Вильяр Уникус: истории

Тиата проснулась на пять минут раньше будильника. В комнате еще было темно, потому она решила еще немного полежать, ощущая на себе тепло ее мужа, Гурика, который прижался к ней сзади и мирно посапывал женщине в спину. В голову сразу же пошли воспоминания о том, что было ночью. О том, как придавались страсти друг с другом. Конечно, они предохранялись. Сейчас шла война и Тиата не могла себе позволить отправиться в декрет. Она была храмовой стражницей и в первую очередь должна была думать о том, чтобы стоять на защите Святого Адептус Министорума. Иногда ее это задевало. Ей было уже двадцать пять и ей давно было пора стать матерью. Однако, священники в один голос говорили, как сейчас важно отринуть это желание ради того, чтобы защитить святые храмы Его Божественного Величества от посягательств мерзких богохульников. Это была ее жертва, за которую ей сполна воздастся от Бога-Императора. Гурик тоже хотел этого - все же, ему уже двадцать. Но он прямо говорил, что он готов потерпеть. Ради Тиаты, так как хотел ребенка именно от нее. Женщина успокаивала себя тем, что сюда уже прибыли войска Астра Милитарум, которые смогли добиться огромных успехов в борьбе с богохульниками. С ними война закончиться быстро и после этого Тиата с Гуриком смогут все же завести детей. Некоторые из числа их знакомых удивлялись такой разнице в возрасте между ними, целых пять лет, подобное все же было непривычно, однако самой Тиате было все равно. Она любила его и не могла даже помыслить о том, чтобы носить под сердцем ребенка от кого-то другого. Будильник зазвенел и день начался. Женщина отложила руку уже проснувшегося мужа, повернулась к нему и поцеловала его сухие губы. Тот ответил почти сразу. - С добрым утром,- прошептала она, приложив свой лоб к его. - С добрым,- прозвучал усталый ответ от него,- Мне ко второй... Так что я с кровати вставать не собираюсь. Подобное заявление не удивило женщину. Гурик работал машинистом на узкоколейном грузовом поезде, который разъезжал по улью, доставляя самые разные грузы. Уже как год он был на этой должности и хорошо справлялся с ней, пускай сейчас и было много работы из-за войны. Однако не пошутить Тиата не могла. - А что такое? Кто-то ночью устал?- прошептала женщина, улыбнувшись. Мужчина улыбнулся ей в ответ. - Был очень занят и не выспался. Еще раз поцеловав мужа, стражница встала с кровати и голышом направилась в душ. Оттуда - в небольшой уголок, где находилась икона Бога-Императора, перед которой Тиата, стоя на коленях, помолилась в благодарность за то, что проснулась и начала свой новый день в здравии, а также извинилась, что вновь придавалась страсти с мужем, зная, что детей это не даст им зачать. Все же, она чувствовала вину за то, что не могла себя сдерживать по ночам, чтобы не отдаться в руки супруга. Слишком велико было желание. После молитвы - в другой угол, где были холодильник, плита и даже микроволновка. Завтрак был как всегда плотный. Каша, водоросли, сушеные грибы, две соевые котлеты, а на сладкое - стакан порошкового молока и марципан с медом. Профессия обязывала ее хорошо питаться, согласно требованию врачей, которые составляли ей специальную диету. После этого почистить зубы, одеться и поцеловать Гурика напоследок. - Хорошего дня, милая,- произнес он, вновь улыбнувшись. Внутри Тиаты стало теплее. Она любила его улыбку. Она вообще все в нем любила. Конечно, ему следовало сходить в спортзал, чтобы подкачаться, однако это было некритично. Он все равно ей нравился таким. - И тебе. - Повторим сегодня?- с предвкушающей улыбкой произнес Гурик, поглаживая жену по боку, остановившись рукой на ее право груди. Тиата не сдержалась и томно вздохнула, почувствовав приятное ощущение. - С большим удовольствием,- ответила стражница, предвкушая, что будет ночью. Пускай они не могли сейчас завести детей, провести приятно ночь они могли без проблем. - Буду ждать,- проговорил Гурик, после чего отпустил жену и та направилась к выходу. Там Тиата прошла выученный наизусть путь - направо, сто метров вперед, по лестнице вниз на пять этажей, налево, пятьдесят пять метров вперед, снова налево, двадцать пять метров, направо, сто метров вперед. Там была станция лифта, которая должна была отвезти ее в казарму. Рядом со входом уже стояли две стражницы, точно также, как и все три года подряд они стояли на одном и том же месте. Силата и Цейра. Именно с ними Тиата провела все свое детство, когда их родители дружили. Именно с ними она пережила горе потери родителей после обвала на одной из шахт. Именно с ними она пошла в Корпус Храмовой Стражи, дабы защищать тех, кто когда-то их приютил. Именно с ними она прошла все тяготы тренировок. - С добрым утром, стража,- произнесла с улыбкой Цейра. - С добрым,- ответила ей Тиата. - У одной доброе утро, у второй. Что ж не везет-то так...- немного недовольно произнесла Силата, пока они прошли через турникет в направлении лифта. Да и вид у нее был так себе. Куда более усталый, чем обычно. - Племянники?- сразу же спросила Тиата, уже догадываясь о причинах такого настроение у подруги. - А кто ж еще,- сказала Силата. У нее была сестра, которая вместе с двумя мальчиками, трех и одного года, смогла сбежать от наступающих бунтовщиков, пока муж был на войне. Хоть Силата жила с мужем в точно такой же комнате, что была и у самой Тиаты, то есть на пятьдесят кубов, она сразу же приняла их к себе, чтобы они не ютились в лагере для беженцев. Правда, были и проблемы в виде плачущих по ночам младенцев. - У малышки Жекиры снова живот болел, вот и плакала пол ночи. А когда плачет она, то что делает Гюта? Правильно - тоже плачет. Спала, наверное, часов четыре. - Я тебя как послушаю, так начинаю думать - какого же мне будет, когда ребенок появится?- задала вопрос Цейра. - Я и сама себе задаюсь этим вопросом...- слегка обреченно Силата,- Боже-Император, помоги, когда у меня будут дети. Все три женщины вошли внутрь лифта и встали вплотную к другим людям. Там они видели множество своих знакомых - других храмовых стражниц, их мужей, детей и родственников, что жили в этом жилблоке. Еще минута и лифт, строго по расписанию, отправился вниз. Ровно три минуты тридцать пять секунд и остановка. Двери открываются и храмовницы выходят, проходят специальные турникеты по пропускам и идут прямиком в казарму. Переодеться в спортивную форму, сделать разминку, сдать кровь на анализ для проверки на наличие алкоголя, наркотиков или беременности. В очередной раз она почувствовала волнение. Все же, был риск того, что контрацептив, который она пила, не сработал и что она уже беременна, пускай и не знает об этом. Тогда ей запретят выходить на боевое дежурство. Да, ее ругать не будут. Даже больше, ее ребенок будет считаться божьим проведением, раз уж даже контрацептив не сработал. Однако сама Тиата не хотела, чтобы сейчас было нечто подобное. Сейчас она должна защищать Церковь. К счастью, тест оказался отрицательным и стражница получила право проследовать в арсенал. Там она получила свой комплект брони вместе с лазганом и направилась в индивидуальную молельню. Молитва за сегодняшний день, молитва духу машины лазгана, молитва духу машины системам брони. Их Тиата уже знала наизусть была способна прочитать по памяти в любое время, в любом месте. Надев броню, которая пахла свежей ночной дезинфекцией, женщина направилась на храмовый плац, куда уже пребывали все храмовые стражницы. Уже спустя пять минут все были в сборе. Все сто человек, готовых защищать Храм Имени Святого Южисара. Перед ними встал их капеллан, который начал молебен за то, чтобы сегодняшнее дежурство прошло без проблем. А по его окончанию, Тиата вместе с остальными направились на свои посты. От плаца путь был недолгим. По коридору прямо двадцать метро, направо, еще тридцать метров, по лестнице на два уровня вниз, направо, десять метров и вот он, нужный выход в главный зал храма. Там Тиата встала на свое место согласно расписанию - возле статуи Святой Жюлионы Ясновидящей. С другой стороны от статуи стояла ее соратница, Дритара. Двери храма открылись и внутрь начали заходить сотни прихожан, что начали заполнять собой зал и проходить к храмовому балкону, откуда скоро будет вещать аббат Рикчон. Стражница внимательно следила за приходящими людьми, за их руками, движениями, мимикой. У всех руки должны были быть опущен, не сжаты в кулаки, без каких-либо предметов, лицо - спокойное, походка - нормальная. Любой предмет мог быть оружием, злобное лицо и нервная походка могли означать злые намеренья, а чрезмерное веселое лицо и вялая походка - употреблением алкоголя или наркотических препаратов. Все это необходимо было пресекать сразу же, потому что иначе могла произойти беда. Они происходили и в мирное время, а уж сейчас угроза чего-то подобного была на порядок больше. Богохульники или те, кто им сочувствует, постоянно пытались совершать нападения на стражниц или священников, срывать мессы или что-то подобное. В добавок к этому, часто появлялись люди, которые хоть и были верны Богу-Императору, но имели какое-то горе, пытались его залить алкоголем и все равно шли в храм, чем совершали страшный грех неуважение к священному месту. А еще бывали просто наркоманы, которые под кайфом приходили сюда и творили неадекватные вещи. Конечно, всех их ждет наказание. Однако подобное стоило предотвращать еще до того, как это произойдет. - Девятая - Всем,- проговорила Огуна, что стояла сейчас на другом конце зала, возле статуи Святого Гульбара Истиннослова,- Алкоголь. Двое. Арестованы. Вывожу в карцер вместе с Десятой. - Принято, Девятая,- произнесла командир их отряда, лейтенант Барката Дайтор. "- Да будут они наказаны за грехи свои..."- мысленно произнесла Тиата. Ей всегда были противны подобные люди, что смели приходиться в Божий Храм пьяными. Служба продолжалась. У Тиаты возникало желание присоединиться и вместе со всеми помолиться, однако она умела преодолевать это желание. Сейчас она должна была быть настороже, следить за тем, чтобы ничего не произошло. Этим людям больше не на кого было надеяться. Правда, в голову лезли еще мысли о Гурике. Он еще должен быть дома и где-то через час начнется собираться на работу. Стражница поняла, что с нетерпением ждет ночи. "- Бог-Император Милостивый, прости стражницу Свою за мысли данные, что в храме Твоем подуманы..."- мысленно помолилась Тиата. Она знала, что так сейчас думать не положено, но все же ничего не могла с собой поделать. Резкий стук в потолке оборвал ее мысли. Это был громкий, глухой удар, который был слышен по всему храмовому залу. Все люди резко подняли головы на потолок, а аббат остановил молитву. - Главная - Всем! Внимание!- проговорила лейтенант по воксу. Еще удар. Более сильный и громкий. По толпе прошелся испуганный возглас, который быстро стих. - Вон! Трещины!- крикнул кто-то в центре зала, подняв руку вверх и показывая на потолок пальцем. По залу прошелся еще один испуганный возглас. "- Обрушение?"- удивленно подумала Тиата. Такое хоть и редко, но все же случалось во Вильяриуме. - Эваку... Стоило лейтенанту начать, как вдруг прозвучал третий удар и потолок над центром зала обрушился. Десятки куском мрамора полетели вниз, прямиком на людей, что были под тем местом. Раздались крики людей, что начали пытаться отбежать от места обрушения. Над местом обрушения поднялось облако пыли... А затем весь зал заполнился громкий, чудовищным визгом. Подобное не могло быть издано человеком, однако даже несмотря на то Тиата слышала, что был крик боли. Почти сразу же он стих - система шлема перекрыла доступ к звуку. Вся толпа, что была в зале, разом пригнулась и закрыла уши, но вряд ли это могло помочь. Лампы начали мигать ярче обычного. По воксу были сплошные помехи. Через несколько секунд люди начали вставать и пытаться бежать к выходу, но толпа была слишком большой, чтобы это можно было сделать быстро. А в центре зала, там, где уже осело облако... происходило страшное. Что-то отрывало руки, ноги и головы людям, кидая их во все стороны, в то время, как еще живые люди начали пытаться взбираться на других и бежать прямиком по головам от того, что там увидели. Тиата не могла разглядеть что это, но она видела, как из того места идет поток пара, которые постоянно шевелился. Звук вернулся. В зале стоял крик тысяч испуганных голосов, но даже среди него узнавался еще один крик. Тот самый, что прозвучал после обрушения, только теперь куда тише. Стражница хотела начать стрелять, но поняла, что сейчас не может. Перед ней стояли сотни человек и она не видела за ними цель. Источник пара бегал из стороны в сторону по краю толпы с огромной скоростью, продолжая рвать людей и разбрасывать их оторванные части. Тиата не понимала, кто это и что это. Человек не способен так двигаться. Человек не способен кричать так долго, ни разу не прервавшись на вздох. Колдовство. Это точно было колдовство. "- Боже-Император, защити слуг своих от зла неведомого, что силой обладает..."- начала молиться женщина, когда столп пара начал двигаться в ее сторону. Дритара и другие стражницы нацелили лазганы в ту сторону. Тиата повторила за ними. Сердце стучало, как бешеное. Язык тараторил противоколдовские псалмы, которая стражница знала наизусть. Внезапно все люди что стояли с краю, оказались разорваны или отброшены в сторону. За ними Тиата увидела... это. Это был мужчина, накаченный, лет тридцати, с лысой головой. Его голое тело, на котором не было никакой одежды, было с ног до головы покрыто свежей кровью и кусками внутренностей. Кожа была обгорелой и источала пар всей своей площадью. Широко распахнутые глаза не излучали никаких эмоций. А открытый рот кричал в беспрерывном крике боли. Было сразу понятно - это уже не человек. Вспыхнули красные лучи - Дритара открыла по твари огонь из своего лазгана. Лучи врезались в тварь, но та на это не обращала никакого внимания. Другие стражницы также открыли огонь и Тиата сразу же к ним присоединилась, продолжая молиться про себя. Тварь ринулась к Дритаре, не обращая внимания на лазерные лучи. Приблизилась. Дернула правой рукой в сторону головы стражницы и та дернулась, отлетая в постамент статуи, что стояла позади. "- Боже-Император, защити..."- говорила Тиата, продолжая стрелять в тварь, что теперь смотрела на нее. Ей в спину также стреляли другие стражницы. Один прыжок. Лазган прекрати стрелять. Второй. Лазган завибрировал. Мужчина оказался рядом. В последний момент Тиата отпрыгнула в лево, когда тварь занесла руку. Удар. Резкий, чудовищной силы, по животу. Женщину откинуло в стену. Только затем пришла боль в животе. Стражница смогла привстать и увидеть, как тварь врезалась в толпу людей, что продолжала пытаться убежать, и вновь начала бойню, разрывая людей ударами рук или же хватая их и разрывая, словно бумагу. Другие стражницы продолжили пытаться сражаться, стреляя из лазганов. Некоторые лучи попадали по людям, однако сейчас это было неважным. Тиата отползла к стене и осмотрела себя. Броня оказалась разорвана, словно картон. Сцепив зубы от боли, женщина стала пытаться достать из аптечки шприц-тюбик с обезболивающим. Вскоре это удалось и игла, проткнув тканевую часть брони, впилась в кожу - боль быстро стала уходить, однако встать стражница больше не могла. Бойня продолжалась. Все больше людей погибало под ударами твари, все больше стражницы присоединялись к битве и теперь могли стрелять, так как видели свою цель. Никто к Тиате не подходил и это было правильным. Сейчас каждая стражница была важна и тратить время на раненых было непозволительно. Сама же Тиата стала молиться. Это все, что она могла сделать. Молиться за тех, кто сражался, чтобы у них все получилось. Но чем дальше шел бой, тем все становилось хуже. Крики людей стихли - большая часть, скорее всего, сбежала, остальные были убиты. После них тварь принялась за стражниц, без проблем разрывая их. Те отвечали стрельбой из лазганов и стабберов. Некоторые пытались идти в бой с ножами в руках. Ничего не помогало. Все, кто пытался сражаться, погибал. Смотря на это, Тиату все больше одолевало отчаяние. Как победить это? Как убить? Ответом на эти вопросы стражница не знала. Вскоре бой окончился. Больше не было криков людей, больше не было стрельбы. Только непрекращающийся крик боли, что исходил от твари. "- Боже-Император, Милостивый Защитник наш, Страж душ наших, не дай злу проникнуть в нас, не дай искусить нас, не дай испугать нас..."- продолжала говорить женщина. Где-то послышался звук разрушения камня. Словно что-то разрушалось. Через минуту Тиата увидела тварь перед собой, на той стороне зала, возле статуи Святого Бюрата Исцелителя. Тварь прыгнула и рукой снесла половину его мраморного белого тела, которое сразу же разлетелось на сотни больших и малых кусков. Затем тварь прыгнула дальше и оттуда также последовали звуки разрушения. "- Злиться... Она злиться..."- поняла Тиата. Твари не нравились лики святых, не нравилось находиться в святом месте. Святая сила Бога-Императора сжигала ее заживо и она пыталась этому помешать. Спустя еще несколько минут тварь достигла и статуи Святой Жюлионы Ясновидящей, за которой Тиата пряталась. Тварь пролетела сверху, рукой проведя по статуи и раскалывая ее. Однако на саму стражницу тварь внимания не обратила. Затем начал стихать и крик. Постепенно он становился все тише, пока, наконец-то не превратился в усталый жалобный и одновременно злобный хрип. И даже он стал удаляться ослабевать, явно удаляясь, пока не стих полностью. Тварь ушла. Женщина начала ждать, пытаясь прислушаться. Тишина. Никого не было. Никаких выживших. Тиата начала понимать, что она - единственная, кто смог все это пережить. И теперь она лежала в храме, заполненным сотнями разорванных тел, не в состоянии встать из-за слабости, что овладела ее телом. Периодически возникали судороги, ноги и руки вздрагивали, боль в животе вновь усиливалась до такой степени, что хотелось кричать, а потом спадала и практически пропадала, кружилась голова, глаза начинали смотреть в разные стороны и приходилось прикладываться усилия, чтобы смотреть в одну точку. Это были странные ощущения. По всей видимости, именно так работало обезболивающее. И потеря крови. "- Помощь скоро придет..."- говорила себе Тиата. Раз твари нет, сюда вскоре прибудут другие стражницы вместе с арбитрес. Ей помогут, она вновь увидит любимого Гурика, а потом вернется в строй... В душе чувствовалась боль и скорбь за погибших стражниц. А Тиата знала многих из них еще со времен тренировок. Теперь же большинство из них мертвы. Цейра и Силата также, скорее всего мертвы - они были в храме и никто из них не стал бы отступать. От этого глаза Тиаты наполнились слезами. Что это было? Откуда взялось это чудовище? Как это вообще оказалось возможным? Ответов на эти вопросы не было. Все, что оставалось Тиате - это ждать помощи и оплакивать погибших, молясь за их души Богу-Императору. Сколько прошло времени, Тиата сказать не могла. Но вскоре послышался звук многочисленных шагом, а потом перед глазами возникла цепь из арбитров, что целились из своих дробовиков в сторону балкона аббата. "- Помощь..."- поняла Тиата. Наконец-то прибыла помощь. Она дождалась. Она сможет все рассказать. Вначале ее заметил один из арбитров. Затем вся шеренга прошла дальше и остановилась. К стражнице подошли двое. Арбитр и комиссар Гвардии. Первый подошел к ней, второй остался стоять, целясь в нее из дробовика. - Вы меня слышите?- спросил ее арбитр. - - Да...- ответила Тиата. Ей нужно было рассказать все, пока тело еще не отключилось. Любая информация могла им пригодиться,- Эта... тварь... пробила потолок... Выглядит как... мужчина... взрослый... накаченный... без волос... Начала всех рвать... голыми руками... Стражницы... пытались... прикрыть... людей... Ничто... не помогло... лазеры... пули... ножи... Мы... не отступили... никто... не сбежал... Меня задело... слабо... не убило... Смогла отползти... сюда... тварь... не обратила внимания... Она... она уничтожала... статуи... и надписи... злилась... очень злилась... и чувствовала боль... кажется... И еще... дымилась... Всем телом... кожа... в ожогах вся... От лазеров... меньше... было... Потом... убежала вглубь... храма... - Я преклоняюсь перед вашей храбростью. Всех вас,- голос арбитр звучал уважительно и одновременно печально,- Но... нам придется вас ликвидировать. В следующий момент Тиата почувствовала, что больше не владеет своим телом. Внезапно она поняла, что не может ни пошевелиться, ни моргнуть, пошевелить глазами, ни сказать что-то, ни даже вздохнуть. Ее руки, подчиняясь чьей-то другой воле, толкнули пол и тело стражницы с огромной силой поднялось, после чего врезалось в абритра, повалив его на пол. Ноги уперлись арбитру в руки, прижимая их к полу, а руки стали бить его по шлему. Рот открылся и стал кричать в приступе ярости. Тиата чувствовала эту ярость, как свою собственную, но она понимала - это не ее ярость. Это не она делала. Она не знала, что это было, но это точно была не она. Вдруг нога комиссара тяжелой поступью прижала стражницу к арбитру, после чего что-то врезалось ей в проем между шлемом и нагрудной пластиной. Почувствовалась боль. Страшная, невероятная боль. Горло разрывалось от зубьев цепного ножа, а кожу и мышцы обжигало, словно огнем. Крик прекратился - нож обрезал голосовые связки. Затем тело прекращает двигаться и расслабляется. Еще секунда и голова отлетает от тела. Тиата поняла - это конец. Это смерть. Она больше не будет стражницей. Она больше никогда не увидит Гурика. Почему? Почему все закончилось именно так? На эти вопросы Тиата не ответов не знала. "- Прощай, Гурик..."- только и смогла подумать Тиата Симорут перед тем, как жизнь покинула ее навсегда.