Родная кровь.

Любить и оберегать свою родную кровь — у Олега это в крови заложено безмолвным обетом, нарушить который все равно что умереть самым болезненным способом. Олег старшего брата холит, любит и лелеет, закрывает глаза на его вредоносный характер: он же брат, все равно любимый. Мой брат — моя ответственность. Олег укроет его от всех невзгод, если потребуется, заслонит своей спиной, беззвучно принимая свистящие пули одна за другой. Младший Шепс повторяет эти четыре слова как мантру беззвучным шевелением губ, хоть и мечтает самолично возвести пистолет над головой Саши. Иногда происходит пиздец. Совсем пиздец, который предотвратить нельзя, да и предугадать его появление тоже. Иногда у Саши сносит крышу, основательно так и конкретно, тут ни старый Черт, ни Божественная молитва не помогут. Иногда и Олег не в силах. Над Олегом, казалось, сами мертвые смеются, бродя возле своих могил. "Ну что, наконец ты с братом в одной тройке". Если бы Олег знал, что Саша учудит подобную хуйню, никогда бы не вознес руку чтобы подписаться под этим. Лучше никак, чем таким образом выяснять их силы. Они вдвоем — два упертых барана. Сломают свои наросты, но ни один из них не отступит ни на шаг. Олег принципиально не отступает, а Саша нападает вновь, безжалостно терзая душу своего брата. — Принципиально тебе, идти после меня? — Да. Олег знает — за ними наблюдают. И рядом стоящая Марьяна, и десятки камер, направленные на них. Наблюдать будут и зрители, для которых участие братьев в одной тройке стало настоящим нонсенсом, которого они так долго ждали. А Олегу вся эта затея уже нахер не нравится. Поехать бы домой, подальше от чужих глаз, так зорко наблюдающих за ними, да там и поговорить с Сашей с глазу на глаз. Успокоить по своему, обнять и накрыть пледом, включить дурацкий детектив, над которым они будут спорить без кровопролития. Уехать бы туда, где они будут братьями по крови, а не жесточайшими соперниками. Саша не воспринимал своего брата как достойного оппонента только первые пару выпусков. А потом тот его начал обгонять, незримо, да, но с каждым выпуском напряжение между ними в готическом зале достигало своего предела. Саше уже не кажется, что его младший брат на одну ступень ниже стоит. Даже не вровень идет, а обгоняет, перешагивая на целый пролет. Саше это не нравилось. И все чаще после съемок он направлялся куда-то один, не с Олегом под руку, а садился в такси к Марьяне и проводил свободное время вне дома. Пока его там ждал Олег. Саша приходил в середине ночи, тихо брякнув ключами от дома, старался как можно тише дверь запереть, чтобы не разбудить Олега. А тот в гостиной на диванчике расположился, по телевизору детектив от Дэвида Финчера идет, засмотренный ими до дыр. Олег во сне переворачивается, что-то бухтит и Саша его заботливо одеялом укрывает. Дверь в свою комнату запирает и по стене вниз опускается. Что же делать дальше? Олег каждый раз брата дождаться пытался. Сейчас он придет и мы поговорим. Все проясним. А Саша не шел, на телефонные звонки и сообщения не отвечал. У Олега глаза слипались, а он все ждал его, пока в сон не проваливался. Наутро ходил с выраженными тенями под глазами, засыпал на ходу, да отшучивался все, что девушка покоя не дает. И матерился про себя, пока нервно сигарету закуривал и думал о брате. Вот он, причина его вечных бессонниц. У Олега в оконцове тоже крышу сносит, значительно так. Ну раз он соперничает со мной, то почему бы и мне не начать? Так и отдалились друг от друга. Окончательно. Олег в пустую квартиру возвращается все чаще и чаще. Саша перестал появляться дома. И хер знает где его носит, о своих пассиях он никогда не сообщал. Они вообще перестали разговаривать. Олег в его комнате засыпает. Так ему спокойнее. Одеялом укрывается, улавливая едва заметный виток запаха своего старшего брата. Саша всегда пахнул по особенному. Олег им накрывается с головой, оставляя телевизор включенным на всю ночь. За это Саша его всегда ругал, много света тратит. Но брата дома нет. Поэтому насрать. Олег встречается с братом только на время съемок. Пожимают руки друг другу и по-деловому похлопывают друг друга по плечу. Безмолвно понимают, что лучше бы им при всех контактировать хоть как-то. Соблюдать иллюзию того, что между ними все в порядке. Они все еще любимы друг для друга. Все еще братья. — Поедешь сегодня со мной? Олег просит. Для него это последняя попытка была, никогда не любил опускаться до прошений. — Нет, Олег, извини. Дела. Саша отказывает. Впервые называет его так. Не "Олежа" и никаким другим ласковым прозвищем, давно им придуманным. Саша глаза в пол опускает и старается на брата своего не смотреть. Уходит. У Олега нервы на пределе. Все решится на этой неделе, в их испытании. Олег вторую ночь зависает у Димы на квартире, толком не спит и мало ест, увиливает от вопросов друга и нервно отсчитывает часы до их с братом столкновения. Там и видно будет, что делать. Идти своей дорогой или попытаться брата вернуть. И то и другое дастся ему тяжело. Саш на испытании сам не свой. Чушь полную городит, будто не знает, что это все просочится через эфир. Что это не только увидит и услышит Олег, это будут знать все. А Саше все равно. В своей прострации летает, в своем мире находится. Олега не слышит. Олега не замечает. — Это начало конца? — Это конец, Олег. Олег руку на отсечение готов дать, не свою конечно же, что его брат жизнь отдаст, лишь бы не сидеть с Олегом в одной машине. Саша теснится ближе к выходу, готов залезть на пассажирское место, да правда там оператором занято. Увлеченно разглядывает виды из окна, как бдуто это реально было ему интересно. — Ты теперь со мной вообще не разговариваешь? Олег буквально вытаскивает Сашу на разговор. За руку хватает, вытягивая брата из толпы. Тот ему ухмыляется уголком рта, поздно уже, чувства задеты, эго несчадно подбито осколочной гранатой, ненароком выпавшей из пазухи Олега. — А у нас есть тема для обсуждения? Саша нервно руку одергивает и идет. Своей походкой, блять, чертовски быстрой, что Олег едва за ним поспевает. Дурная привычка, сам понахватался таких от брата. — Я что, так сильно задел твои чувства, Саша? Голос Олега проезжается по нервам Саши, как и имя, прозвучавшее слишком резко и грубо, совсем не в манере младшего брата. Тот вспыльчив со всеми, но не с Сашей. Старший Шепс губы кривит, одаривает брата кривой усмешкой, экономящий эмоции жест, хотя внутри него они плещут огромной волной, вот-вот и выльются за край, обжигающей лавой разольются по всей поверхности земли. — Да иди ты к черту, Олег. Олегу бы взвыть и на колени рухнуть, до того щемящее чувство безвыходности давит его изнутри. Догнать бы брата, сбить с ног, но не позволить эту долбанному проекту разрушить их отношения, выстраивающиеся так щепетильно долго. Но Саша стремительно уходит прочь, пока Олег тяжелым взглядом пожирает его быструю походку. Проебано. Опять. Саша на испытании городит полную хуйню. Таким Олег его видит впервые. И бороться с этим смысла никакого нет, у Саши характер бойкий, младший брат в этом ему не ровня. — Саш, я тебя прошу, остановись. — Да разве ты не видишь? Что здесь происходит? — Что происходит, Саш? В голосе Олега полное отчаяние. — Тут все дерьмом кишит. Саша его едва ли не встряхивает, до того больно за плечи брата хватается, что тот от боли кривится. И отпихивает его от себя, окончательно выставив нерушимую стену. — Саш, дерьмо — это то, что происходит у нас с тобой. В голосе Олега нет надежды — она умерла в тот момент, когда оба решили, что смогут без последствий для них пройти эту битву. Это же так круто, два брата в одном сезоне, черт возьми. Саша теряется и боится. Правда боится, когда оглядываясь по сторонам, он не видит рядом с собой брата. И голос срывает, к херам собачьим, пока Олега зовет. В темноту кладбища всматривается, ищет глазами знакомый силуэт. А его все нет. Саша тянется к своему брату, за помощью. Закончить бы все, да уехать отсюда. В квартиру родную, сгрести бы Олега в охапку медвежьих объятий. И пусть он говорит, обо всем, как любит. А Саша молча послушает, в непослушных темных волосах копошась, неправильно все это, до жути. Но это же его брат. Его кровь. Единая. — Помоги мне, Олег. Дай мне свою энергию и самого себя. Саша в этом нуждается. В своем брате, здесь и сейчас. Пусть он будет рядом. Саша молча свое кольцо протягивает. Таскает его уже сотню лет, ни на минуту с ним не расстается, но брату отдает. Держи. А меня с тобой рядом не будет. Саше это ужасное "нет" больно по ушам бьет, разбивает окончательно, в мелкие осколки, которые воедино собрать невозможно. Кто бы мог подумать, что так больно будет — разрывать эту связь. Саше хочется вырваться, а ещё больше — разреветься от безысходного страха, от которого внутри всё застыло, замерло в ожидании удара из темноты. Саша на последних съемках потухший, поникший. Больше не метает ослепительные шутки и не улыбается вовсе. У него в груди — зияющая дыра размером с огромный кратер. Неприятно расползается все дальше и дальше, пока не вытеснит едва бьющееся сердце. Саша на Олега не смотрит. Как и тот на него. Вроде стоят рядом, но между ними огромная пропасть. Ее не перешагнуть, не переплыть и не перелететь. Оба по разные стороны стоят, спиной к друг другу отвернувшись. Разве такой конец они хотели? Саше бы следовало почувствовать упрямство Олега, лязгающее челюстями, готовое оторвать самый большой кусок от его плоти. Следовало понять в тот миг, когда брат на все вопросы о их соперничестве лишь отмалчивался угрюмо поглядывая на Сашу. И ведь знал же, что Армагеддон нагрянет. Да никак все не придавал этому должного значения. Саше следовало бы раскрыть самому себе глаза, за волосы схватить и рычать: смотри, смотри, он пойдёт по головам, по твоей пройдёт, если надо, да ты и сам подставишься. Ты сам же из него подобие себя делаешь, неосознанно пусть, но лепишь своими руками из него монстра. Саше следовало бы. Да правда ничего из этого он не сделал. А теперь пожимает свои собственные плоды, наблюдая за безразличным взглядом самого дорогого для него человека. Саша его обнимает. И эти объятия самые крепкие, искренние, пропитанные тоской по нем и мольбой о сожалении. Олег вяло приобнимает в ответ. Все еще не простил. Саша с облегчением выдыхает, когда покидает стены ненавистного здания. Все. Закончилось. Осталось Олега найти. И домой, в родные стены и такие же родные объятия. — Олеж, домой едешь? Саша его у выхода перехватывает. С надеждой в медные глаза глядит, а Олег отворачивается, словно бы взглядом ищет того, к кому можно убежать. — Нет, я сегодня у Димы. Отмечаем новоселье. Страх подступает тяжёлым комом к горлу, сдавливает хваткой мёртвых пальцев. Саша боится, что брата окончательно потеряет, или уже потерял, потому как Олег ретируется быстро, оставляя после себя шлейф знакомого аромата, который Саша так любил вдыхать, уткнувшись носом в его шею при объятиях. Просрал. Саша впервые понимает, какого было брату, возвращаться домой, туда, где тебя никто не ждет. Когда пустые стены приветствуют тебя, но крайне недоброжелательно, когда ты не ощущаешь себя в тепле и в безопасности. Без Олега все не то. Саша пересматривает излюбленный фильм по телевизору, хоть и в сюжет особо не вникает, смотрит куда-то сквозь, мыслями утопая в произошедшем. Стука в дверь он не слышит. Или его и вовсе не было? Позже и не вспомнить, и Саша вздрагивает, когда шорох шагов за спиной оказывается не игрой воображения. Обычно таким всегда страдал Олег, посреди ночи врываясь к брату в комнату, жалуясь на неспокойность сна. Мертвые беспокоят. — Почему не спишь? Голос Олега — вьюга усталости. Он медленно скидывает с себя верхнюю одежду и опускается рядом на диван. Вот так просто. Как будто ничего и не было. — Почему ты здесь? — Саша отбивает вопросом. — А где мне еще быть? — Олег тепло улыбается и звонко смеется, отбирая пульт из рук Саши. Холодные. Без него Олегу совсем не тепло. — Давай другой фильм. Я этот уже сто раз видел. Так обыденно, по простому, словно все, ранее происходящее, было вычеркнуто из их жизни невидимыми чернилами. Может, и вправду сон? Нехороший, плохой, очередное видение, пришедшее в голову Саше. — Ты же на новоселье собирался. — Опоздал. — Пожимает плечами. — И вдруг про тебя вспомнил. А тебя одного оставлять нельзя, пропадешь еще. Саше бы отвесить ему хорошего подзатыльника за такие издевки, но он сам Олега таким воспитал. Ничего не поделать. Тишина разбивается между ними — плотная, гудящая. Олег думает, а правильно ли это, что он пошел первым навстречу к брату. А потом ловит его взгляд, впитается прямиком в зрачки, и все на свои места встает. Он дома. — Ну так не оставляй меня, и я не пропаду. Хотя это я должен за тобой присматривать, ты же младший. — Хуево у тебя выходит, братишка. С губ рвётся вой, когда Олег притягивает его к себе, в свои объятья, крепкие и тёплые, пахнущие им одним. Саше вдруг становится до режущего смертью осознания дурно при одной лишь мысли, что он может потерять его. Из-за этого соперничества и собственной гордости. Он — его брат, его ответственность. Он был его единственной надеждой, когда не осталось никого. Он не может его потерять. Не позволит. — Я скучал, — говорит Саша и хочет сделать шаг, но словно не решается; как демон из суеверий, неспособный шагнуть на священную землю. У Саши внутри все сжимается, но Олег снова ему улыбается. Успокаивает. — И я скучал, Саш. Давай впредь без войны.