Почти

Почти. Я ненавидел это слово, потому что Катя произносила его чаще, чем моё имя. С ней всегда всё было почти, не до конца, я гнался за ней, как котёнок за солнечным зайчиком, который каждый раз, практически настигая желанную цель, снова и снова ударялся мордочкой о стену. Инстинкт охотника никак не давал отступить, хотя разумное во мне всегда твердило о том, что мне её не достать, сколько бы попыток я ни предпринял. Катя просто всегда была сама себе на уме, жила так, как хотела, не оглядываясь назад. А ещё она много смеялась и любила переводить в шутку даже самые серьёзные разговоры. Мы с ней познакомились ещё в школе, когда она перевелась к нам в десятом классе из другого города. Ей тогда было почти шестнадцать лет, и мальчишки, уже вошедшие в финальную фазу пубертата, когда уже не страдали из-за поллюции, но ещё не стали дамскими угодниками, тут же стали бороться за её внимание. Катя не была против, хотя за партой сидела только со мной. Она говорила, что со мной было веселее, чем с этими напыщенными альфа-самцами, и что всегда была уверена, что я не полезу к ней с псевдо-чувствами в попытке развести на что-то непотребное. В этом не всегда был уверен я. Практически сразу эта девчонка начала мне сниться почти каждую ночь, но в моих снах она никогда не была для меня просто другом. Я это скрывал, конечно, потому что боялся её потерять. Я был уверен, что стоило мне признаться, она бы исчезла как мираж, как глупая игра моего воображения, и оказалось бы, что я вообще её придумал, как сумасшедший художник, влюбившийся в фантомную музу. Потому я всегда молчал, даже когда сгорал от ревности, даже когда Катя спрашивала, отчего я так странно на неё смотрел. – Я почти состарилась, пока тебя ждала! – насупилась она, поправляя лямку безразмерного рюкзака, на который любила цеплять всевозможные совершенно не сочетающиеся друг с другом брелоки. – Если найдешь среди моих волос седые, знай – это твоя вина! – она подвела губы персиковым блеском, отправила воздушный поцелуй своему отражению в карманном зеркальце и беззаботно взяла меня за руку, умоляя проводить до дома. Седина её почти рыжим волосам пока не грозила, и я как обычно отшутился в ответ. Мы переспали, когда учились на первом курсе. Мне было неловко и стыдно из-за того, что я практически ничего не умел, сексуального опыта до неё у меня не было, если не считать парочки поцелуев по пьяни, которые доходили до лёгкого петтинга. Каждый из этих поцелуев был с Катей, к слову, но не потому, что на меня не смотрели другие девушки: я просто сам никого не видел, кроме неё. Она тогда, по её же словам, была почти девственницей. Тот неудавшийся опыт с однокурсником Катя в счёт не брала, потому что мало что помнила. Зато всё отлично помнил я: и то, как она пила текилу шотами на дне первокурсника, и как целовалась с ним у барной стойки, и как села к нему в машину. И как я плакал дома, сжимая горлышко бутылки с каким-то дешевым пойлом, после которого блевал дальше, чем видел. И как потом она рассказывала по телефону, что у неё «было», но она ничего не помнит. Делилась со мной, словно с лучшей подружкой. Наверное, именно так Катя меня и воспринимала всё это время. Секс у нас был случайным, мы оба немного перебрали на общей тусовке, потом поехали к ней и не смогли остановиться. Утром Катя дико смеялась из-за нелепости ситуации, даже сказала, что ей стыдно, ведь я ей почти как брат, а потом с ухмылочкой пропела, что «инцест – дело семейное» и убежала принимать утренний душ. Я всегда знал, когда она с кем-то встречалась, хоть иногда и робко просил не вдаваться в подробности. В такие моменты Катя с наигранным возмущением била меня кулачком в плечо и называла ханжой. А я не был ханжой, просто воображение тут же рисовало чужие руки на её молочной коже, а представлять это и одновременно держать невозмутимое лицо я не мог чисто физически. Я считал себя последним слабаком, потому что не мог даже подумать о том, чтобы завести разговор о своих чувствах. Для меня был очевидным тот факт, что серьёзно Катя меня не воспринимала, и, выбирая между тем, чтобы быть с ней в качестве приятеля или потерять совсем, я всегда останавливался на первом варианте. Я уже не представлял свою жизнь без её шуток и яркого смеха, без её слезливых фильмов и дурацких фанфиков, которые она всегда писала, почему-то, только поздно ночью, и скидывала мне под утро на оценку. А потом приходила сонная в универ и спала на моём плече прямо на парах. Мне совершенно не нравилось то, как она писала, но я был её самым преданным читателем. Мы поссорились лишь однажды. Катя встречалась с очередным мудаком, который ни во что её не ставил, но рассказывала о нём так, словно он был ангелом во плоти. И я сорвался. Наговорил ей всего и побольше, обидел словами, впервые стал причиной слёз на её глазах, и сдуру ляпнул, что она не видела ничего, кроме своего носа, раз за всё это время не поняла, как сильно я был в неё влюблён. Потом звонил и извинялся, конечно. Она тоже просила прощения и говорила, что не хотела бы потерять такого друга, как я. Друга так друга. Я окончательно сдался. – Знаешь, тогда, в десятом классе, я почти в тебя влюбилась. Ты так отличался от остальных ребят, был внимательным и добрым, много читал, – пробормотала Катя, сидя на питерской крыше, обнимаясь с бутылкой вина. Поездкой в культурную столицу мы решили отметить наш выпускной из университета, хотя времени непосредственно с одногруппниками проводили не так много, предпочитая общество друг друга. Я не нашёл ничего лучше, чем горько усмехнуться в ответ на её слова. – Но ты не думай, я рада, что всё вышло, как вышло. Крепкая дружба гораздо важнее интрижек. К тому же, тебе ещё нужно возмужать, встать на ноги, сам понимаешь. Без денег сейчас никуда. Ах, дивный новый мир, погрязший в купюрах и разврате! – хохотала она. Кстати, Катя почти кончила в ту ночь, как сама потом призналась. Она изгибалась подо мной на белых гостиничных простынях, на удивление умело сосала мой член и шептала моё имя так горячо, что я просто не мог продержаться долго, опьянённый вином и любимым телом в руках. Когда мы проснулись, всё было как прежде. После получения заветной корочки, устраиваться на работу она не стала. За ней стал ухаживать взрослый мужчина при деньгах, который был не слишком-то и рад нашей с ней дружбе. Мы стали видеться и созваниваться крайне редко, а затем всё общение и вовсе сошло на нет, и я решил погрузиться с головой в работу. В течение трёх лет мы созвонились всего три раза: – Ты не поверишь, но я теперь почти замужняя дама! – Можно сказать, почти родила. Кесарево назначили на вторник. – Кстати, почти перевезли все вещи на новую квартиру. Там такой вид – закачаешься! А потом случился долгий год, когда она и вовсе пропала с радаров, оставляя меня в полном недоумении. Я уже не ждал встреч или звонков, но хотя бы ответов на редкие сообщения всё ещё заслуживал. Как оказалось позже, её благоверный оказался не таким уж и порядочным человеком. Пока Катя сидела дома с ребёнком в послеродовой депрессии, её муж работал и гулял налево. А потом нашёл себе прехорошенькую блондинку со второго курса журфака и ушёл в закат. Но пообещал исправно платить алименты, правда не уточнил, что реальные доходы предпочитал скрывать от государства. – В общем, мы почти без денег, – плакала Катя в трубку. – Я даже не думала, что он окажется таким козлом. К ребёнку все это время даже не подходил, однажды даже бросил, что не уверен, что он вообще от него. Да и я, если честно, была не уверена, поэтому на просьбу сделать генетический тест начала возмущаться, и мы как-то съехали с темы. Была у меня там одна интрижка, ничего интересного. Даже не знаю, что делать теперь. Я слушал то, как она тараторила на одном дыхании, и чувствовал подступающую к горлу тошноту. Образ хрупкой, нежной, беззаботной и доброй девчонки с пшенично-рыжими волосами таял на глазах. На скамейку рядом со мной приземлилась невысокая брюнетка, кутаясь в безразмерный шарф и сжимая в покрасневших от холода руках горячий кофе. Пора было двигаться дальше. – Опять ты молчишь, пока я болтаю, – я разглядывал девушку, сидевшую рядом, с несвойственным мне интересом, она вскоре заметила моё внимание и неловко улыбнулась в ответ. А я уже практически не слушал назойливый трёп, доносившийся из динамика телефона. – Я тут обо многом думала в последнее время. Просто вспоминала разные моменты из прошлого: такие мы дураки были, да? Всё равно лучше друг друга мы никогда не найдём. Надо бы встретиться, что думаешь? Я не думал. Я просто сбросил звонок, а затем проигнорировал новый входящий. Девушка напротив бросила на меня очередной настороженный взгляд, но всё равно продолжала улыбаться. В тот день я окончательно разлюбил Катю. Без почти.