Почти идеальная жизнь

Рому можно было назвать счастливым. Его отчим был при деньгах, жили они в двухкомнатной квартире с гостиной и двумя туалетами. Его забрали из детдома в шестнадцать, когда уже надежды на подобную комфортную жизнь было мало. У него есть друзья в школе и он возможно даже влюблен в свою одноклассницу. И она тоже выказывает симпатию. Его отчим всегда рад видеть дома его друзей, он приветливый и вкусно кормит всех. У Ромы достаточно карманных денег, чтобы иметь возможность ходить в кафешки на завтраки и даже прикупать какие-то вещи. Его одежда покупается им самим без разделения на дорогое и дешевое, просто то, что нравится. Отчим оплатит все, купит все необходимое к учебе. Роме восемнадцать и он хотел бы назвать себя счастливым. Только есть несколько "но". Он может ночевать о друзей и приходить домой в три часа ночи, при условии что предупредить о своем отсутствии. Но в одиннадцать вечера в пятницу он обязан быть в своей комнате, готовым к субботе, к событиям, которые никому не может рассказать. Он может иметь девушку, ему можно общаться с друзьями, но никто из них не может знать что происходит на даче каждую субботу. Он может спорить с отчимом и доказывать свою точку зрению, он может высказывать свои подростковые бунты. Но в субботу на даче за каждое непослушание он будет наказан так, как никто не наказывает своих детей. Рома не может назвать себя счастливым, зная что при нарушении этих правил его передадут в бордель. В один из темных борделей, куда его приводили на посмотреть. И тогда еженедельные события превратятся в каждодневную рутину. - Ну же, малыш, расслабься. Еще одно с лёгкостью в тебя зайдет. Рома порывисто вдыхает, ощущая как прохладное твердое яйцо погружается в переполненный анал. Цепочка, соединяющая все игрушки между собой, холодит гладкие стенки. Бусины-вибраторы еще не были задействованы, но он знает что будет если их включить. Рома вздрагивает от прикосновения к бедру и прикрывает глаза. Горячее дыхание обжигает ногу перед укусом, от которого парень ежится. - Я больше... Не могу... - плаксиво отвечает он, ощущая как внутренности распирает игрушками. - Расслабься, малыш, - теплая рука сжимает поглаживаемое бедро и еще одно яйцо прикасается к растянутой дырочке. Под давлением, игрушки погружаются глубже и Рома мычит, цепляясь пальцами себе в ляжки. Руки связаны между собой и между ними были протиснуты ноги. Не пошевелиться, разве что назад и колобком, в стену, - я ведь говорил. Ты себя недооцениваешь, малыш, - его поглаживают то покрытой смазкой коже. Отчим раздвигает ему ноги еще сильнее, любуясь смущенным видом, - думаю хватит. Добавим только немного смазки. Подхватив бедра, мужчина поднимает Рому выше и перехватывает одной рукой за живот. Парень тихо скулит, касаясь пола только затылком, а от холодной смазки и вовсе начинает дрожать. Та заполняет все оставшееся место, хлюпая при выходе из флакона. Напоследок отчим обводит дырочку пальцами и дует на поджавшиеся яички пасынка. Рома не может сдержать стон, с трудом удерживая ноги раскрытыми. Когда напоследок широкая пробка закрывает анал, окончательно продвигая игрушки внутрь, он стонет уже громче, хныча от чувства переполнения. Ему хочется домой. Ему безумно хочется домой и его пугает что настолько же безумно ему хочется остаться. За два года его тело выучили досконально. За два года его тело привыкло к этому и рассудок замутнился. Ему хочется продолжения. Хочется грубых рук в своих волосах, хочется вкус стекающей по лицу спермы на губах, напряжение в связанных запястьях и бесконечного ощущения наполненности. Отчим опускает его на пол и толкается вперед, прижимаясь пахом к перепачканным смазкой бедрам. А затем включает лежащий рядом пульт, крепко удерживая парня на месте. Рому трясет. Слезы бесконтрольно выступают на глазах, когда он выгибается. Обычно неощутимая вибрация, пусть даже рядом с простатой, передается на яйца и множится. Он дергается от пробивающей тело дрожи и кончает. Дыхание тут же сбивается, но вибрация продолжает стимулировать тело без перерыва. Рома скулит и цепляется в чужую рубашку, умоляя прекратить это. Смотрит на довольную улыбку сквозь пелену слез и молит. - Пожалуйста... П... Пап...очка... Пож... - он икает, дрожит и всхлипывает в перерывах между стонами. А отчима это забавляет. Но все же он выключает пульт и прежде чем Рома осознает это толкается вперед, вплотную упираясь возбужденным членом в чужое тело. Через ткань парень чувствует мелкие толчки. От них тело словно бы подбрасывает. Он закатывает глаза, мыча что-то неясное и вскрикивает от того, что его тянут вперед, вцепившись рукой в затылок. - Нехорошо вышло, - отчим подцепляет растекшуюся по животе пасынка сперму и подносит ее к его губам, - так нагло погрузиться в свое удовольствие и не позаботиться о моем. Да еще и без разрешения на то. Но ты такой хороший малыш. Как я могу на тебя злиться? Просто попроси прощения как следует и мы продолжим. Отпустив чужие волосы, мужчина отходит к кресла, оттряхивая мокрые штаны. Рома ударяется плечом о пол, едва спасая лицо от такой же жесткой встречи. Подняться со связанными руками сложно. С заблокированными ногами тем более, но он подползает к мужчине и с трудом поднимается на колени, утыкаясь носом в ширинку. Руки связаны и приходится подцепить пуговицу зубами. Не сказать что это просто, но Рома искренне пытается, пока штаны не поддается. Отчим даже помогает ему с боксерами, выпуская стоящий член наружу. Парень подтягивается и накрывает ртом головку, медленно опускаясь по стволу. Вскоре уздечка упирается ему в горло и приходится приложить усилия чтобы расслабиться и пропустить ее глубже. Грубая рука зарывается ему в волосы и Рома порывисто вздыхает, закатывая глаза. Он знает что скоро последует. Глубокий и жёсткий минет, от которого сорвется дыхание и слюна будет булькать при каждом толчке. Но пока он просто насаживается, пока губами не касается яичек. Он едва может дышать, но продолжает. Медленно поднимает голову, пока головка не вернется в рот и вдыхает, готовясь к более быстрым движениям. Набрав побольше воздуха, Рома начинает двигать головой, заглатывая возбужденный член. Ладонь на затылке все еще просто лежит, без давления. Он не видит действия отчима, но чувствует их последствия когда вибрация вновь проходит внутри. Уже не столь сильная, чтобы свести с ума, но достаточная для новых стонов. Горло сжимается от них, а остаточные звуки так и остаются внутри, проглоченные в минете. - Доброй ночи. Что-то случилось? - подняв глаза, Рома замирает. Мужчина как ни в чем не бывало поднял трубку и говорит с кем-то по телефону. На остановку пасынка он только вопросительно поднимает бровь и надавливает того на затылок, заставляя вновь заглотить член. Только на этот раз глубже и дольше. Примерно каждые три секунды он надавливает, заставляя взять полностью и вскоре отпускает. Размеренно, раз за разом, пока продолжает говорить по телефону. Рома может только податься вперёд, чтобы не придавливать руки своим телом. Минет становится еще глубже, на отстранении кожа головы уже болит. Он терпит, пытаясь заглотнуть побольше воздуха. - Что ты говоришь? Звуки на фоне? - его вдавливают в пах и держат дольше обычного. Почти задыхаясь, Рома краем уха слышит как отчим оправдывает звуки ветром и соседями. Член наполовину находится в горле, перекрывая воздух, а жесткие волосы паха щекочат нос. Он дергается, ощущая как увеличилась вибрация и чувствует как темнеет перед глазами. Оргазм заставляет его содрогнуться, издав такой стон, что не будь его рот надёжно занят и собеседник отчима бы точно все понял. Рому все еще трясет, пока асфикция тянет его на дно. Он знает что ему не дадут умереть, по крайней мере надеется. Но отчим держит слишком крепко, чтобы можно было отстраниться. Парень пытается сказать что-то, но не может. Страх охватывает сознание и он пытается брыкнуться, обратить на себя внимание, но все тщетно. Только чужой член почему-то слегка дергается. - Да, я скоро буду, - мужчина кивает и убирает телефон, глядя на паникующего Рома. Наконец тянет его за волосы назад и кончает на все еще испуганное и бледное лицо. Рома даже не обращает внимания на это, жадно вдыхая воздух. Радость жизни мешается с чувствительной дырочкой, напряжение в которой нарастает и его выбивает из реальности. От простого прикосновения чужой ноги к члену он вновь получает оргазм. На этот раз Рома кричит, выстанывает неясное даже ему самому слово и почти теряет сознание. В реальности его держит только крепкая хватка на волосах. Отчим доволен. Он поглаживает испачканное лицо большим пальцем и ожидает пока его малыш придет в себя и остекленевшие голубые глаза наполнятся жизнью. Ради этого зрелища можно и на работу опоздать. Рома был настоящей находкой. Такой запуганный, послушный, легкий к воспитанию. Ему без проблем удалось привить правила, подчинить себе. Уж он то точно не оставит, навсегда будет здесь по субботам. - Хороший малыш. Ты молодец. У тебя очень милый ротик, ты прекрасно им поработал, - он усаживает парня к себе на колени и шепчет на ухо похвалу. Рома жмурится и кивает, прижимаясь своим хрупким телом. Его все еще трясет от вибрации, но мужчина убирает ее на минимум, - я ухожу по работе. Тебе придётся самому себя развлечь, справишься? Первым делом нужно будет извлечь из себя эти игрушки, согласен? Отчим убирает пробку и поглаживает вспотевший живот парня. Тот тихо скулит, но послушно напрягается, тужась. Получает воздушный поцелуй в щеку и продолжает. Мужчина гладит напряженный животик и терпеливо ожидает пока первое яйцо не появится на выходе из дырочки. Ему нравится смотреть как его малыш тужится ради него. Старается, все чтобы выполнить приказы. Не выдержав, он прерывает процесс самостоятельно, выдергивая целую цепочку игрушек и накрывает поцелуем приоткрывшиеся в удивлении губы. Он бы взял парня к себе на работу, вот такого, уставшего и все еще напуганного. Испачканного в своей сперме и помеченного им. Оставил бы в машине, чтобы по приходу возобновить их игры. Мужчина сдерживает себя и несет ослабшее тело в ванную. Он бы остался здесь, но ему все же пора. Поэтому оставив пасынка внутри, он уходит. Рома остекленевше смотрит на закрывшуюся дверь. Проходит несколько минут перед тем, как слезы начинают стекать по щекам, смешиваясь со спермой. Ему противно от своего удовольствия и от этого всего. Он ненавидит свою жизнь.