ложь.

смерть небожителей сидит за большим столом. каждый думает о своем, но между мыслями участников проскакивает нить. нить, которая объединяет множество вопросов, вставших в голове в один момент. «где достоевский?». — вам не кажется это странным? - спросил сигма, надеясь на то, что мертвая тишина разбавится.. хоть чем-то. — ты тоже заметил? - отвечает гончаров. — да ладно, чего вы так беспокоитесь! на дос-куна, конечно, не похоже, но ошибаться может каждый. - высказал свое мнение николай, который буквально лежал на стуле от скуки, смотря на управляющего казино напротив. — только не он. - возомнил сигма. — неважно. в любом случае, скоро придет камуи, тогда и скажет, что да как! спустя полчаса в зал вошел фукучи. — всех приветствую. сегодня я собрал вас для того, чтобы.. - тот не успел ничего сказать, как клоун оборвал речь. — а где дос-кууууун?? - специально протянув последний слог, спрашивал николай. фукучи хотел было разозлиться, но понял, что это ни к чему не приведет. — все расскажу. на чем я там остановился? а, точно. я собрал вас здесь, чтобы сообщить о предательстве со стороны одного из участников плана. - очи сел за стол и начал рассматривать реакцию собеседников. — о предательстве? федор? - спросил управляющий казино. он знал ответ, но надеялся, что это была очередная шутка, которая вышла за рамки дозволенного. — а кто ж еще. — что? что произошло? - иван впал в состояние шока, услышав «предательство» и «федор» в одном предложении. — вдаваться в подробности не буду, но, к счастью, он поплатился за это! хей, гоголь, а ты чего молчишь? - реакция клоуна была интересна ему больше всего. николай поднял взгляд, полный тревоги и разочарования. он пытался себя успокоить, честно. но это было сложно. одной единственной мыслью, крутившейся в голове, была ложная надежда на то, что достоевский еще жив, что он смог победить и обмануть даже фукучи. пытаясь снова натянуть улыбку и изобразить, что тот в восторге от услышанного, гоголь ответил: — да я сейчас просто умру от счастья! вау! конечно, это хотел сделать я, но ваше убийство - тоже неплохо. - начал хлопать в ладоши, как маленький ребенок. гончаров и сигма смотрели на него печально. с пониманием. они все поняли. камуи ухмыльнулся. он не понял. и хорошо. — я знал, что тебе понравится. не хочешь посмотреть на его тело? - горло и грудь неприятно сдавило. так, словно его взяли в тяжелые руки судьбы и сжимали все до последней капли. сжимали силы, эмоции, желания и жизнь. если николай сейчас заплачет, то фукучи все поймет. он не дурак. — отлично, мне не терпится его увидеть! - гончаров посмотрел встревоженно. знал, что будет, если на взор гоголя упадет даже малейшая часть тела достоевского. знал, что это будет не просто истерика. это будет отвратительное состояние, которое никакими словами нельзя передать. — хм. - камуи почесал затылок, словно что-то вспоминал. — давай тогда потом, а то у меня еще много дел. приходи сюда же через часа два. - после этих слов от фукучи стало лучше. вздох. облегчение. — эх, так уж и быть! - ответил собеседник. очи встал из-за стола, попрощался со всеми и ушел. гоголь переменился в лице. не мог сделать ничего. ни встать, ни пойти куда-либо, ни заговорить. он понял, что не сможет сдерживать себя, когда увидит труп. не знал, как отреагирует фукучи и что ему скажет. клоун никогда не боялся неизвестности, но сейчас совершенно другой момент. слабый луч надежды угас, оставляя в воспоминаниях лишь слабую, но ценную улыбку его друга. николай, по правде говоря, ночами думал о том, что будет делать с федором. пришел к выводу, что убить его не сможет. не сможет своими же руками сделать то, что обычно дается с легкостью. это выглядело жалко. — ох, хорошо. я пойду тогда. до встречи, и, удачи, гоголь. - робко проговорил иван и спокойным шагом направился к выходу. управляющий казино и клоун остались вдвоем в помещении. никто не решался сказать ни слова. — слушай. - николай поднял взгляд. — у меня не было похожих ситуаций. но мне кажется, что ты явно.. расстроен уходом достоевского. я, конечно, не уверен, но ты словно потерял смысл своего существования, услышав эту новость. прости, если не так. я лишь хотел сказать, что не надо беспокоиться. может, что-то еще изменится. удачи. - кресло напротив, в котором ранее сидел сигма, опустело. слезы потекли по щекам, попадая на стол и одежду. теперь клоун один. гоголь просидел в зале, не сходя с места. все тело дрожало. все глаза покраснели. через двадцать минут должен был прийти камуи. дверь начала открываться. видимо, он пришел слишком рано. — слушай, николай, я тут подумал! - с полной уверенностью зашел очи, но никого не увидел. — эй, ты че? эх, я думал, придет пораньше, пошатываясь от радости. ну и ладно, подожду. сначала клоун жаловался, что живет ближе всех к залу совещаний и дальше всех от выхода. но в эту минуту понял, что пора взять все свои слова назад. и слова про то, что его способность не очень-то и полезная. кому он это говорил? дос-куну. его любимому дос-куну. через десять минут гоголь пойдет. еще был шанс отказаться, но в голову не приходил. видимо, забылся. и очень зря. — привет! я собрался и готов посмотреть на значимое событие, которое произошло в смерти небожителей! - неожиданно появился николай и проговорил свою речь. — о, ну наконец-то. пошли со мной, сейчас покажу. - сказал фукучи и вышел из помещения. они прошли по коридору, завернули за угол, еще один, еще, еще, и еще. дошли. ноги тряслись, руки дрожали, боясь заходить. сейчас случится то, что, возможно, разобьет клоуна. спустя тысячи трупов и убитых им людей, именно этот сломает все внутри. именно этот будет холодной погодой в жаркое лето, первой двойкой среди множества пятерок, одной неисправной деталью в полностью идеальном самолете. — ну, ты заходи. я здесь постою. если что, там камеры стоят, поэтому только попробуй что-нибудь с ним сделать! - еще одно облегчение за невероятно тяжелый день. гоголь взялся за ручку и отворил дверь. посередине комнаты лежало тело. от одного его вида сердце начало сжиматься. привычные темные волосы до плеч, черный плащ и белый костюм. закрытые глаза. разжатые руки. но в достоевском не хватало одного. души. души, которая делала его человеком. души, которая была незаметна никому, кроме николая. души, которая теперь потеряна. дыхание начало перехватывать, поднимать грудную клетку стало тяжелее, голова кружилась и пульс, кажется, скоро пропадет навсегда. хотелось выколоть себе глаза, чтобы не видеть того, кто был тебе дорог, мертвым. хотелось лишить себя жизни, чтобы не вспоминать больше ни о чем. клоун понимал, что в скором времени его добьют все моменты, связанные с федором, и тот не сможет поделать с этим ничего. тогда не то что о свободе, даже о спокойных днях придется позабыть. но потом он осознал. вспомнил. «если я умру раньше тебя, николай, то ты не сможешь выдержать этого. также как и если ты умрешь раньше меня, я не смогу выдержать этого. я всегда отрицал это, но мы не можем существовать друг без друга.» - сказал ему когда-то дос-кун. он снова, черт возьми, снова все просчитал наперед. он знал о своей смерти, но не мог об этом сказать, ведь тогда гоголь бы любыми способами попытался это предотвратить. погладив его ледяную руку на прощание, клоун встал и вышел из комнаты. — недолго ты. ну, как тебе? - спросил заинтересованный очи. — круто. спасибо. - фукучи не дурак, да и пусть. — как-то неожиданно видеть тебя опечаленным. это же то, чего ты хотел. и правда, это же то, чего он хотел. это - расплата за надоедливый характер. это - расплата за все убийства. это - то, чего он хотел.