Синяя коробка с плюшевым драконом

Чердак забит воспоминаниями: детский велосипед с посыпавшейся зелёной краской и пробитым колесом; пыльные коробки со старыми вещами: от потрёпанных жизнью и временем альбомов с чёрно-белыми фотографиями, до бесконечного количества грязных, местами порванных игрушек; чуть дальше лежит побитый фотоаппарат, а возле него бабушкина любимая кастрюля, которую так и не удалось отмыть от сгоревшего риса. Место переполненное историей разных людей разных поколений, которых связывало одно — кровное родство. Тут пыльно и относительно темно — если бы не маленькое окошко пропускающее дневной свет, вероятно, Сонми почувствовала бы себя слепой. Глаза выколоть — настолько бы тут было темно. Девушка громко чхает себе в рукав и шмыгает носом, пока глаза неприятно слезятся и чешутся — Чхве из последних сил старается не почесать их грязными руками. Сонми откровенно не понимала зачем бабушке понадобилась синяя коробка и почему именно Сонми полезла на чердак; можно же было дедушку попросить, он ведь всё равно ничем не занят, а девушка до этого общалась по телефону с лучшей подругой. Юнха рассказывала сплетни и новости с города, потому что Сонми пропускает всё самое интересное, сидя в своей деревне. Новость о том, что подруга познакомилась с одним парнем и, кажется, между ними проскользнула искра, была первой, которую Чхве услышала, стоило взять трубку. Вообще, Сонми не жаловалась, что наконец-то приехала к бабушке и дедушке на летние каникулы: тут почти ничего не изменилось с глубокого детства. Только некоторая техника новая, например, плазменный телевизор, а не коробка, которая могла показывать несчастных 12 каналов из-за старой антенны, которая вечно теряла сигнал. Ещё, чтобы бабушке было удобнее готовить, заботливая мама в которой раз подтвердила звание хорошей дочери, а потому купила старушке новую плиту, кофемашину и соковыжималку. В ванной тоже появилось обновление: новенькая стиральная машина. И интернет сюда наконец-то провели. Теперь Сонми не будет думать чем же заняться, а с уверенностью просто включит какой-то фильм на ноутбуке. И с друзьями так проще общаться. В общем, тут определённо было хорошо. Чхве успевает смотреть и вниз, для спуска, и на коробку в своих руках, в которой что-то тряслось и шумело. Тяжеловатая. — Бабуль! — кричит девушка, в очередной раз чхает, и идёт на кухню. — А что в коробке то? Ты так и не сказала. Бабушка венчиком месит тесто для торта, стоя к внучке спиной, пробует на вкус: достаточно ли посолила; нужно ли ещё немного сахара добавить. Сонми так и стоит с коробкой в руках посреди просторной кухни, не зная ставить на пол или на стол. — Там тебе подарок от нас с дедом быть должен, в честь твоего поступления в университет. — отвечает пожилая женщина и улыбается, добавляя ещё немного сахара. — Открывай. Девушка заинтересованно глядит на коробку и совсем не представляет что там вообще должно быть, раз оно не лёгкое. Без лишних слов Сонми ставит коробку на пол и берёт кухонный нож, дабы разрезать скотч. Чхве совсем не понимает, почему подарок находится в такой дряхлой и старой коробке, вряд-ли бабушка с дедушкой хранили его на чердаке много лет, но не жалуется — может другую не нашли, всякое бывает. Стоило открыть коробку, как брови Сонми начинают непонимающе хмурится, создавая складочку между, а глаза смотрят с прищуром на содержимое. Там несколько вещиц, но глаза первым делом натыкаются на плюшевого дракона. Немного грязный и пыльный, точно нуждается в стирке, но вряд-ли Сонми даст его постирать. Эта игрушка не должна пахнуть порошком, ведь для Чхве она всё ещё хранит запах полевых цветов, яблочных конфет, мяты и спелой вишни. Эта игрушка хранит в себе его запах. — Подарок? — неуверенно спрашивает девушка, рассматривая глаза-бусинки у зеленого дракона, в которых видит собственное отражение. Не похоже на подарок. Похоже на соль, которую сыпят на рану. Бабушка поворачивается к Сонми, та сидит на коленях и смотрит на игрушку, не выдавая никаких эмоций, хотя внутри их целая буря. Старушка вытирает руки полотенцем и подходит ближе, чтобы заглянуть внутрь. — Так ты не ту коробку достала. — в её голосе слышна улыбка. Сонми не разделяет её веселья. — О, так это же дракон, которого тебе подарил.. А кто же тебе его подарил? — женщина задумчиво хмыкает, отводит взгляд к потолку, стукая указательным пальцем по своей нижней губе, пытаясь вспомнить, но всё никак не может. Сонми вздыхает и радуется, что бабушка не может вспомнить его имени. И вообще не помнит, вероятно, то, как он выглядит. Потому что, если Сонми снова услышит это имя — она, возможно, заплачет. Прям как в детстве: молча, тихо. Ей всегда говорили, что плачет она очень красиво и трогательно. Она больше не плачет около 3-х лет. Она совсем забыла что это за душащее чувство и ком в горле. Она забыла, что такое обжигающая жидкость на лице, от которой щиплет глаза. И вспоминать точно не хочет. — О, точно! — надежды девушки рушатся. — Это ведь Сонхун тебе подарил игрушку, разве нет? Помнишь? Конечно помнит. Ещё как помнит. Словно это было только вчера. Вау. Так ясно она больше ничего с детства не помнит. Но его черты лица: пухлые щеки, большие глазки с длинными ресницами, розовые губы, острый нос — помнит так ясно, так чётко. Она помнит все детали его внешности: густые брови, тёмные волосы, острые клыки, которые можно было увидеть стоит ему только открыть рот, чтобы что-то сказать. Она даже помнит каждую родинку на лице. Девушка облизывает пересохшие губы и прикрывает глаза. Отвратное чувство. Она так старалась забыть о нём, словно это всё было лишь сном. И у неё, кажется, всё получилось, но этот дракон снова напомнил, разрезал только затянувшуюся рану на сердце. Теперь снова всё начало кровоточить. Она дышала медленно, стараясь держаться ровно и стойко, словно игрушка не вызывает никаких эмоций больше. Словно он не вызывает никаких эмоций теперь. — Там больше не было синих коробок. — Чхве кладёт дракона обратно в коробку, закрывает его там, словно это поможет закрыть её рану. — Хм.. Тогда куда же мы положили твой подарок. — старушка одним ловким движением забрасывает полотенце себе на плечо и снова отворачивается. Сонми встаёт с колен, держа коробку в руках и думает над тем, что стоит обратно залезть на чердак и оставить эту коробку пылится дальше. Она спрячет её в самом дальнем углу, точно так же, как запихнёт мысли о друге детства куда подальше в собственной голове. Чхве не позволит Сонхуну снова обитать в её мыслях. Столько лет прошло — её не должно больше это заботить. Но почему же всё ещё заботит? — Я пойду погуляю. — она тихо разворачивается к выходу из кухни, намереваясь вернуть коробку обратно на законное место. — Там тебе телефон кстати звонил. — в повышенном тоне говорит бабушка за спиной у внучки, пока Сонми уже спешит к лестнице на чердак. Сомнение вдруг появилось в груди. Стоит ли? Может оставить в комнате, чтобы вечером посмотреть что там ещё в коробке есть? Она ведь так и не посмотрела больше ничего, ведь дракон занял все мысли, приковал к себе всё внимание. Из раздумий её вывел звонок телефона, так что Сонми пока несёт коробку в свою комнату. Потом подумает, что с ней делать. Сейчас нужно ответить. На экране высвечивается надпись "Хисын-и", так что девушка спешит принять звонок. — Сонми, привет! — слышится его мелодичный голос и теплота в груди расплывается, затмевая все мысли о Сонхуне. — Привет, как дела? — она подхватывает наушники и кофту, бросает их в рюкзак. — Скучаю по тебе. — его слова смутили. Он всегда прямолинеен в высказываниях и ничего не смущается. Девушка в ответ неловко смеётся, чувствуя, как щёки принимают розоватый окрас. — Почему смеешься? Ты разве не соскучилась? — нотка притворной обиды слышится в его голосе. Актёр. — Ты ведь уже приехал в Пусан? — умело переводит тему. — Ага. Я только проснулся. Дорога сюда меня совсем вымотала. Ты знаешь, какие поезда в это время года шумные? В вагоне со мной ещё и маленький ребёнок был. Кошмар! Я там чуть с ума не сошёл, честное слово. — Хисын и сам пыхтел не хуже паровоза, жалуясь на кричащего ребёнка по соседству и маму, которая никак не могла его успокоить. — И зачем только малышей брать с собой в дорогу? Хотя бы машиной поехали, чтобы остальным не мешать. На них все косились. — Ты, вероятно, больше всех. Я не права? — Чхве мотает головой, улыбается и закидывает рюкзак на плечо. — Это не так! И какого ты только обо мне мнения? Да, не отрицаю, это раздражало, но мне было жаль их. Это же так сложно. А твои дела как? Чхве обувает кроссовки, прижимая телефон к уху плечом. — Нормально, собираюсь прогуляться, пока светло. — девушка выходит с дома, оставляя дверь не закрытой на замок. Дедушка всё равно сейчас на улице, в гараже. — И, что, совсем ничего интересного мне не расскажешь? Сонми пожимает плечами, но Хисын ведь не увидит этого движения, поэтому она отвечает, выходя за калитку: — Да мне совсем нечего рассказывать, честно. Сегодня я почти весь день просидела в доме. Сначала села за курсовую, которую на каникулы задали. Потом посмотрела фильм, но мне Юнха позвонила, так что слушала новости. — И что она тебе интересного рассказала? — Она ходила на вечеринку, там встретила, на удивление, Чонвона с филологического факультета. Сказала, что его нормально так напоили, а потом он уснул прямо в туалете, пока его тошнило. Она была одной из тех, кто помогал его уложить спать в одной из спален. — Он же тихоня. — удивляется Хисын. — Ага. Вероятно, его не только напоили насильно, но и притащили на тусу. — девушка хмыкает и замечает, как рядом проезжает мужчина на велосипеде с висящим кульком продуктов на руле. — Сонми, прости, меня дядя зовёт помочь ему в гараже. Я позвоню вечером, ладно? — Конечно, иди. — мягкая улыбка появляется на её лице. — Скучаю. — он кладёт трубку. Они ещё не встречаются с Хисыном, но взаимная симпатия и интерес присутствуют, так что девушка широко улыбается от его последнего слова, а уши и щеки краснеют, наливаются кровью. Это приятно — внимание и нескрываемый интерес Ли. Возможно, по приезде обратно в Сеул, Чхве сходит с ним на свидание. Сонми достает из рюкзака наушники, включает первую попавшуюся песню. Конкретного места назначения у неё не было, она просто шла, смотря на то, как тут совсем ничего не изменилось: те же деревья, те же цветы у дорог, тот же маленький магазин, в который она бегала покупать сладости в детстве. Было бы неплохо купить какую-то газировку, так что она решила зайти внутрь. — Здравствуйте. — за прилавком стояла женщина, кажется, ровесница мамы, может старше. — Здравствуйте. — Чхве уважительно кланяется и подходит к холодильникам, рассматривая напитки. Выбор пал на маленькую бутылочку Fanta и она быстро отдала её кассирше, чтобы расплатиться. — Бог ты мой! Неужто Сонми-я! Чхве удивлённо моргает и совсем не узнаёт эту женщину, зато вот её узнали. — Как выросла! В какую красавицу превратилась! Ну вообще! — женщина восторженно рассматривала девушку, любуясь. — Как дела то у тебя? — Всё в порядке, спасибо. — было неловко, что аж щёки покраснели. — Давно ты не приезжала. — женщина пробивает напиток. Сонми расплатилась за газировку и неловко кивает на замечание кассирши, чувствуя её внимательный взгляд. — Сегодня приехала? — Позавчера. — коротко ответила, на секунду встречаясь взглядом с женщиной, но потом снова отвела его, делая вид, что рассматривает что-то на прилавке с пирожными. — Помню ещё совсем малышкой ко мне бегала купить что-то, а теперь уже такая взрослая. В каком ты уже классе? — Я на первом курсе. — Ух-ты! И куда поступила? — В Сеульский Национальный Университет. На юридический факультет. — Ну молодец. — женщина заулыбалась, Сонми смущённо улыбнулась краешками губ в ответ. — О, кстати, вы с Сонхун-и всё ещё общаетесь? В детстве были не разлей вода. При упоминании злосчастного имени хотелось шумно выдохнуть. Сколько можно? Кто ещё насыплет соль на рану? Ну почему именно сегодня? Почему вообще о нём вспомнили? Это карма? Наказание? В чём девушка провинилась? Сонми оставила вопрос без ответа, но, кажется, женщину это совсем не беспокоит, она даже внимание не обратила. — Его я тоже видела вчера. — она задумчиво почесала подбородок. Сонми нервно сглотнула образовавшуюся во рту слюну. Плечи напряглись от такой новости. Серьёзно? Он здесь? Он правда здесь? Нет, пожалуйста. Пусть это будет какой-то ошибкой. Пусть окажется, что кассирша обозналась, как бы глупо это не звучало: его лицо не спутать ни с чьим другим — слишком красивое, одно такое на всю планету. Он единственный такой. Иначе быть не может. — Благодарю. Я пойду. Хорошего вечера. — Сонми вежливо улыбнулась и поклонилась, а кассирша проводила её силуэт добрым, невинным взглядом и улыбкой. Чхве кусает щеку изнутри и открывает бутылку с газировкой. Ей срочно нужно попить, чтобы освежиться. Холодная жидкость охлаждает горло и Чхве спешит пойти дальше, отбрасывая все мысли о Сонхуне. Она запрещает себе думать о нём. Ноги случайно приводят к открытой полянке среди деревьев и цветов. Тут стоят старые качели. В голову бьют воспоминания о детстве. Она любила тут кататься с друзьями. Это место переполнено смехом и весельем. Оно остаётся совсем таким же спустя столько лет. Это заставляет мягко улыбнуться и подойти ближе, сесть на качели, без намерений оттолкнуться и покататься. Просто хочется посидеть тут, слушая музыку, думая о своём, и пить холодный напиток. Совсем как в былые времена. Птицы поют где-то средь крон деревьев, но из-за музыки в ушах Сонми совсем их не слышит. Рядом пролетает несколько бабочек, садятся на цветы, а потом улетают куда-то далеко. Лёгкий ветер играется с волосами Чхве, отправляет прямо в нос приятный запах цветов и травы. Запах детства. Она водит носочками кроссовок по земле, пачкая обувь, но это совсем не беспокоит. Солнце медленно, но верно всё ниже спускается к горизонту, чтобы вскоре скрыться, своими лучами целуя щёки девушки. Песни сменяются одна за другой, пока Сонми думает о былых беззаботных деньках, проведённых тут. Было весело, легко. Было просто. Никаких забот насчёт учебы, никаких обязанностей, никаких переживаний из-за экзаменов. Она просто веселилась и смеялась, играла в догонялки и прятки, плела венки из одуванчиков и ела любимые конфеты с яблочным вкусом. Хорошее время было. Сонми заметила рядом движение и тут же повернула голову. Рядом, на вторые качели, уселся взрослый парень. Красивый профиль привлёк внимание: острый подбородок и ровный нос, на переносице сбоку виднелась родинка. Его лицо тоже целовали лучи солнца. Он немного раскатался, совсем чуть-чуть. Тёмные волосы переливались на свету. Большие ладони с тонкими пальцами легонько касались поручней; не было необходимости держаться крепко. Сонми прикрыла глаза, отворачиваясь. Как же ей хотелось, чтобы это была галлюцинация. Проводные наушники одним движением руки были сняты, теперь она слышала пение птиц, шелест листьев и тихий скрип старой качели. Открыв глаза она выдохнула через рот. Она не ошиблась — таких, как он, больше не существует. — Почему ты здесь? — наконец заговорила девушка, даже не пытаясь посмотреть на парня. Сонхун усмехнулся, но девушка не увидела этого. Он тоже не смотрел на неё, не мог себе позволить. Но очень хотелось глянуть в её глаза, ответив тем самым на вопрос в голове: "Они всё ещё такие же ясные и чистые?" — Я так и думал, что ты будешь здесь. — он не ответил на её вопрос, как и всегда. С первого раза он никогда не отвечает. Но Сонми всегда была настойчивой натурой. — Почему ты приехал сюда спустя столько времени? — Я приезжаю сюда уже третье лето. Так что это я должен задавать тебе этот вопрос. Сонми устало прикрывает глаза и всё таки отталкивается от земли. Они молча катаются на качели. Напряжения или неловкости, на удивление для Сонми, не было. Словно всё было в порядке. Словно они всё ещё дети. Словно он не бросил её тут в свои 7 и её 6, и уехал жить в столицу. Забавно, что и она потом тоже переехала в Сеул, но они так и не встретились ни разу. Он испарился. Исчез из её жизни, будто никогда и не присутствовал в ней. Она приезжала сюда каждое лето и зиму на каникулы до 10-ти лет, а потом не было особой возможности — училась в частной школе, так что учёбе уделялось большее количество времени. Ходила на дополнительные занятия. Родители тем временем упорно работали на работе, приезжать получалось только у мамы, и то очень редко. — Знаешь, я скучал. — Ложь. — тут же вырывается с её рта. И как у него только совести хватало говорить подобное? Лгун. Язык бы ему отрезать. — Нет. — он глянул на девушку краем глаза, но она совсем не желала встречаться с ним взглядом, катаясь и смотря на траву под ногами. Сначала Чхве укусила щеку, потом нижнюю губу, дожидаясь, что он скажет что-то ещё. Но он молчал. Темп качели Сонми начал замедляться, но она не обращала на это никакого внимания. — Я скучал по тебе, Ми. И всё ещё скучаю. С губ сорвался смешок. — Пустословишь. — она насильно остановила качели своими ногами и Пак повторил за ней. Теперь они просто сидели. — Если бы скучал — предпринял что-то. Сонхун не спешил отвечать, рассматривая её профиль. Она совсем не изменилась. Если не считать роста, фигуры и пропавших щёк. Почти такая же, что и в детстве. Светлая кожа, маленький носик, пухлые губы, лисий разрез глаз. — Я был таким трусом. Знаешь? — он сдавленно посмеялся. — Я правда хотел, Ми. Я даже пришёл на крыльцо дома твоих бабушки и дедушки, но так и не набрался смелости постучать в дверь и попросить твой номер телефона. Да и думаю это было бы совсем не к месту. И правда столько лет прошло. Странно, что ты не забыла меня. — Поверь, я делала всё, чтобы забыть о тебе. — Сонми так и не подняла на него взгляд. — Мне жаль. — его голос был спокойным. — Но ты ведь знаешь, что иначе быть не могло. — Могло. — Чхве отрицательно помотала головой. — Ты мог бы приезжать сюда раньше. Я приезжала сюда до 10-ти лет. Ты мог делать так же. Но ты пропал. Стал пеплом прямо в моих руках. Девушка сделала глубокий вдох ртом, пытаясь успокоить ураган чувств внутри, который мог снести всё вокруг. — Ты ждала меня? — Каждое лето, которое я проводила здесь — я ждала твоего приезда больше, чем кого либо ещё. Знаешь, а ведь сюда приезжали почти все на лето. Даже Джей. Но больше всего я ждала именно тебя. А ты так и не приехал. Она наконец-то подняла на него глаза, встретилась с его тёмными глазами. Ответ на вопрос Сонхуна проскользнул в его голове сразу же: "Да, глаза всё такие же, какими я их помню". Они смотрели друг другу в глаза долго, ища там ответы на все волнующие вопросы. На все вопросы, которые возникали в голове. Как ты? В порядке? Ты хорошо кушаешь? Как сложилась твоя судьба? Глаза такие уставшие. Почему не блестят? Не искрятся? Почему больше не сияют, словно солнце? Ты всё такой же. Тебя ни с кем перепутать нельзя. На кого ты поступил? Пошёл за мечтой и сейчас занимаешься профессиональным фигурным катанием? Ты ведь для этого и уехал отсюда. Всё такая же красивая. Ты счастлива? Добилась успеха? Твоей мечтой было завести кошку. Завела? А поступила куда? На какую специальность? На следователя? Тебе ведь нравились фильмы с детективным жанром. Смотря в эти тёмные омуты, все обиды за такое жестокое предательство вдруг испарились, исчезли, прям как и сам Сонхун когда-то. — Занимаешься фигурным катанием? — первой оборвала повисшую тишину Сонми и снова отвернулась от него. Сонхун помотал головой и грустно усмехнулся. — Не сложилось. Травма. Пришлось бросить. — Давно? — Чхве прошлась оценивающим взглядом по его фигуре. — Скоро будет 4 года. — печально и заставляет волноваться: всё ли в порядке с его здоровьем сейчас? — Не смотри так. — щёки наливаются жгущей кровью. — Как? — Чхве внимательно следит за его реакцией, но думает, что румянец на его лице — лишь воображение. Это всего лишь свет заходящего за горизонт солнца; вероятно у неё самой лицо тоже такого цвета — всё в порядке. — С волнением. Я того не стою. — он неловко отмахивается и чешет шею. — Это мне решать — стоишь или нет. — она снова проходится по нему взглядом и возвращается к глазам. — Ты здоров? — Конечно. Я правда в порядке. И на счёт моей травмы не переживай. — с его губ слетает лёгкий смешок и она снова видит его острые клыки. Его улыбка — такая искренняя — такая же, как в детстве. И щурит он глаза так же, как и 13 лет назад. Но голос определённо другой. Взрослый. Хриплый. Он не маленький мальчик, которому так нравилась зима и озеро, ставшее в эту пору настоящим катком. Он не тот мальчик, который вечно таскал с собой свой жёлтый рюкзак и карманы его больше не были набиты конфетами с яблочным вкусом. Он больше не тот мальчик. — И на кого ты поступил? — У меня не было много вариантов. По стопам отца пошёл — в медицинский. — он равнодушно пожал плечами. — И как? — Не скажу, что я в восторге, но это не так уж и плохо. А ты? — его глаза заинтересованно смотрят на неё и Сонми пожимает плечами. — Я на юридическом. — На следователя? — С чего такой вывод? — Чхве изогнула брови. — Так тебе же нравились фильмы такого жанра, вот и подумал. Сонми тихо смеётся и кивает. Его предположение вполне логичное. Оно имеет место быть. — С направлением у меня ещё есть время определится, но быть честной, пока больше к судье склоняюсь. — Вот как. Мне теперь называть тебя судья Чхве? — он хихикает. — Доктор Пак, вам не следует разбрасываться словами, иначе придётся открыть на вас судебное дело. Они оба улыбаются искренне. Последние лучики падают на их лица, а потом солнце полностью скрывается за горизонтом, на последок мягко поцеловав их в лоб. Мимолётный проблеск в его глазах привлекает внимание, он настолько быстрый, что если бы Чхве моргнула в этот момент — ничего не увидела. Это было неожиданностью, ведь изначально в голову лезли только вопросы о том, почему же его глаза больше не сверкают, как звёзды в ночном небе. Оказываются, они ещё могут светиться. Оказывается, они не такие уж и холодные. Они ещё могут согревать. Он просто не хочет. — Я скучаю, Ми. — шепчет. Так тихо, словно ведает ей самый сокровенный секрет. Словно не хочет, чтобы она услышала. Но она услышала. Так чётко и ясно, что все звуки мигом пропали, а в ушах слышна лишь одна фраза: "Я скучаю, Ми" — которая отдаётся эхом в её разуме. Почему это звучит так искренне? Это заставляет ему верить. Но Пак Сонхун тот ещё врунишка — если бы скучал, то нашёл бы её. — Почему ты пришёл сюда? — она выдыхает. — Неужто случайно? — Я ведь сказал тебе, что знал, что найду тебя именно здесь. — Почему искал? — Потому что больше не трус. — Я любила тебя. Повисло молчание. Сонхун был в замешательстве от такой новости. Что ему следует ответить? Какая реакция будет к месту? Любила? Уверена? Мы ведь были детьми, ты думаешь, ты действительно была влюблена? — крутилось в его голове, а он не знал, какой вопрос задать первым и стоит ли вообще. Сонми улыбнулась краешком губ. Пак Сонхун был её первой любовью, а у Сонхуна первой любовью было фигурное катание. И ради своей первой любви он ушёл из жизни Сонми. Бросил, предал, променял. И что в итоге? Явился и объявил о том, что больше не занимается фигурным катанием. Раздражает. — Ты был моей первой любовью. Осознание пришло тогда, когда ты ушёл, оставив после себя плюшевого дракона. Твоего любимого. Ты не сказал ни слова. Ты не сказал, что мы встретимся следующим летом. Ты не давал никаких обещаний. И я не должна тебя винить, ведь ты ничего мне не обещал. Но мне хотелось думать, что я увижу тебя снова. Что мы расстаёмся ненадолго. Что я дождусь тебя. Что ты снова явишься на пороге дома летом с горстью конфет в руке и позовёшь гулять. Но я не дождалась тебя. — Сонми грустно хмыкает и подымает на него взгляд с своих колен. Свет синего неба, который падает на него, ему к лицу. Он делает его лицо взрослым. С чёткими и острыми линиями. Теперь он не мальчишка с пухлыми щеками. Теперь он взрослый парень со скулами и острой линией подбородка, о который можно порезаться. — Я любила, Хун. Но больше.. — не люблю? Разве? Кажется, что всё как раз наоборот. Это просто тяжело признать. Она ведь спрятала его в дальних уголках сознания и памяти, но отчёта себе она никогда не давала. Она просто заставила себя забыть о нём и чувствам к нему. И всё было неплохо, но теперь, когда он сидит перед ней, как в старые добрые, смотрит на неё широко раскрыв свои глаза и приоткрыв губы, дожидаясь её дальнейших слов, — чувства снова напомнили о себе, ведь не зря сердце трепещет, так и просится вырваться наружу и признать Сонхуна своим хозяином. Это всё так сложно и изнурительно, что больше ничего не хочется. Хочется только вернуться домой, съесть бабушкин торт и лечь спать. — Не любишь? — его голос надломился, выдав его нервозность и переживание. Она не знает ответ на это вопрос. Что ей стоит ответить? — Столько лет прошло, Хун.. Я больше не знаю о чём с тобой разговаривать. — Дай мне шанс. — отчаянно вырывается с его рта, что заставляет Чхве заглянуть прямо в глаза. Они блестят надеждой. Шанс? А стоит ли? Не разобьется ли её сердце снова? Она рискует всё потерять. Готова ли она на этот риск?