The Triangle of Eternity

             С утра в выходной Анне Томпсон не смел звонить никто. Вот вообще никто. Ни одна живая душа.        Все те, кому казалось, будто они её знали, полагали, что по утрам в выходные та отсыпалась, ибо свято верили, что такая, как она, всю ночь накануне просто обязана была развлекаться — ведь незамужним тридцатилетним девушкам, не обременённым детьми, положено развлекаться, когда выдаётся возможность. Даже смешно. Те же, кто на самом деле знал ее — а таких, надо сказать, было немного, ведь чтобы пересчитать хватило бы и пальцев одной руки — были уверены, что та опять всю ночь ухаживала за своей больной бабушкой. И те, и другие были неправы, конечно же, хотя осуждать их за это было глупо, тем более, если последние и были неправы, то лишь отчасти.        А телефон все надрывался, настойчиво пытаясь разбудить девушку, что вчера так и не дошла до кровати, уснув прямо за столом напротив монитора ноутбука, где на паузе стояла одна из серий аниме «One Piece». И, честно говоря, сначала Томпсон вообще не хотелось отвечать на звонок. По её скромному мнению, никаких хороших новостей звонок, раздавшийся в выходной с утра, не сулил. Скорее всего, какие-нибудь пустяки: реклама товаров по телефону или же просто кто-то ошибся номером. Выждав пока телефон прозвонит пять раз, словно бы проверяя настойчивость будущего собеседника, Анна все же ответила на звонок.              — Здравствуйте! — вещал бодрый женский, явно подкованный в ораторском искусстве, голос. — Это стоматологическая клиника «Веста»! У вас есть уникальная возможность проверить…        Как и следовало ожидать. Никаких хороших новостей звонок, раздавшийся в выходной с утра, не сулил. А ещё говорят, что утро понедельника обычно тяжёлое, но на поверку утро субботы не сильно от него отличалось. Анна даже дослушивать не стала — ей совершенно не сдались уникальные возможности что-то там проверить в стоматологической клинике: благо, хоть с зубами проблем не было.        Анна Томпсон всегда держалась подальше от суеверий, глупых верований и прочего, предпочитая твёрдо и прочно стоять обеими ногами на земле. Да, именно что «всегда». Ведь даже в детстве не особо понимала, что такое «вера в Бога». Но это совершенно не мешало ей каждое утро по воскресеньям ходить в церковь с матерью — иногда к ним присоединялся отец, однако подобное случалось настолько редко, что хватит пальцев одной руки, чтобы подсчитать все те «разы». Также, это не стало препятствием к тому, чтобы молиться перед завтраком, обедом или ужином — в такие моменты девочка относилась ко всему проще, чем взрослые, предпочитая не просто благодарить за еду на столе, но даже успевала попросить у загадочного Бога мороженое или еще что, правда, ни мороженое, ни что бы-то ни было ещё после таких просьб, как правило, ни появлялось. Вот так девочка со всей этой своей острозаточенной приземленностью и выросла. К чему это?.. Точно. Анна в Бога не верила, но при этом считала, что вот для таких вот «рекламщиков» есть отдельный котёл где-то там в несуществующем аду.        Девушка, протяжно и сладко зевнув, посмотрела на часы на экране мобильного — было двенадцать часов утра. Поздновато, обычно она просыпалась раньше: видимо, удалось немного расслабиться из-за того, что бабушка находилась сейчас не дома, а в больнице… это само собой привело к тому, что свободного времени стало больше, как и тех крох спокойствия, которые обычно наскребались с трудом, ведь за бабушкой сейчас не нужно было присматривать круглосуточно, лишь привозить необходимое в приёмные часы. Поздновато — да. Но лично Анне, смотревшей всю ночь напролёт аниме, собственное внезапное пробуждение от дурацкого звонка совсем не казалось поздним, скорее уж, преступно ранним. Даже захотелось подняться, как-то доковылять до кровати и со стоном упасть на подушку, для верности накрываясь одеялом с головой. В детстве вообще как-то легче верилось в то, что одеяло — универсальное средство защиты, и стоит укрыться им, то никакие «подкроватные монстры» ни за что не доберутся. Может, с монстрами такое и правда срабатывало, но с реальными проблемами одеяло никак не могло помочь, сколько под ним не прячься. Честно? Анна с удовольствием сейчас сама бы добровольно отдалась на съедение какому-нибудь монстру, однако, видимо, они сами сбегали в ужасе, стоило ребенку хоть немного повзрослеть. Даже жаль.        Так что, пришлось брать себя в руки и подниматься, хотелось того или нет — сегодня ещё было много дел, пусть по календарю и значился выходной.        Первым пунктом в плане дальнейших действий значился душ. И именно туда девушка и направилась, взъерошивая на ходу свои волосы и все еще немного сонно щурясь, будто бы не проснулась до конца.        Что значит «быть успешной к тридцати годам»? Вопрос сложный и простой одновременно. Сложность в том, что у каждого свои критерии успеха. Простота? Есть ещё и общие «показатели», по которым как-то легче измерить собственную успешность. Кто цепляется за самореализацию, кто-то за деньги, кто-то за семью… вариантов много, но успех вроде как скрывался именно в достижениях. И с этим у Томпсон было как-то сложно.        Кто такая вообще Анна Томпсон? Внешность самая обычная, хотя ее и можно назвать симпатичной. Самые обычные, не узкие и не пухлые, губы. Да, глаза большие, распахнутые, но цвет тусклый, светло-серый. Кожа светлая, бледная, словно бы почти фарфоровая. Нос чуть вздернут кверху. Нет, никакого нелепого поросячьего пятачка. Вздернут он был именно что слегка, словно в нелепой попытке по-своему подчеркнуть независимый характер и ослиное упрямство девушки. Чёрного цвета, чуть завивающиеся, волосы были почти всегда распущены и своими кончиками доходили до лопаток. Еще эти вечно холодные руки и ноги. Да, внешность не отталкивала, была приятной, но не более. Пожалуй, единственное, что выделялось, так это фигура. Стройность, некоторая атлетичность. И все же… она была совершенно обычной, вот и все. Ей самой хватало. И ладно. Но не суть…        Если верить интернету, численность населения Земли оценивается в примерно восемь миллиардов и девять миллионов человек, а конкретно в Великобритании проживает шестьдесят восемь миллионов двести шестьдесят пять тысяч двести девять постоянных жителей, и по этому показателю страна занимает девятое место в мире по численности населения. Анна Томпсон ничем не отличалась от прочих, не выделялась, порою ей казалось, что она и вовсе была лишь одной из цифр из тех шестидесяти миллионов двухсот шестидесяти пяти тысяч с «копейками», не более, и нет, не в начале и не в конце, затерялась где-то в середине, став просто частью статистики, что ее вполне устраивало… наверное?        Зайдя в душевую кабину, включила воду, повернув кран до упора. Обжигающие своим холодом струи тут же окутали ее с ног до головы. По телу пробежала череда хаотичных мурашек. Анна поморщилась и закрыла глаза, откинув голову назад. Какая-никакая, но вода приносила облегчение. Она могла сделать воду погорячее, чтобы повалил пар, согреться и почувствовать себя немного уютнее, но почему-то не стала этого делать. Сейчас нужно было именно взбодриться, а холодная вода для этого подходила лучше всего.        С самого детства она не была из тех детей, чьи невинные лица с искрящимися широкими улыбками красовались на школьных фотоснимках, когда фотографировали победителей каких-то конкурсов или тех же олимпиад — ни в том, ни другом не побеждала, даже не участвовала. Да, была отличницей, но не более того — имелись детки позаметнее и гораздо талантливее. Спортивных достижений тоже за ней не числилось. Изгой? Или звезда класса? Ни то, ни другое. Анна была невидимкой. С поступлением в колледж, а затем и в университет тоже мало что изменилось. Там, учась на факультете экономики, куда её определили родители, блеснуть не удалось, хотя не сказать, что стремилась — не этим хотела заниматься. Так и плыла по течению. Замуж не вышла, детей не было, те немногие романтические отношения, что были, оказались недолговечны. Работой тоже похвастаться не могла, были лишь подработки, на которых надолго задержаться не удалось. К своим тридцати годам оказалась заперта в маленьком городке, куда переехала шесть лет назад, чтобы ухаживать за бабушкой-инвалидом, от которой отказались все остальные родственники… во всей этой мрачноватой и невзрачной действительности ей оставалось лишь цепляться за своё единственное хобби — аниме, манга и фанфики. Пожалуй, если бы вдруг про неё решили снять фильм, она бы и в своём фильме оказалась где-нибудь в массовке, а по окончании её бы не упомянули даже в титрах. Так что, да. Как уже говорилось ранее, Томпсон была лишь одной из цифр из тех шестидесяти миллионов двухсот шестидесяти пяти тысяч с «копейками», не более, и нет, не в начале и не в конце, затерялась где-то в середине, став просто частью статистики.        Немного приободрившись, вылезла из полупрозрачной душевой кабины. Быстро отряхнулась, как это делают кошки. Взяв полотенце, она вытерлась насухо, одновременно немного разогревая свою кожу мягкой тканью. Взгляд скользнул по зеркалу, выхватывая там отражение самой себя…        Что тут скажешь? Анна явно не вписывалась в такое понятие, как успешный человек. Но она привыкла. Привыкла ведь, правда?        …не выдержав, накинула на плечи полотенце, скрывая их.        Аниме стало отдушиной — да. По крайней мере, именно с ним окружающая зияющая пустота словно бы приглушалась, пусть и ненадолго.        Всех привлекают таинственные истории, наполненные мистикой и самым настоящим волшебством. Да и как иначе? Людей испокон веков окружают всевозможные тайны и загадки, уходящие своими корнями в глубь самых древних и тёмных времён, когда ещё верилось, что в болотах живет Водяной, а в лесах леший соседствует со страшной ведьмой. Сказки и мифы разных народов рассказывают нам о, казалось бы, невообразимых сверхъестественных событиях, многие из которых никак не соотносятся с реальными историческими и научными фактами. Не всегда стоит искать объяснение, либо смысл случившегося. Некоторые вещи лучше принимать, как данность, какими бы фантастическими они ни казались. Ведь искать так называемую «правду» себе дороже. Как известно, любопытство сгубило не одну кошку — так… к чему испытывать судьбу? Анна всегда любила истории, способные оторвать от реальности, от серой действительности, пропитанной пробками, вечным подсчетом времени и вкусом остывшего, отдающего неприятной горечью, кофе. Она действительно любила бесчисленные миры, созданные чужими руками и фантазией, сбегая туда всякий раз, когда была такая возможность — появлялась та не часто, ведь почти круглосуточный уход за бабушкой и бесчисленные подработки забирали практически все время.        Но «One Piece»…        Честно? Анна и раньше о слышала об этом аниме. Так вышло, что то, едва появившись, тут же ворвалось во всевозможные топы, и не говорил о нем только ленивый или немой. Что тут скажешь? Те, кто его продвигали, постарались на славу. Ведь Томпсон в самом начала была одной из первых заинтересовавшихся. Однако одной рисовки первой серии хватило, чтобы потерять интерес — да и сюжет… как на ее взгляд, ничего нового, интересного или хоть сколько-то заслуживающего внимания не было, просто очередная работа в своём жанре с некоторыми давно избитыми шаблонами. И не сказать, что ее суждение было необъективно и поверхностно. Анна просмотрела слишком много аниме, как тех, что из категории «классика», так и более современных, что и позволяло ей судить и оценивать до крайности объективно — по крайней мере, она так считала. Так что, смотреть «One Piece» в планах не было, даже не прикоснулась бы к нему. Но, как говорится, у мироздания были совсем другие планы. Хотя, конечно же, мироздание тут совершенно не причём — до той, кто была лишь одной из цифр из тех шестидесяти миллионов двухсот шестидесяти пяти тысяч с «копейками», не более, и нет, не в начале и не в конце, затерялась где-то в середине, став просто частью статистики, мирозданию не должно было быть никакого дела. Все из-за подруги по переписке — наверное, слово «подруга» не совсем подходящее, но они неплохо ладили, к тому же, Роза была одной из немногих людей, с которыми Анна поддерживала общение довольно-таки длительное время. Собственно, именно Роза упросила посмотреть это аниме. По правде говоря, в последнее время и вовсе начало казаться, что Роза помешалась на нем и на Зоро — один из главных героев всей этой истории. Больше радости у подруги вызывало лишь то, что конца этого аниме ещё долго, особенно учитывая количество уже вышедших серий, которое уже давно перевалило за четыре сотни. Анна же держалась стойко, вот только, когда беспрестанные уговоры стали вызывать мигрень, все же сдалась — от аниме ведь ещё никто не умирал, верно? А в итоге ее затянуло настолько, что в лёгкую пожертвовала своим бесценным сном.        Так… О чем же аниме? О большой семье, приключениях и пиратов — как на первый взгляд, типичный сёнэн. Обычно в данном жанре поднимаются вопросы дружбы, стремлений, достижений, становления личности, преодоления себя через все жизненные сложности. Отличает эту категорию аниме и своеобразная динамика повествования, не лишенная юмора и чаще всего жанра боевых искусств. Тут без этого тоже не обошлось. Какие клише задействованы? 1. Выкрикивание названия атаки — подобное всегда немного раздражало. 2. В самом начале главный герой слаб, хотя тут это оправдано тем же возрастом, что было неожиданно. А так… В качестве примера можно привести Изую Мидория из «Моей геройской академии» ведь сперва он сочетал в себе эти качества, да еще и был трусливым. В лучших традициях сёнэна однажды наш Деку встречает того, кто его вдохновит стать лучше и сильнее — тут так же, пусть и с некоторыми оговорками. 3. Главный герой, а именно Луффи, обладает скрытой могущественной силой — раскрывается это далеко не сразу. Подавляющее большинство главных героев в сёнэн-аниме с самого начала обладает скрытой могущественной силой, причем часто персонажи этого не знают и продолжают усердно тренироваться. Самый очевидный персонаж, подходящий под это описание, — это Наруто Узумаки из «Наруто», внутри которого запечатан могущественный демон. В «One Piece» без этого тоже не обошлось. 4. Главный герой очень много ест, что в подобном жанре уже даже не клише, а какой-то закон. Ещё? 5. Главный герой весёлый, вспыльчивый и наивный с большой и совершенно недостижимой, как на первый взгляд, мечтой. Наряду с веселостью и вспыльчивостью протагонист также часто туповатый либо тупит в какой-то очевидной ситуации ни к месту. 6. Главный герой бывает настолько сильным, что в реальном бою какой-то второсортный персонаж, по сути, даже не может и прикоснуться к нему. Несмотря на это, по классике жанра женские персонажи, которые слабее его, могут спокойно усмирить его, когда тот перебарщивает. Это добавляет своеобразную комичность к аниме. Неплохое клише, и оно никогда не исчезнет, ведь юмор — это также часть сёнэна. 7. Злодеи раскрывают свои планы. Впрочем, подобным грешат не только в аниме, но это уже начинает надоедать, если честно. Вообще всех этих клише больше, но тут перечислены именно те, которые встречаются в «One Piece». Однако… на самом деле, сам «One Piece», несмотря на ужасную рисовку в начале, к которой ещё нужно привыкнуть, и на набившие оскомину клише, оказался не настолько трагически ужасен, как думалось в самом начале, точнее, совсем не ужасен. Анна сама не заметила, как привязалась к персонажам, а само это аниме стало будто бы окном в потрясающий мир, где ещё сохранились такие понятия, как дружба, любовь, верность, честь, где можно было мечтать о невозможном и достигать задуманного.        Монки Д. Луффи — главный герой. молодой парень, который хорошо узнаваем из-за своей необычной соломенной шляпы, из-за которой он и получил прозвище «Соломенная Шляпа Луффи»), которая была подарена ему в детстве известным пиратом «Красноволосым» Шанксом, который, в свою очередь, получил её от Гол Д. Роджера. Он обычно одет в короткие синие шорты, красный жилет и сандалии. Также у Луффи есть старый шрам под левым глазом с двумя швами, который он получил его в самом начале, порезав себя ножом, чтобы доказать Шанксу, что он смелый и не боится боли и короткие чёрные волосы. Его мечта — стать Королём Пиратов и найти легендарное сокровище Ван Пис, оставленное покойным Королём Пиратов — Гол Д. Роджером. Он верит, что став Королём Пиратов, станет самым свободным человеком в мире. В общем, главный герой, как он есть. По правде говоря, Анна никогда особо не любила главных героев в сёнэнах, отдавая предпочтение остальным — в этот раз все осталось именно так.        И да, рисовка и клише — не единственные минусы, если так подумать. Анна была действительно возмущена тем, что многие персонажи толком не раскрыты: Рокс Д. Шебек, которого Мировое Правительство практически стёрло из истории, Гол Д. Роджер и его команда, Шанкс, Михоук и многие другие. Хотя больше всего всего ее Рокс Д. Корамия, известная больше, как Сакадзуки Корамия. По мнению Томпсон, пусть эта героина даже не второстепенна, а третьестепенна, но у неё был большой потенциал. А что? Единственная дочь пирата, что был капитаном, в команду которого входили такие именитые личности, как «Большая Мамочка», Белоус и Кайдо. Да что там… Рокс Д. Шебек сражался с Гол Д. Роджером и привнёс в мир такой хаос, что его попросту стёрли из истории — настолько боялись. Естественно, у дочери такого персонажа был потенциал, особенно учитывая то, что Сакадзуки стал ее опекуном, воспитав из неё Дозорную. И каков итог? Корамию просто слили где-то за кадром — было что-то вроде… она, будучи самым молодым капитаном Морского Дозора, совершила какое-то преступление, после чего оказалась заточена в камере временного заключения для дальнейшей отправки в Импел Даун, где так и не оказалась, ведь убили по приказу Сакадзуки Акаину тихо и без всякого шума, видимо, решив стереть ее так же, как и ее родного отца. Именно поэтому на языке до сих пор горчило сожаление от просмотренного, даже обида.        Готова к выходу, к слову, Анна была уже минут через тридцать. Черные волосы были туго стянуты на затылке, собранные в высокий хвост. Белая блузка с длинными рукавами застегнута почти под горло. Черные классические брюки. Укороченный черный пиджак. Сумка почтальонка. Из косметики только легкий блеск на губах, слегка подкрашенные ресницы и немного тонального крема, чтобы скрыть синяки под глазами.        Однако… выходить почему-то не спешила.        И ведь понимала, что надо. В конце концов, не на прогулку собралась, а принести необходимые для бабушки газеты, журналы, а ещё нужно было заглянуть к врачу, чтобы узнать о результатах анализов и о планах касательно дальнейшего лечения. Все это важно и давно является частью жизни Анны. Вот только… внутри что-то словно зудело — странное ощущение. Выходить из дома не хотелось совершенно, казалось, что если сделает это, обязательно случится что-то плохое. Даже вдруг почему-то вспомнился фильм «Пункт Назначения», где люди чудом выжили в катастрофе, но спустя пару месяцев стали загадочно умирать в том же порядке, в котором должны были погибнуть в той злополучной катастрофе. Ее ждёт что-то такое, если выйдет из дома? Нет, это слишком абсурдно даже по меркам Томпсон.        Анна затянула хвост потуже, поправила в очередной раз рубашку, одернула пиджак, чтобы не топорщился на спине. Но все равно не спешила выходить, будто специально находя поводы задержаться здесь, подольше не выходить из дома.              — И что только за глупость в голову лезет?.. — со вздохом.        И…        Подхватив пакет со всем нужным направилась к выходу, ведь время поджимало — можно было и на приёмные часы опоздать, что ни к чему хорошему точно не приведёт. А что до предчувствий… Анна в них никогда особо не верила, так что не стоило и начинать, верно?       

***

             Англичане говорят: «В других странах — климат, а у нас — погода!». У жителей Шотландии и англичан, к слову, отношение к погоде примерно одинаковое, собственно, как и у тех, кто проживал в графстве Саффолк в городке Саутволд, что, по сути, к северо-востоку от Лондона, в устье реки Блит. Не зря же у жителей Саутволда есть своя фраза на этот счет: «Не нравится погода у нас? Подождите три часа, и она изменится!». Все из-за переменчивости этой самой погоды. Солнце, ветер и проливные дожди — все это следует друг за другом, как на дежурстве, но менее спланированном и более непредсказуемым. Поэтому погоду так сложно спрогнозировать, так что, во всем винят не нестабильный климат, а «ничего не знающих метеорологов», что не совсем правильно, если так подумать. Единственная постоянная величина — повышенная влажность из-за близости моря.        Анна Томпсон любила историю, да и читать, изучать новое тоже — все же не зря в своё время была отличницей. И, согласно историческим данным, погода являлась чрезвычайно важной частью жизни людей той же Шотландии и Англии в течение многих веков. Число и разнообразие слов в языке показывают, насколько важно это было для предков нынешнего поколения — говорить о погоде, которая могла легко повлиять на их существование. Ведь те же шотландцы, да и не только они, любят говорить о погоде, принеся эту привычку из прошлого. Проанализировав исторический словарь английского языка, филологи выяснили, что у жителей Шотландии для снега имеется четыреста двадцать одно слово, что является абсолютным рекордом среди других языковых групп. Это все и правда интересно, по крайней мере, самой Анне это нравилось.        Но сегодня с утра девушка была готова поспорить с данными статистики и со всем остальным в придачу. Потому как несмотря на давно доказанный факт о переменчивости погоды в Саутволде, погода в этот раз не сильно изменилась. Наоборот, сохранила раздражающее постоянство, обрадовав этим разве что только метеорологов. Солнце так и не нашло в себе ни сил, ни желания выглянуть, чтобы разогнать сгустившиеся тучи.        А казалось бы… на календаре был конец лета, но погода не радовала напоследок теплыми и солнечными деньками. Натянутая до предела, и от того дрожащая, нить из тускло-серых дней — колючая и режущая — опутывала весь Саутволд, подобно паутине, примерного с двадцатого числа. Шипящая почти-дождем реальность нависала над городом небом цвета пустоты и тяжелых туч, готовых в любой момент разразиться самым настоящим ливнем. Настолько влажно, что, казалось, воздух можно было пить вместо воды. Приходилось задерживать дыхание, чтобы не чувствовать этих ароматов прелой листвы и мокрого асфальта, которыми пропиталось все вокруг. По земле уже целые сутки стелился влажными комками туман, забираясь сейчас своей невозможной сыростью за шиворот лёгкой джинсовой курточки, в которую Анна невольно запахнулась посильнее, буквально обнимая себя, цепко хватаясь холодными пальцами за ткань одежды. Она продолжала идти вперед, не обращая внимания на непогоду, на холод, на то, что волосы стремительно пропитывались влагой, запахом дождя и мокрого камня.        В голове все ещё крутилось просмотренное — остаточное послевкусие.        О чем же именно думала? «Почему Корамия вообще вдруг стала преступницей, учитывая ее блистательную карьеру в Морском Дозоре? Что такого совершила? И как позволила так легко и бездарно убить себя?» — вот такие были мысли. Нет, серьезно, это никак не укладывалось в голове. И вроде это всего-лишь аниме, а Корамия персонаж, не живой человек, и даже не главный, но это не мешало Томпсон испытывать нечто вроде праведного гнева после всего того, что успела просмотреть. Было бы понятно, если бы все упиралось в какие-нибудь запретные чувства к пирату или какую-нибудь цель — что-то вроде того, что Корамия была влюблена в… кого-нибудь и стремилась к союзу и душой, и сердцем и телом или хотела отомстить Мировому Правительству за отца. Однако… ничего этого не было упомянуто. Справедливости ради, стоило отметить, что про Корамию хоть и было известно довольно много, но все равно недостаточно: например, чувства, устремления и мечты так и остались тайной за семью печатями. Впрочем, если судить чисто по аниме, то там прослеживалась мысль, что Корамия просто дочь своего отца, что у неё такая судьба — фатализм никогда не был частью Томпсон, поэтому и здесь придерживаться его особо не хотелось.        Но… имело ли смысл думать об этом сейчас? Гораздо важнее было успеть в больницу к бабушке, чтобы не пропустить приёмные часы.        Красный свет светофора должен был затормозить, дать небольшую передышку. Но Анна его проигнорировала, рванув прямо на дорогу, надеясь, что сможет быстро проскочить, а это позволит выиграть хоть немного времени — если повезёт, то даже не опоздает и попадёт-таки в приёмные часы.        Протяжный гудок. Пронзительный визг шин.        Анна вздрогнула и замерла прямо на дороге. Нет, не так. Не замерла. Она буквально оцепенела. Спина выпрямилась так, словно позвоночник залили цементом от основания и до самого конца — потребовалась секунда, чтобы тот внутри затвердел так, что Томпсон и двинуться больше не могла.        За этот короткий миг странной невесомости и собственного бессилия, Анна успевает пожалеть, что выбрала именно это время, что не переждала непогоду, что позволила себе побежать на красный, прокручивая в голове события аниме, которое даже не досмотрела, что вообще уже который год жила в Саутволде, что так и не пошла учиться на режиссёра, что не написала свою книгу, что вся жизнь скрутилась вокруг бабушки, от которой в ответ на заботу и посвящённую ей жизнь слышала лишь оскорбления да упреки — сожалений было так много, что они забыли глотку, лёгкие. Но есть ли смысл во всех этих сожалениях, если они разбиваются вдребезги из-за резкой боли, пронзившей колени от силы удара, а за ними и все тело, которое будто бы встряхнули до основания. Из-за оглушающего гудка машины и слепящего света фар? Казалось, только в них и был смысл в такой момент. Вот только сочащаяся своей отчаянной неотвратимостью действительность была ярче, острее.              — Ещё… ещё слишком… рано… я так… так много… не… не успела… — звучит тихо, хрипло, надтреснуто, пока на языке вкус металла.        Кровь?..        Все обрывается резко. Сменяется чернотой, перешедшей сразу на смену вспышке слепящего света, которая лишает дыхание, засасывает с чудовищной силой в леденящий душу и тело водоворот…       

__________________________________________

             Саутволд, хоть и маленький сам по себе, напоминал собою живой организм или даже несколько организмов, сплетенных в единое гротескное тело. «Кровь» без устали циркулировала по сосудам, тело постоянно меняло клетки — обмен информации, свежий поток неизменно стирал устаревшие данные, переливаясь, вспыхивая и подрагивая в мерном пульсе своих артерий, создавая тем самым свой особый низкочастотный гул.        Сегодня был самый обычный день. Он вообще мало чем отличался от предыдущих, как на первый взгляд — такой же выходной, как и многие до него, со всей своей обычностью, предсказуемостью и рутиной, что становилась той самой необходимой деталью в идеальном механизме под названием «затянувшийся и набивший изрядную оскомину День Сурка».        Для городской больницы в Саутволде это тоже был самый обычный день. Врачи, медсестры, интерны сновали туда-сюда, носились, как муравьи или идеально запрограммированные роботы, словно «Терминатор» сняли по реальным событиям, и сейчас это была та неправильная вариация, где «Т-800» так и не смог предотвратить восстание машин. В общем, все было, как прежде. И даже то, что двери реанимации распахнулись, впуская нового пациента, не стало необычным событием. Девушка на каталке, что пребывала без сознания, оказалась лишь частью рутины, не более.              — Сбили человека на Йорк-роуд! Личность пострадавшей неизвестна! Она без сознания! — объявил один из работников скорой помощи, везя на каталке ту самую бессознательную пациентку. — Мы наложили фиксатор, повязку и поставили две капельницы. Но у неё диафизарный закрытый перелом лучевой кости левой руки, поврежден шейный отдел, ушибы разной степени тяжести, повреждения внутренних органов, сотрясение, — продолжил он.              — Обезболивающее вкололи? — принял пациентку один из интернов, что проходил практику и дежурил сегодня в реанимации.              — Морфин. Пять миллиграммов, — отчитался работник скорой. — Мы запускали ее сердце дважды. Справились, да. Но долго она не протянет.              — Мы попытаемся ее стабилизировать, — сказал интерн, а после обернулся к медсестре, стоящей неподалёку. — Пусть подготовят первую операционную, — несмотря на острую ситуацию в голосе интерна даже на мгновение не промелькнула паника, тот оставался на удивление спокойным. — И вызовите хирурга Смитсона.              — А он возьмётся? Случай безнадёжный.              — Мы должны хотя бы попытаться, — отозвался интерн. — Пока неизвестно, насколько опасны ее внутренние повреждения и пройдёт ли успешно операция. Вдруг она в рубашке родилась?        Но… надежды не оправдались.       

Неизвестная, прибывшая в больницу, скончалась, не приходя в сознание в 05:35 утра. Не было ни родственников, ни друзей, что оплакали бы ее безмолвный уход. Она так и осталась неизвестной, пополнив собой статистику безымянной и совершенно обезличенной цифрой.

      

Наверное, так и положено для тех, кто был лишь одной из цифр из тех шестидесяти миллионов двухсот шестидесяти пяти тысяч с «копейками», не более, и нет, не в начале и не в конце, затерялась где-то в середине, став просто частью статистики.