Selfish.

Письмо в его руках было замечено только ближе к вечеру, хотя в почтовый ящик его явно подложили ещё с самого утра. Родители юноши видимо также не стали проверять сегодня почту, хотя уже вернулись домой, о чем свидетельствовал свет в гостиной. В графе с надписью «от кого» было указано, что это письмо от Японской Футбольной Ассоциации, чему синеволосый подросток несколько удивился. На его безразличном лице поднялась бровь в смятении, когда глаза слегка сузились. Вершина его эмоциональности на данный момент. Свободная и не занятая ничем рука поправила лямку рюкзака, в котором лежала его потная форма и другие принадлежности для занятия спортом. После чего парень смахнул со лба еще не до конца высохшие длинноватые пряди челки, заведя их за уши. Шаг, второй, третий и вот уже со щелчком открывается входная дверь, где моментально до его ушей доносится шум от телевизора с гостиной, там за диваном, обязательно в обнимку, сидят его родители. — Милый, ты уже пришел? — Раздался голос матери, что всегда была более чувствительной к чужеродным звукам, а потому смогла услышать приход сына. Исключительный слух передался и ему, что во многом облегчало жизнь юноши, но порой и усложняло (всем рты то не заткнешь, как бы не старался). — Ты не голоден? Если да, то ужин на плите, могу разогреть его для тебя. — Женщина средних лет выглянула из дверного проёма гостиной и с нежной улыбкой взглянула на свое чадо. — Я могу и сам разогреть, но спасибо за предложение. Лучше иди и дальше отдыхать с отцом, у вас был сложный день. — Быстро сняв обувь и подтолкнув пяткой кросовки к полочке, таким образом возвращая их на положенное им место, синеволосый улыбнулся матери в ответ. А проходя возле неё, нежно поцеловал в щеку уже таким привычным жестом. — Ну уж нет. Ты сразу после еды пойдешь к себе в комнату, а я, между прочим, соскучилась за тобой, мой дорогой. — Его мать надула губы и уперла руки в бока, таким образом выражая свое недовольство сыном и его предложением. Но заметив, как её дитя подходит к плите, совершенно не обращая внимание на неё, она со вздохом дала указания, где что находится. — В кастрюле рис, а в сковороде подлива. — И вправду, ты вечно пропадаешь на тренировках, а по возвращению домой обычно идешь к себе, чтобы вновь смотреть футбольные матчи, но уже на телефоне. — Телевизор выключили и к ним вышел отец, что тут же приобнял жену и с немного взволнованным видом поправил свои съезжающие очки в модной черной оправе. — То, что ты так увлечён футболом безусловно похвально, но выдели из своего плотного графика тренировок немного времени и нам, своим родителям. Черноволосый юноша, чьи волосы, собранные в высокий хвост на затылке, отдавались глубинами морской синевы, поднял взгляд от тарелки и взглянув на ожидающих родителей. Рука отложила ложку, и он подтолкнул письмо, что получил на свое имя в их сторону. Его выражение лица, как обычно, было спокойным и даже безразличным, но он постарался придать своему голосу хоть немного теплоты. Парень прекрасно знает о любви своих родителей к нему, и тоже любит их в ответ, но его проявление несколько отличается от привычного и свойственного всем людям. Всё же, на первом месте у него стоит только футбол, а семья занимает только второе место. — Мне пришло письмо от Японской Футбольной Ассоциации. Не хотите посмотреть вместе со мной что там? — Всего одно предложение, но его родители тут же счастливо заулыбались и переглянувшись с друг другом, тут же подсели с обеих сторон от сына. Они принимали своего ребенка таким каким он есть, потому если хотели внимание от него, то не стеснялись просить об этом, зная, что тот далек от человеческих взаимоотношений, порой даже не догадываясь о их потребностях. — А ну-ка давай взглянем что там. — Его отец бережно открыл письмо и начал читать вслух, чтобы и его жена, внимательно смотрящая на него, и сын, активно работающий в это время ложкой, могли также узнать, что написано внутри. — Господину Исаги Йоичи. Рады сказать вам, что вы были избраны из всех старшеклассников Японии для проекта улучшения игроков в футбол. Потому приглашаем вас взять участие в нашем проекте под названием «Blue Lock». — Название же переводится как «Синяя Тюрьма»? — После некоторого обдумывания, его мать взволновано спросила о переводе, взглянув на сына который хорошо знал сразу несколько иностранных языков и английский был в их числе, при этом будучи несколько смущённой самим словом тюрьма. Но, пожалуй, на то она и его матушка, которая волнуется о благополучии собственного ребёнка, даже больше, чем он сам. — Что там еще указано в письме? Есть какие-то подробности? — Взгляд обратился к мужу, и она тут же требовательно начала заваливать его вопросами. — Указан адрес для сбора, где и расскажут обо всех других подробностей, но на этом все. — Мужчина бегло просмотрел письмо, и хмуро начал размышлять о содержимом. — Впервые слышу о таком проекте, впрочем, мы с твоей мамой особо и не интересуемся футболом. Ты уж прости нас стариков. — Название действительно переводится как «Синяя тюрьма». И судя по той информации, а точнее по её крупицам, что мне на данный момент известны, могу предположить, что это засекреченный государством проект, который только вступил в своё развитие. Я также впервые слышу о нём. — Спокойный голос сына моментально остудил взволнованных родителей, и те вновь переглянувшись между собой ответили ему. — Тогда полагаю, что нужно будет тебе самому сходить узнать об этом проекте побольше. Но я также думаю, что это хорошее предложение. — Его мать с улыбкой посмотрела на сына, взволнованная предстоящей возможностью для его развития, ведь прекрасно знает о его страсти к футболу. — Верно, Йоичи. Ты ведь сам говорил нам, что тренировками наращиваешь силы, дабы потом показать себя во всей красе! Чем это не предлог проявить себя! — Улыбка отца была такой же нежной, но несмотря на их слова, они не давили на него, позволяя самостоятельно делать выбор. И это замечательно, Исаги не любил, когда его ограничивали, даже если это его близкие. Юноша встал из-за стола, подхватив уже пустые тарелки, дабы после обойти обеденный стол и поцеловать мать в щеку, таким образом благодаря за ужин. Подросток также заглянул через отцовское плечо в письмо, быстро пробежавшись глазами, что вполне хватило ему для ознакомления из внутренним содержимым. — Собрание будет происходить завтра в девятом часу, так что моя утренняя пробежка будет иметь определенное место назначение. — Под звук воды из-под крана, когда сын мыл за собой посуду, его родители вновь переглядывались, общаясь на своем уровне понимания друг друга. — Мам, поможешь собрать вещи? — На удивление родителей, которое Йоичи замечает даже, стоя к ним спиной, он объясняет: — В конце письма указано, что если, пройдя собеседование, мы решимся участвовать в проекте «Синяя Тюрьма», то нас поместят в закрытый тренировочный центр, потому нужно взять вещи первой необходимости. — Оу, и вправду. — Родители бросили взгляд на бумагу на столе и его мать возбужденно воскликнула: — Так вот к чему в названии Тюрьма! И конечно Йо-чан, я помогу тебе. — Женщина подхватила сына под руку и на прощание подмигнув мужу удалилась на второй этаж дома, дабы помочь ему и еще немного поболтать за делом. — Доброй ночи, отец. — Перед тем как быть утащенным в свою комнату, Йоичи успел попрощаться, а также получил теплые пожелания ко сну в ответ, помимо любящего взгляда и теплой улыбки родителя.

*******

Затолкнув заботливо набитую матерью сумку под стул возле кровати, чтобы та не мешалась ему под ногами до завтрашнего дня, юноша начал в уме составлять расписание на завтрашний день. Он любил четкий план, что касался его повседневной жизни, но как только дело доходило до игры на футбольном поле, вся эта рациональность уходила на задворки сознания, позволяя ему действовать на инстинктах, поддаваясь своему внутреннему я, что стремился только к одному. Забить гол. Только подумав об этом Йоичи почувствовал желание схватить футбольный мяч и выбежать во двор. Он жил футболом, он жил ради него, жил чтобы стать лучшим, чтобы доказать себе, что действительно чего-то стоит. Что все его усилия и годы независимых тренировок не были напрасны. Покачав головой, словно это действие может помочь ему отогнать навязчивые мысли о становлении лучшим, а не просто позволит его челке упасть на темно-синие глаза, он вздохнул. Его глаза, что напоминали спокойную морскую гладь ночного моря с отражением звёзд в нём. взглянули на прикроватные часы. Время показывало уже первые минуты следующего дня, а он всё еще не принял душ, то, что позволит ему смыть весь пот после тренировок, хотя он уже принимал душ на территории стадиона. Но это навязчивое чувство, что его худощавое тело, которое всё же имеет мышечную массу, покрыто потом и грязью не дает ему покоя. И он не сопротивляется этому чувству, зная, что сможет унять докучливые мысли в своей голове лишь при условии полного избавления от возможной пыли, а для этого нужно помыться. Руки уже привычно снимают светло-голубую резинку и одежду, чтобы сразу же сложить её, после чего одна стопочка сменяется на другую, но уже для водных процедур, и он проходит в лично отведенную ему ванную комнату. Ручка крана проворачивается до упора, и тут же комнату заволакивает пар, аж настолько горячая вода мощными струями падает на его тело. Стекает с длинных иссиня-черных волос на овальное несколько миловидное для парня лицо, и шею с явно выраженным кадыком. Далее она омывала слегка заостренные, несколько угловатые, точеные плечи, с острыми, тонкими и выпирающимися ключицами. Твердую и упругую грудь, с атласной, даже бархатной белоснежной кожей, на которой слишком явно выделялись два розовых соска и изящный, напряженный, втянутый живот с несколькими, пусть и не слишком выраженными кубиками пресса. Также вода стекала по напряженной спине, что под горячими каплями становилась всё более расслабленной, как и мышцы на ней. С живота капли стекали по выраженной русалочьей линии, переходя на мощные бедра с выступающими тазобедренными косточками. А со спины вода текла, словно оглаживая крепкую, округлённую задницу, что переходила в длинные худощавые ноги, на которых уже через несколько минут под горячим душем стали ярко выражены синие хаотичные линии вен. Впрочем, сейчас такая же роспись находилась и на руках, длинные пальцы которых, напоминали подобные у пианистов, сейчас втирающих мятный шампунь в шелковистые волосы. Он гордился своим телом, которое воздвиг собственными усилиями, стараниями и тренировками с содержанием определенной диеты. Глаза были прикрыты, и не только потому что Исаги остерегался попадания мыльного раствора в них, а скорее потому, что таким образом проще сосредоточиться на анализе проведенной сегодня тренировки. Юноша оценивал те моменты, где всё ещё есть недочеты, которые нужно исправить, и как же это он мог это сделать. Как же достичь идеала, который у него в голове, как стать тем, кто соответствует своим же ожиданиям. Тем, кому голос в голове больше не будет нашептывать о том, что он может больше, быть лучше, более старательным, более идеальным. Исаги Йоичи строг к другим, но еще более строг он к самому себе. Синие омуты глаз напряженно рассматривали кафель ванной, но при этом даже не видя его. Его мысли всё крутились и крутились вокруг письма, приглашения в «Синюю Тюрьму», проекта, что улучшает игроков. Может там он найдет то, что ему так не хватает для создания идеального нападающего? Идеального себя?

*******

Левая, правая. Левая, правая. Размеренный бег, под сопровождением равномерного дыхания парня, а также громко долбящая музыка в наушниках. Ледяные руки, просто потому что он не любит носить варежки и перчатки, периодически поправляют съезжающий шарф, в который он утыкается носом, тем самым согревая его. На улице зима, а потому в Японии несколько прохладно, насколько это в принципе возможно для теплой страны Восходящего солнца. Йоичи повезло что Сидзуока, где и проходило собрание всех участников, находилась от него всего в 21 километре, — это 22 минуты на машине без пробок и заторов, полтора часа на велосипеде и четыре часа пешком. Но встав в пол шестого и закончив собираться за каких-то рекордных 15 минут, Исаги добрался до места назначения всего за два с половиной часа, такой результат удивляет. Но для него, после всех тех тренировок, что он проделал, этот путь казался обычным полумарафоном, тем более что и расстояние соответствует. Тем не менее, утерев рукой несколько капель пота со лба, юноша снизу вверх взглянул на возвышающееся перед ним ничем не приметное здание. И на ходу сделав глоток из спортивной фляги, почти что, допивая этот литр воды, он решительно толкает дверь. Перед его глазами открылся вид на ещё не до конца образовавшуюся толпу таких же, как и он сам подростков, и сцену с большим экраном в задней части помещения. На него тут же обратили внимание старшеклассники, что пристально вглядывались в лицо новопришедшего, гадая видели ли его когда-то? Йоичи же такие взгляды были ни по чем, он лишь равнодушно оглянул помещение ещё раз, выискивая свободное, но укромное место для уединения. Им стала стена по правую сторону от него, которую он тут же принялся подпирать, словно та без него рухнет. Закинув уже пустую бутылку обратно к себе в рюкзак, и поправив лямку от заботливо собранной матерью сумки, он отметил, что до начала собрания осталось всего пять минут. И дабы хоть как-то сократить время ожидания, он принялся размеренно дышать, чтобы восстановиться после длительного забега, одновременно с этим впервые оглядывая чужие лица. Некоторые из них ему казались знакомыми, но не настолько, чтобы он уделял им особенного внимание и соответственно тратил на них своё время. Хотя некоторые из них были удостоены пристального взора. Но вот пришедшего ровно в девятом часу парня, он всё же не мог пропустить. Кира Рёске, «Достояние» страны, как его прозвали, за что это симпатичное лицо и удосужилось возможности частенько мелькать в новостях японского футбола. И стоило входной двери закрыться за «Сокровищем», как под светом софит на невысокую сцену вышел достаточно высокий человек. Всё в нём казалось неправильным, начиная от слишком выраженной худобы, длинных тонких конечностей и заканчивая большой головой с прической, по типу горшок. Странный тип с резковатым голосом, но слух это не слишком сильно цепляет. — Примите мои поздравления, господа «Драгоценные». Вы все до единого нападающие, которых я лично отобрал по специальных критериях. Всего триста человек. — Мужчина сделал паузу, словно позволяя всем осмыслить его слова и продолжил: — Меня зовут Эго Джинпачи, я был нанят, чтобы привести Японию к победе за Кубок мира. По залу, между людьми стал слышен шепот, что перерастал в откровенный шум. Все были слишком поглощены и недоверчиво относились к словам, что неизвестный человек так уверенно заявил о том, что Япония может победить на Чемпионате мира. С их участием. И словно заметив всеобщее недоумение, Эго Джинпачи усмехнулся, что выглядело несколько странновато и продолжил: — Выражусь проще. Чтобы японский футбол стал сильнейшим в мире необходимо лишь одно... — И снова эта интригующая пауза, которая показывает, что мужчина знает толк в ораторском деле. — Рождение нападающего, что перевернет весь мир. Из трехсот человек собранных мной, я создам лучшего в мире нападающего с помощью своего эксперимента. — Заполучив внимание каждого из присутствующего в зале, тот продолжил, перейдя к более углубленным объяснениям, что сопровождались наглядными проекциями на экране. — Для этого нужен только комплекс «Синяя тюрьма», в котором из сегодняшнего дня вы будете жить все вместе. А также занятия по специально разработанной мной методике. — И словно предвещая чужие вопросы сказал, как отрезал. — Вы не вернетесь домой сегодня, если дадите своё согласие на участие. Молчание всего зала стало ему ответом. И всё же, один единственный человек был не особенно заинтересован в этом обещании довести Японию к вершине. Его не волнует национальный патриотизм, только он сам. Собственный рост и саморазвитие. Потому следующие слова от Джинпачи всё таки смогли заинтересовать его и пробудить в нём интерес. — Со всей уверенностью заявляю: если вы выживете в этой «Синей тюрьме» и выиграете, сбросив в пучину ада остальных 299 игроков. То вы, последний оставшийся человек, станете лучшим в мире нападающим. На этом всё. Приятно познакомиться. — Сделав шуточный поклон, мужчина осмотрел всех присутствующих, ожидая вопросов от них. Но вместо этого были возражения, тот самый Кира Рёске начал говорить о дружбе, о команде и совместной работе. Исаги тут же почувствовал скуку, и легкое раздражение, потому что этот глупый школьник не понимает одной простой истины: — Футбол — это спорт, в котором вы должны получить больше голов чем противник. Самый лучший тот, кто забьет наибольшее количество голов. Самый лучший нападающий это тот, кто наибольший эгоист, тот, кто ценит не команду, а своё стремление стать лучше. Стать тем, кто забьет решающий гол. — Йоичи незаметно для себя почувствовал, как затаил дыхание, как внимательно вслушивается в чужие слова, находя в них отклик. — Если вы не величайший в мире эгоист, то лучшим нападающим вам не стать. Я верю, что среди вас есть тот, кто будет стоять на вершине из трупов остальных людей. Тот, кто будет прорываться к воротам самостоятельно, и тот, кто даже при возможности отдать пас, будет без сомнений самостоятельно пробивать по воротам. Просто потому, что вы чертовы эгоисты. И только такие могут пройти вперед. За спиной Эго открылась дверь и яркий, от образовавшегося прохода свет, слепил глаза в царившем полумраке помещения. Мужчина широко разводит руками, ожидая пока кто-то не сделает первый шаг, но вместо этого он видит, как на сцену запрыгивает невысокий парень, на макушке которого находился высокий хвост из иссиня-черных волос. И пока другие ещё переглядывались между собой, тот уже прошёл вперед, оставляя за собой сотни других. Тех, кто с мыслю: "Не хочу быть последним", рванули вслед за ним. И всё же, Исаги Йоичи был впереди, самым первым. Так как это и должно быть.