясь за приготовление кофе.       Выбор Уэнсдей никогда не меняется, но в этот раз она чувствует острое желание попробовать что-то новое.       — Подожди, — прежде, чем Энид успевает взять в руки шейкер, говорит Уэнсдей. — Какой кофе ты любишь?       Энид коротко усмехается, задумчиво поглаживая подбородок. Сережки в виде все тех же мармеладных мишек чуть покачиваются, притягивая взгляд.       — Ну, на самом деле я не люблю кофе.       Наверное, удивление на лице Уэнсдей становится слишком откровенным, потому что Энид тут же заливается смехом, складывая руки на мраморной столешнице.       — Мне нравится чай. Особенно со льдом из фруктового персика.       — Сделай мне такой.       — Он очень сладкий, тебе не понравится, — она снисходительно качает головой. — Но в качестве эксперимента, почему нет?       Уэнсдей получает свой чай меньше, чем через несколько минут. Энид с гордостью придвигает стаканчик ближе, и она тут же делает глоток, морщась от обилия сахара. На ее вкус, слишком сладко, в один момент ей начинает казаться, что язык попросту прилип к небу, но, к счастью, это оказывается не так.       — Ну как? Я пью его каждый день.       — Очень... специфично.       Несмотря на ужасный вкус, Уэнсдей допивает его весь. ———       Об Энид Синклер Уэнсдей не знает практически ничего, кроме имени и с недавних пор — любимого напитка.       Ну, может быть, еще то, что она чрезвычайно любит улыбаться, красить волосы, яркую одежду, веселые сережки, свою работу, разные побрякушки и...       Уэнсдей замирает посреди дороги, ведущей в кофейню. Возможно, она знает даже слишком много, чтобы это не казалось немного... Странным?       Возможно, в последнее время в ее мыслях слишком часто фигурирует харизматичная бариста, и не то чтобы Уэнсдей, на самом деле, это не нравилось.       Она заходит в кофейню, и в нос тут же ударяет свойственный до ужаса уютному помещению запах молотых зерен и душистого саше.       В этот день здесь действительно много людей. Как и предполагала Энид, перед самым Днем города нашлось много желающих попробовать специальный праздничный десерт.       — Привет, — Энид бросает на нее быстрый взгляд, от которого по ее бледной коже, присущей семье Аддамс, бегут пугающие мурашки. — Не хочешь тоже попробовать наш особый чизкейк? — не отрываясь от энергичного приготовления чая, спрашивает Синклер.       Стив в поте лица обслуживает многочисленных клиентов. Уэнсдей недоверчиво косится на длинную, но, к счастью, быстро рассасывающуюся очередь.       — Они все за простым десертом?       — Особым десертом! Ваш чизкейк, мистер, — Энид мило улыбается пожилому мужчине, тут же приступая к следующему заказу. — Тебе как обычно?       Уэнсдей кивает головой, бросая хмурый взгляд на громко плачущего ребенка. Он тут же успокаивается и испуганно поджимает губу.       Когда толпа наконец рассасывается, Энид с облегчением выдыхает, утирая капельки пота со лба. Стив заваривает себе рассыпчатый кофе и устало прислоняется к стойке.       — Уэнсдей? — говорит Энид, и ей чрезвычайно нравится, как звучит собственное имя. — Тройной кофе и чизкейк?       Уэнсдей качает головой, не веря, что действительно собирается сказать это:       — Чай со льдом из фруктового персика и чизкейк.       Энид весело смеется, замечая, как к ее щекам приливает кровь. Ловкими отточенными движениями стаканчик чая оказывается перед ее лицом. Уэнсдей смотрит на свой десерт и отчаянно краснеет. Вместо инициалов города на нем нарисованы маленькие черные сердечки.       — Стив, отвернись, пожалуйста, — просит Энид, вскидывая брови, и Стив недовольно ворчит, удаляясь в комнату для сотрудников.       Прежде, чем Уэнсдей успевает что-то сказать, Энид перегибается через стойку и целует ее в уголок губ, задерживаясь на короткое мгновение.       Домой Уэнсдей возвращается с глупой улыбкой на лице.       На ее стаканчике — кривоватый почерк.       «чай со льдом из фруктового персика для тебя»