Домой в Париж

- А? Пестрые такие? Аня, мягко говоря, равнодушна к попугаям. У соседей, когда она была маленькой, водилась эта птичка. Маленькая Князева, которую позвали в гости, услышала жуткий хриплый голос попугая, говорящего по-человечьи, и так испугалась, что пулей выбежала из чужой квартиры. Ей вороны всякие нравятся и прочие мрачные птицы, которые ассоциируются с мистикой и кладбищами. - Да нет, конечно, - уверенно отвечает она и более доверительным низким голосом рассказывает: - Пираты народ избалованный всякими диковинами, они же во все уголки мира способны проникнуть, на каждый остров... что им какие-то попугаи? Они всяких русалок ловят, троллей, фей! Держат их, кого в бочках, кого в клетках, а потом продают. Князева вздыхает так тяжко, будто сама лично была свидетелем этих ужасных испытаний сказочного народа, и поднимает на Горшка взгляд, в котором можно прочитать некоторое лукавство. Муж все еще выглядит растрепанным и довольным, и она почти уверена, что с ней дела обстоят похожим образом. Она машинально приглаживает светлые пряди. Князева решила, что позже обмозгует, что им делать дальше. А сегодня просто будет наслаждаться. Ей слишком часто приходится быть серьёзной, особенно в последнее время. - Пошли слонов посмотрим! - предлагает она, ладонями показывая большие уши и корча глупую рожу. Возражений сына это предложение не встречает, и их изучение местности продолжается. Уже вскоре в зоопарке становится ещё более многолюдно, и оттого совсем шумно. Саня плохо переносит толпы, и поэтому постепенно затих, не признаваясь в том, что устал, но выглядя непривычно остраненно. - Солнце, ну ты как? - интересуется Аня у Саши, озабоченно переглядываясь с Горшком. - Нормальнооо, - упрямо врет он, прислоняя потяжелевшую голову к маминому бедру.