Вильяр Уникус: истории

"Ты говорил, что все будет нормально! Что это безопасно! Что бояться нечего!" Уже в которой раз голос Дикьялы кричал в голове Бокрона. На своей памяти он ни разу не помнил, чтобы она так кричала, тем более на него, на собственного брата. Но в тот раз, в тот момент, когда он сообщил ей о смерти ее сына, Хьюнара, на маршруте, она не сдерживала себя. Имела право. "Ублюдок несносный! Ты обещал, что убережешь его!" Да, он говорил. Да, он обещал. Потому что был уверен, что ничего не будет. Потому что машинистом работать даже безопаснее, чем на сталелитейном мануфе, куда Хьюнара звал его друг. Пускай они ездили у самого фронта, все равно было безопасно. Никаких происшествий, никаких диверсантов. "Ты сына моего убил, ублюдок! Ты убил его! ТЫ!" Бокрон был согласен. Он убил Хьюнара. В тот момент, когда в фонарях локомотива показалась непонятная деталь, в которой он опознал колесосброс, он принял решение. Все же, именно он был машинистом, на нем была ответственность за поезд, за груз, за людей. И дернул стопкран. Это не остановило бы поезд, не предотвратило бы сход с рельс, но уменьшило бы ущерб. Но племянник не успел среагировать, не подготовился к толчку. Молодой был, опыта мало. Голова ударилась о приборную панель. Прямо виском. Мгновенная смерть. Вот только Бокрон не винил себя. Он винил бунтовщиков. Именно они все это устроили. Именно они поставили колесосброс на рельсы. Именно они убили Хьюнара, ведь иначе не пришлось бы тормозить. Мрази. Долбаные мрази, которые пошли против достогуба и самого Бога-Императора ради своих непонятных лозунгов, ради какого-то Манифеста. "Лучше бы ты там сдох, а не он!" Бокрон не спорил. Бокрон сам бы хотел поменяться с Хьюнаром местами. Он уже был стар, воспитал двух сыновей и дочь, увидел двух внуков и двух внучек. Ему не жалко было уходить на Суд к Богу-Императору. А вот Хьюнар был молод. Совсем молод. Да, он успел жениться, а его жена, Сюла, уже носила под сердцем его ребенка, но он так и не увидел его, не услышал его первый плач, не поносил его на руках. "Убирайся нахуй отсюда!!!" Бокрон тогда ушел. Он жил с сестрой в одной комнате, его койка была над ее, так что он хорошо понимал - ужиться вместе они сейчас не смогут. Не уйдет он, уйдет она и тогда одному Богу-Императору ведомо, во что она встрянет. Напьется и подерется с кем-то, кто ей не понравится - это в лучшем случае. Поэтому ушел он. Поговорил с начальством, дали смены так, что он, по сути, поселился в локомотиве. Работа. Сон. Работа. Сон. Его это устраивало. И тут внезапно появился этот непонятный мужик. Маринур. Бокрон смутно помнил его - он был одним из раненых на том злосчастном поезде, врезался головой при торможении. Должность у него звучала так, что Бокрон с трудом ее выговорил - праесидиус-кредентиалум, уполномоченный представитель самого достогуба. Бокрон о таких никогда не слышал. Однако с одного взгляда было понятно, что должность эта оплачивается очень хорошо. У Маринура были волосы, что уже многое говорило о его зарплате, да еще и не самые короткие, зачесанные назад, хорошо уложенные. Костюм на нем тоже был дорогой - роскошный, черный с золотом, нигде не висел. Таких Бокрон не видел даже на начальнике вокзала. Рыжик нашел его и начал объяснять, что благодарен Бокрону за спасение - ведь именно благодаря нему поезд не сошел с рельс на полной скорости. И вот теперь, в благодарность, этот Маринур решил подарить ему квартиру. Когда Бокрон в первый раз такое услышал, он не поверил. Подарить квартиру. Да уж, конечно. Никто в здравом уме и койку в комнате дарить не будет, а тут целая квартира. Но потом старый машинист понял, что этот праес-как-то-там не шутит, а говорит вполне серьезно - он хочет подарить Бокрону квартиру. И вот теперь, они ехали к этой самой квартире. Ехали наверх, на лифте, причем не стояли в общем, самом дешевом отсеке, а сидели в верхнем отсеке на мягком сидении со спинкой и поручнями. Бокрону от такого было непривычно. Слишком непривычно. Никогда еще он не сидел в лифте. И людям, которые тут были, видеть Бокрона тоже было непривычно. Мягко говоря. Все люди, без исключения, что сидели тут, были с волосами, причем не самыми короткими - у некоторых женщин они прямо до ушей доходили. Бокрон же всю жизнь регулярно брился налысо, чтобы не было вшей. Костюмы и обувь тоже были куда лучше, нежели у Бокрона - у кого вышитые узоры, у кого металлические пуговицы, у кого вообще молниевая застежка, что считалось большой ценностью в его районе. Сам же Бокрон был одет в простые серые брюки и кофту без всяких украшений или рисунков, на простых пуговицах из твердого пластика. Поэтому он ловил на себя удивленные взгляды всех, кто мог его увидеть. Но что-то подсказывало Бокрону, что удивлялись они не только тому, что такой, как он, оказался среди них, но еще и тому, что рядом с ним сидел такой, как Маринур. По нему было сразу видно, что он зарабатывал на порядок больше, чем все, кто здесь сидел. Бокрону было все равно это. Да, он не привык к такому вниманию, но он был способен не обращать на это внимание. Спустя десять минут лифт начал останавливаться. - Станция "Генерала Цсанага Кыртуна". Одна минута.- объявил диктор. Это была их остановка. - Думаю, можем уже идти,- обратился рыжик к Бокрону. - Пойдемте,- ответил ему машинист. Они оба встали и быстро направились к выходу. Все же, в лифте стоило заранее подготовиться к выходу, иначе можно было не успеть выйти. Словив на себе еще несколько десятков удивленных взглядов от пассажиров лифта, Бокрон встал в очередь на выход. Там, прямо перед ним, он заметил ребенка. Маленького паренька, лет шести, с короткими желтыми волосами. Он молча стоял к Бокрону спиной и держал за руку женщину, наверняка его мать. Хьюнар когда-то тоже был таким. Разве что волос таких не было, раз в неделю их сбривали. У Бокрона перед глазами сразу же пронеслись воспоминания. Как он точно также гулял с ним, когда Хьюнар был маленький, и Дикьяла просила присмотреть за ним, пока она сама уходила мыла полы в кафе. Как он брил ему голову специальным ножом. Как водил по району, в разные храмы, покупал ему иногда разные вкусности, в том числе и сладости, от чего он всегда радовался. Но теперь он был мертв. И он не сможет точно также погулять со своим ребенком, не сможет увидеть его улыбку, не сможет подержать его за руку. "- Мрази поганые..."- произнес про себя машинист, вспоминая про бунтовщиков. Именно они были во всем виноваты. Именно они поставили колесосброс. Лифт остановился. Диктор вновь повторил станцию и металлические двери тихо, практически бесшумно, открылись. Это был еще один момент, который удивлял Бокрона - в лифтах двери всегда гремели и скрипели, а тут их едва ли можно было услышать. Вместе с толпой он и Маринур вышли на лифтовую станцию и сразу же направились к выходу с нее. Всего через минуты три они спустились вниз по эскалатору, за который заплатил рыжик, и вышли на пешеходную трассу. Но вместо того, чтобы идти пешком, Маринур завел Бокрона на траволатор, на котором тот никогда за свою жизнь еще не ездил. Да, он видел траволаторы постоянно на больших трассах, но вот тратить на них деньги никогда не решался - он, как машинист, не получал так много, чтобы постоянно ездить на траволаторах, эскалаторах и лифтах. Ощущения от подобного были довольно странными. Просто стоишь и едешь вперед, пока мимо тебя пробегают стены, повороты и пешеходы. Но вот что еще больше удивляло Бокрона - так это местные виды. Стены здесь были обложены какими-то белыми пластмассовыми панелями, пол был выложен большими кафельными квадратами, а траволатор вместо толстых решеток был отделен от пешеходной части лишь стеклянной стенкой где-то метровой высоты, на которую можно было даже опереться, так как на ней была движущаяся лента. Последнее было довольно странным - без решетки кто угодно мог перепрыгнуть на траволатор и поехать себе бесплатно, но никто этого тут не делал. Путь занял еще минут десять, после чего Бокрон направился за Маринуром по широкому коридору, в конце которого они уперлись в решетчатую дверь. Рыжик быстро достал ключ и вставил его, сразу же открыв ее и пропустив Бокрона вперед. Сразу же стало понятно, что это довольно дорогой район, в котором живут довольно обеспеченные люди. Каждая дверь тут была металлической и разукрашенной различными узорами. Вокруг дверных проемов были узорчатые арки различных цветов. С правой стороны висели металлические почтовые ящики, которых в его районе никогда не было. На полу кафельная плитка теперь была не из больших квадратов, а из маленьких красных квадратов и белых восьмиугольников. Лампы были украшены металлическими люстрами. Посередине же улицы были установлены два ряда лавочек, направленные друг на друга. Людей тут пока было немного. По пути Бокрон увидел шесть беременных девушек, трех старушек, двух стариков и пять матерей с семью маленькими детьми, четырьмя девочками и тремя мальчиками. Все три мальчика вновь напомнили ему о Хьюнаре. Боже-Император, почему именно он погиб... Сжав кулаки так, что даже подстриженные под самое основания ногти стали колоть кожу, Бокрон направился дальше, ловя на себе удивленные взгляды сидевших людей. Ну да, тут тоже все были с волосами и в дорогой одежде. Идти пришлось недолго и вскоре Бокрон и Маринур остановились рядом с дверью, вокруг которой не было никакого узора, а на почтовом ящике не было фамилии с именем. Сразу видно - квартира не заселена. - Проходите.- любезно произнес рыжик, открыв дверь и пропуская Бокрона внутрь. Тот сразу же принял приглашение и вошел. Но стоило ему зайти, как он сразу же остановился, обомлев от удивления. Внутри квартира была огромной. Непомерно огромной. Она представляла из себя квадрат где-то пять на пять метров. Один угол был огорожен двумя стенами, которыми образовывали прямоугольник где-то два с половиной на полтора метра. Еще один угол, рядом, был занят, как он понимал, кухней - там стояли стол, плита с духовкой, холодильник, микроволновая печь, электрочайник, раковина с двумя кранами, стиральная машина и еще какой-то непонятный металлический ящик. Остальное помещение было жилым - в нем была кровать, диван, два шкафа и даже телевизор, который Бокрон видел лишь в кафе, где можно было за плату посмотреть спортивный матч. - Император Милостивый...- прошептал Бокрон, поворачиваясь к своему компаньону, который уже закрыл дверь и встал рядом с ним,- Это что... Мне? - Именно. В качестве благодарности от меня,- сразу же бодро ответил Маринур, улыбнувшись. Быстро разувшись, Бокрон прошел к отдельному помещению. Открыв дверь, он удивился еще сильнее - там был туалет, душевая кабинка и раковина с краном. Целый санузел и полностью в его распоряжении. Подобное, вроде как, только у начальника депо было. - А это что?- решил все же уточнить Бокрон, показывая на непонятный ящик на кухне. Ему было плевать на то, что он сейчас мог в глазах рыжика звучать глупо. Он уже успел понять, что он с него смеяться не будет. - Это посудомоечная машина,- дал ответ рыжик, - Типа... посуду моет?- недоуменно переспросил Бокрон, поразмыслив над названием. - Да. Помещаете туда посуду, наливаете мыло и через пять минут все готово. - Что... все сама делает?- все еще удивленно спросил машинист. - Именно,- кивнул Маринур, ответив так, словно это была обыденность. - Мда... И такое бывает,- ответил ему Бокрон. Для него подобное было в новинку - он никогда не слышал про машины, которые сами моют посуду,- А крана зачем два? - Один для технической воды, второй - пресноводный. Услышав последнее слово, Бокрон неслабо удивился. - Типа... с питьевой водой?- машинисту было сложно поверить в нечто подобное. В их районе все время нужно было покупать пресную воду, набирая ее в собственные бутыли по десять литров. - Именно так. - И сколько стоит? - Ее расход подсчитывается счетчиком для холодной воды. - Она что... как техническая стоит?- скептически спросил машинист. - Да,- как ни в чем не бывало ответил Маринур, от чего у Бокрона слегка отвисал челюсть. Пресная вода по цене технической... В такое было сложно поверить,- Разве что еще нужно менять фильтр для воды раз в год, но я оплатил вам пожизненный тариф. К вам будет приходить специалист. - Ага... Я понял...- кое-как промямлил Бокрон, уже совершенно теряя связь с реальностью происходящего. Машина, что мыла сама посуду, кран с пресной водой по цене технической... все это было слишком удивительным для одного дня. Мужчина продолжил осматривать квартиру и практически сразу же нашел еще один повод удивиться - в шкафчиках была металлическая посуда и металлические столовые приборы. Видеть их было довольно необычно, так как подобные он видел только у администрации депо, вроде начальника, его замов, бухгалтера и главы отдела кадров, когда те обедали. Сам Бокрон, как и вся его семья вместе со знакомыми, всю свою жизнь пользовались пластмассовой посудой. На столе же, который располагался между диваном и телевизором, располагалась специальная панель с рунами - они, по всей видимости, нужны были, чтобы управлять самим телевизором, не вставая с дивана. Удобно, что тут скажешь. Осмотрев все и присев, Бокрон задумался. Квартира была великолепна. Это было лучшее, что он когда-либо видел вживую. Он всю свою жизнь прожил вначале на койке в комнате на восемь кубов и четыре человека, потом, молитвами Богу-Императору, смог оформить ипотеку на койку в комнате уже на тридцать шесть квадратов и восемь человек. В этой же квартире было пятьдесят кубов и все на одного человека. Даже у их начальника депо, самого богатого и обеспеченного человека, которого Бокрон знал лично, имел комнату на шестнадцать кубов и два человека - его с женой. И нигде и никогда он не мог даже мечтать о собственной кухне, санузле и телевизоре. Однако, радости у него на душе не было. Была лишь тоска. Тоска по любимому племяннику, по Хьюнару, который ничего этого не увидит. Не увидит, потому что он был мертв. И машинист понимал, что жить здесь он не сможет. Он бы хотел, но не он не сможет - это было слишком очевидно. Эту квартиру он получил за то, что дернул тогда стопкран, как того требовала инструкция, спас всех, но убил племянника. Вся эта квартира напоминала ему о нем. - У меня вопрос...- произнес Бокрон, развеивая тишину, что нависла в квартире. - Я вас слушаю,- вежливо и при это внимательно ответил ему рыжик. Машинист, который уже умел неплохо разбираться в людях, отчетливо слышал, что Маринуру было не плевать. Он действительно его собирался слушать. - Эту квартиру... можно сдать в аренду?- рыжик от подобного предложения слегка удивился, потому Бокрон решил продолжить,- Работы сейчас много, война все же. Я там постоянно нужен. Да и... деньги как-то нужнее. У Хьюнара жена была, сейчас беременна. Сестре тоже помочь бы надо. - Я вас понял,- серьезно ответил рыжик, кивнув головой,- Да, эту квартиру можно сдать в аренду, я все организую. Не могу сказать точно, но думаю ее можно будет сдавать где-то за две тысячи, может две тысячи сто... - Сколькх-кх...- воскликнул удивленно Бокрон, но поперхнулся воздухом и закашлялся,- Сколько? - От двух тысяч до двух тысяч сто вильев. Но я не эксперт, возможно цены и изменились. К слову сказать, если вам нужны деньги, часть средств с аренды можно вложить в инвестиционный фонд. Могу дать список некоторых из них и организовать все. Бокрон мысленно скривился. Обычно про эти самые инвестиционные фонды говорили всякие зазывалы, которые ходили, раздавали визитки и предлагали вложить в их фонды немного денег, чтобы они, за небольшой процент, их преумножали из месяца в месяц. Некоторые соглашались так сделать и даже получали какую-то прибыль. Другие теряли свои деньги, потому что те мелкие фонды постоянно банкротились, а на страховку ни у кого денег не было. Однако, машинист понимал, что Маринур не один из этих зазывал. Он был приближенным самого достогуба и уж он точно не будет заниматься рекламой каких-то фондов. Рыжик просто пытался помочь. Даже не смотря на то, что он подарил Бокрону непомерно дорогую квартиру, и его долг за спасение жизни можно было с чистой совестью считать выплаченным. - Да, буду вам благодарен,- согласился Бокрон,- Спасибо. - Всегда пожалуйста. Это меньшее, что я могу сделать,- ответил ему Маринур. После этого они вдвоем покинули квартиру и направились к лифту. Маринуру требовалось все организовать, а Бокрону - возвращаться к себе в депо. Уже завтра ему нужно будет вернуться на поезд и продолжать работать. На душе все также было тоскливо. Однако Бокрон все равно не собирался унывать. Сейчас шла война. И раз уж он не может воевать с бунтовщиками, в силу возраста, он хотя бы сможет работать, доставляя грузы, которые помогут фронту. Этого было вполне достаточно.