Хосоки-хён

— Хосоки-хён тебя не любит! — Неправда! — большие и круглые глаза Чонгука становятся ещё больше и ещё круглее. — Ты думаешь, ты особенный для него, потому что самый младший? — продолжает Тэхён низким и зловещим тоном. Большие и круглые глаза Чонгука тут же наливаются слезами. Ему всего-то девять, и подобное откровение для него имеет масштаб мировой трагедии. — Тэ! — одёргивает друга Чимин, — Прекрати! — Это неправда, — слишком даже торопливо произносит Чимин, обращаясь уже к младшему, — Конечно, Хосоки-хён тебя любит. У Чонгука появляется надежда. — Но ты для него не особенный, — за спиной Чимина шипит Тэ. Чонгук Тэхёна недолюбливает. Тот вредный и заносчивый. А ещё он постоянно задевает его и липнет к Хосоки-хёну. Его Хосоки-хёну. Чимин Чонгуку нравится. Он-добрый и справедливый. И Чимини-хён всегда вступается за него. Как и Хосоки-хён. Хосоки-хён вообще его кумир, его герой. Когда они познакомились Чонгуку, было всего шесть, и он только что переехал с мамой в этот жилой комплекс. Мамы постоянно не было дома. Она куда-то уходила и не говорила Чонгуку, куда. Точнее, она всегда говорила:"я на работу». Но даже маленький Чонгук понимал, что поздно вечером и в выходные мало кто работает. Мама возвращалась, и от неё пахло сигаретами, хотя она не курила, и чьим-то чужим терпким одеколоном. Чонгуку эти запахи не нравились. Не нравились настолько, что он решил, что когда вырастет, курить и даже пробовать не станет. Маленький Гук рос, как трава в поле, — брал сам еду из холодильника, деловито ставил чайник и делал себе лапшу в коробочке. Лапша была вкусная, и он не возражал есть её целыми днями. В первый же день во дворе на Чонгука наехали какие-то большие ребята. Ну, по его меркам, большие, — им было, наверное, лет 8-9. Среди них, кстати, был и Тэхён, которого тогда Чонгук не знал. Тот, хоть стоял в сторонке, но был всё равно с этими ребятами, — Гук сразу понял. — Кто такой? — воинственно спросил самый крупный мальчик, — Что тут потерял? Это наш двор! — Я тоже здесь живу, — неуверенно ответил Гук. — Не ври! — толстый мальчик поморщился, — Я не видел тебя раньше. — Мы вчера переехали, — объясняет Чонгук. Ему страшно. У толстого мальчика длинная палка, которую он волочит по земле. И двое других мальчиков тоже очень большие. Точно на две головы выше него. Даже тот, что стоит в стороне. Мысленно Чонгук уповает лишь на свои быстрые ноги. Он, если что, побежит, что есть сил. Но до дома далековато. Догнать могут, да и палкой огреть. — Кихён! — окликает вдруг толстого мальчика какой-то высокий хён, — Отстань от него. Тот хён-тонкий, но жилистый, загорелый, с выцветшими на солнце волосами. На вид ему тоже лет 8-9. Но потом Чонгук узнает, что Хосоки-хёну, а это был именно он, десять. — Повезло тебе, — сплёвывает на землю Кихён и кивает своим приспешникам, — одного поймаю, прибью. — Иди давай, куда шёл, Кихён, — Хосок подходит к Чонгуку, берёт его за руку и ведёт за собой. На игровой площадке Хосок садится на скамейку и ставит перед собой перепуганного Чонгука. — Ты как, паренёк? От пережитого стресса младший начинает громко реветь. Хосок не смеётся, не удивляется, а лишь гладит его по голове и вытирает слезы с чумазых щёк. — Ну-ну, всё хорошо, донсэн, — Чонгуку льстит, что его зовёт братишкой такой большой мальчик, — Я-Хосоки-хён. А тебя как зовут? — Чонгуки. — Какое хорошее имя. Чон-гу-ки, — Хосок произносит его имя так бережно, словно то хрустальное и может разбиться. Даже через много лет его собственное имя произнесённое Хосоки-хёном будет его любимым звукосочетанием на планете. С этого дня Хосок берёт на себя опеку над младшим. Следит, чтобы того не обижали, подкармливает то снэками и водит к себе домой на обед. Дома у Хосока Чонгуку нравится гораздо больше, чем у себя. Тут всегда тепло, вкусно пахнет едой, все взрослые улыбаются и никуда не спешат. И тут есть собака! Но, самое главное, тут есть Хосоки-хён. И он очень добр к нему. И накормит, и с собой даст что-нибудь. То токпокки в пластиковом контейнере, то кимпаб в фольге. Хосоки-хён даёт ему свои новые фломастеры порисовать и все-все свои игрушки даёт поиграть. А ещё Хосоки- хён учит его читать. И это самое лучшее, потому что книжки Чонгуку нравятся, а мама ему их почти не читает. Хосоки-хён сначала читает ему сам. И про тигра и хурму, и про доверчивого оленёнка, и про маленького принца. А потом как-то незаметно показывает буквы, помогает складывать в слова, и скоро Чонгук умеет читать, и даже почти не по слогам. В свои девять Чонгук всё ещё считает Хосока центром своего мира. Как и в десять, в тринадцать и пятнадцать. В шестнадцать Чонгук начинает понимать, что Хосоки-хён ему нравится. Не просто, как человек, хён и друг, а в романтическом смысле. С одной стороны, Чонгук уже взрослый, у него уже усы растут и голос меняется. Он уже думает о том, куда будет поступать после школы. Но, с другой, он всё ещё неприкаянный малыш, которого не долюбили в детстве. Мама, кстати, вышла замуж за того обладателя терпкого одеколона и прилагающегося к нему запаха сигарет. Отчима Гук терпит, но не любит и даже почти не уважает. Тот какой-то мутный человек, Чонгук видел его на улице с другой женщиной. Но мама, конечно, ему, Гуку, не поверила. Пусть живут как хотят, а у Чонгука своя жизнь. Хосоки-хёну уже двадцать, и он учится в универе. Он высокий и стройный, но Чонгук почти догнал его по росту, а вот по фигуре Чонгук, пожалуй, более крепкий. — Теперь я тебя буду защищать, Хосоки-хён, — смеётся Гук. Хосок улыбается треплет его по непокорной чёлке и загадочно молчит. — Хосоки —хён встречается со мной, понял? — Тэхён сплёвывает на землю сквозь зубы и это напоминает Чонгуку ту сцену из детства с Кихёном. Чонгук поднимает глаза на старшего, что почти зажал его в подворотне их дома, и молчит. — Мы с ним уже спали, ясно? — шипит Тэхён, — Нечего околачиваться около моего парня. — Я. Тебе. Не. Верю, — расставляя паузы между словами, произносит Гук. Тэхён большой. Выше него и шире в плечах точно. Ему уже девятнадцать. Он, кстати, вырос красивым, но всё такой же высокомерный засранец. — Придётся поверить, детка, — ехидно улыбается Тэ, жуя зубочистку, — Тебе ничего не светит. Как никогда не светило. — Отпусти меня, — шипит сквозь зубы Чонгук. — Да, иди, нужен ты мне триста лет, — Тэхён отступает на пару шагов и смотрит презрительно на то, как Чонгук удаляется в сторону своего дома. Неужели Хосоки-хён и, правда, встречается с Тэхёном?! Почему он? Самый худший из возможных вариантов. — Я люблю тебя, Хосоки-хён, — торопливо шепчет Чонгук Хосоку, и его голос срывается из-за того, что он начинает плакать, — и никакому Тэхёну не отдам. — С чего это вдруг? — Хосок гладит его по голове утешая, — С чего вообще речь о Тэхёне? — Он сказал, что вы встречааааааа-еетеееесь, — слегка подвывая, отвечает младший. — Глупости какие, — удивляется Хосок, — Не встречаюсь я с Тэхёном. — Но ты с ним спал, — горестно шепчет Гук. — Я с ним не спал, он вообще мне не нравится. — Правда? — в голосе Чонгука мелькает надежда, — А со мной, а я .? Я тебе нравлюсь? — Нравишься, — Хосок отвечает тихо, — Но встречаться я с тобой пока не буду. Поговорим, когда тебе исполнится 18. — Ладно, — кивает покорно Гук, пока старший стирает слёзы с его щёк пальцами, — Только дождись меня. — Дождусь. Гук знает, — дождётся. Хосоки- хён никогда его не обманывал и не подводил.