Война. Смерть. Любовь.

      Боевой корабль «Клинок» несся по темному Атлантическому Океану, выбрасывая на своём пути гигантские белые волны и оставляя за собой белую пену. На носу корабля стоял наш герой — Кирилл Троцкой. Его взгляд был устремлен вдаль, куда-то за горизонт, словно он стоял на страже перед невидимой опасностью.       Кругом была лишь тьма, до самых границ неба тянулись густые мрачные тучи, затмевающие звездное небо и затрудняющие ночной обзор на палубе корабля. Кирилл пытался хоть что-нибудь разглядеть вдалеке, но кроме кромешной темноты и вспышек молний на горизонте ничего не было видно. Он знал, что вот-вот начнётся шторм, но он нисколько не переживал насчёт него. Он на всё сто был уверен, что крейсер выдержит такие нагрузки.       Сильный ветер поднимался всё сильнее, металл громко трещал и скрипел, корабль качало на волнах, словно огромную игрушку. Кирилл стоял неподвижно, несмотря на всё это, его глаза сияли ярким пламенем, уверенностью и решимостью. Кирилл медленными движениями достал пачку каких-то дорогих сигарет и закурил. Он медленно, но очень долго вдыхал в себя дым, который распределялся по всем лёгким. Выдыхая, он чувствовал настоящее спокойствие.       В темноте корабль казался совсем одиноким и бесконечно уязвимым. Но никакая тьма, никакие бурям и никаким опасностям не подавить мощь и силу его команды, которая следовала за ним в решающий бой. Большая часть экипажа перед отплытием узнали, кто их поведет и тогда все две тысячи человек поняли — они способны на многое с таким главнокомандующим. Однако, такое не скажешь про состав командиров, четверо из которых до сих пор косо смотрели на адмирала корабля.       Корабль уже преодолел большое количество расстояния — Черное Море, Средиземное море, после которого он очутился здесь, в Атлантическом Океане.       Духовная сила армии со дня отплытия повысилась, многие уже успели сдружиться. Иногда по ночам слышно, как в каютах обычного экипажа происходит веселье, которое Кирилл уже несколько раз успевал приструнить. А вот у каждого командира имеется своя каюта, поэтому проходя мимо одной из таких комнат единственное, что можно услышать, так это удары волн о корабль.       На верхней палубе никого не было, оно и понятно — сейчас полночь, поэтому многие разошлись по каютам. На палубе лишь видны огни, которые горят в бортовой рубке, где за штурвалом сидит чуткий капитан корабля.       Кирилл же в очередной раз хотел затянуться дымом от табака, но не успев, сигарету потушила большая капля, которая упала с неба. «Ну вот и дождь.» — подумал Кирилл и выкинул недокуренную сигарету за борт. Он был прав, постепенно начинался дождь, который с каждой секундой усиливался. Мгновенье и адмирал уже насквозь промок от ужаснейшего холодного ливня. Поняв, что теперь тут с комфортом не постоишь, Кирилл бегом направился в рубку по палубе.       Погода стала ужасной. Ветер завывал на весь океан. Волны превышали высоту трёх этажей и бились о борт корабля с силой, которую можно было ощутить в каждом его качании. Капитан, во главе подоспевшего Кирилла сражались за его сохранность. Периодически громоздились массивные волны, сверху окачиваясь серой смятенностью. Кораблю приходилось преодолевать дикую мощь прибоя, кренясь то вправо, то влево, и всё это усилия наблюдательной команды, состоящей из капитана и Кирилла. Именно из-за этих двоих корабль уверенно продолжал двигаться вперёд. Остальной экипаж, без команд Кирилла сообразил, что делать и так же помогали кораблю преодолеть шторм, который пытался остановить его.       Путь был долгим и мучительным, весь экипаж впервые столкнулся со штормом за всё время плавания. Но стойкость адмирала и капитана смогла спасти корабль, ведь шторм стал заканчиваться, волны ослабли, шёл лишь ливень, который не давал хорошей видимости капитану. Кирилл и так был уставшим из-за плохого сна, так ещё и крейсер попал в сложную ситуацию. Поэтому было решено оставить капитана одного в рубке, а самому спуститься на ярус с каютами.       Перед глазами Кирилла простирался длинный коридор, уставленный каютами для экипажа. Кирилл медленно качался, пытаясь сохранить равновесие в морском путешествии, и направлял к своей каюте. Усталость охватывала его, и он ждал, когда же он наконец-то сможет отдохнуть. Почти дойдя до своей двери, он заметил открытую каюту Виктора. Он увидел его сидящим на койке с гитарой в руках и исполняющим какую-то неизвестную песню. Кирилл остановился параллельно открытой двери. Виктор, заметив его, остановился в игре. Кирилл подумал о том, чтобы уйти, дабы не мешать, но Виктор позвал его войти.       — Заходи, Кирилл, зачем же ты сразу уходишь? Дверь закрой только — сказал Виктор, но его слова не совсем соответствовали его физической форме, которая была далеко от пышных форм Кирилла. Всё на Викторе притягивало к себе внимание: от ярких желтых глаз до короткой светло-русой стрижки, которая идеально подчеркивала его круглое лицо.       Кирилл решил следовать совету и вошел в каюту Виктора. Как только он закрыл за собой дверь, то сразу оглядел каюту. В ней царил уютный порядок, словно Виктор успел уже прижиться в своём новом «доме». Его вещи были идеально разложены. Например, кровать была эстетична, а аккуратно стоящая электрогитара и комбоусилитель дополняли гармонию комнаты настоящим отблеском интересов Виктора. Кроме того, был небольшой столик и стул, на которых разместилась вся необходимость. На столе был револьвер — Магнум 44-калибра с удлиненным стволом, шлем пилота и ровно шесть патронов для револьвера. В каюте имелся шкаф с вещами и оружейный шкаф, последний, к счастью, оказался открытым. В нем весело вздымался ПП-19 «Бизон-3», дополнительно прикрепляя оттенок опасности, из которого необходимо было смотреть на эту комнату.       Кирилл спокойно взял стул и пододвинул его, сев напротив своего собеседника. Виктор же в это время отложил гитару и поставил её рядом со второй.       — Ну что? Рассказывай. — Виктор сказал это с некой осторожностью, ведь помнит, что натворил Кирилл в прошлом.       — Что тебе рассказывать? — Кирилл сидел в недоумении, и злоба стала расти, ведь было чувство, что Виктор просто хочет набраться информации, которую можно будет разделить с другими командирами.       — Ну не знаю. Чем занимался потом? — последнее слово Виктор решил выделить. Видимо это был намёк на то события, когда Кирилл уничтожил всю свою академическую группу.       — Разве это важно, что было потом? — Кирилл стал более напряжённый, если такое продолжится, то он попросту может сорваться.       — Да чтоб тебя черт подрал. Я не знаю. Расскажи хоть, как руки и ноги лишился. — Виктор повысил голос, его стало раздражать упрямство Кирилла.       Кирилл лишь тяжело вздохнул. — Руки я лишился во Франции, попав в плен. Позже её заменили на первый прототип боевого протеза. Ногу же на фронте с Белорусской ССР. Подорвался на мине, спасать меня тогда никто не захотел, а просто кинули, когда я стоял на мине.       — Что, ещё раз кинули? — Виктор тут же понял, что вот это было лишним. Понял он это по лицу Кирилла.       — Тебя учили хранить язык за зубами? — голос Кирилла сменился на агрессивный.       — А тебя учили быть менее злым и упрямым? — Виктор решил ответить тем же.       — Спустя 9 лет ты остался таким же несдержанным. Ещё на учёбе ты слишком много говорил, и говорил только одни оскорбления. Либо ты пытался унизить кого-то. Либо ты просто хотел закрыть свои недостатки. —Кирилл резко вскочил и начал агрессивно показывать своим протезом на Виктора.       — Да я хотя бы не испортил жизнь какой-то там Юлии и не убил 40 человек, как свиней на скотобойне. Ты просто невыносим. Как только я начал тебя выводить ты сразу же стал говорить, какой я нехороший, хотя ты даже в зеркало не смотрел. — Виктор тоже вскочил и ткнул пальцем в левое плечо Кирилла.       Кирилла охватил гнев. Он сжал правый кулак и направил его на Виктора. Один момент, и из его кисти выскочил стальной клинок, уже касавшийся шеи противника. Тем временем, глаза Кирилла стали холодными, ярко пылающими, отражающими его жажду убивать.       — А вот и они. Глаза полные жажды крови. Убьешь меня? Ну давай. ДАВАЙ! — Закричал Виктор на всю каюту. Крик Виктора пронёсся по ушам Кирилла и тот сразу же начал опускать клинок, пока тот не скрылся в протез.       — Со мной шутки плохи, Виктор. Не стоит меня выносить из себя. Я зашел, потому что ты попросил. Я хотел просто поговорить. Но ты начал вспоминать грешки. — Кирилл до сих пор стоял, сжав кулаки.       — Ладно… Виноват. Тут я уже соглашусь. Просто. Пойми, что остальные тебя не выносят, и будут не выносить ещё очень долго. Я не знаю, что тебе нужно сделать, что они хоть как-то считали тебя не чокнутым. Лилия до сих пор в шоке, как сошлась судьба, что ты стал нашим главнокомандующим. Они каждый раз, как тебя видят вспоминают о бедной Юлии, о своих… — Виктор хотел продолжить, но его внезапно прервал Кирилл.       — Я… Я не хотел причинять вред Юлии… Меня просто снова кинули. Решили подшутить… И всё это перешло к тому… Что я просто вырезал всех их… — Кирилл нахмурился, отходя спиной назад, пока не упал на стул. — Я выбрал вас в командиры. Знай это. Именно я сделал выбор.       — Ты? Но зачем? Я не вижу в этом смысла? Мы все думали, что это просто совпадения. Но чтобы это сделал ты! — Виктора немного остыл и также уселся на свою койку.       — Я считал вас надежными. Но никто из вас не идёт на встречу, кроме Льва. Хотя бы он… — Грустно ответил Кирилл. — Я посчитал, что ты отличный пилот, ведь именно ты взял превосходство над небом Франции. Елизавету я выбрал за то, что она в лучшем виде показала себя санитаром на поле битвы. А Лилию за хладнокровные качества снайпера. Просто знай это.       — Вот оно как… Тогда всё становится ясно. — Виктор немного задумался, в то время как Кирилл встал со стула и двинулся к двери, уже схватившись за вентиль.       — Знай, Кирилл. После того, что ты сделал уже прошло 9 лет. Когда я узнал, что случилось — я был в шоке. Но спустя месяц мне просто было плевать. Я забыл про это. И все эти 9 лет мне было без разницы на те смерти. Но я считаю, что ты поступил ужасно и в то же время мне просто по барабану. Плохо это или хорошо — решать тебе самому. — Виктор смотрел в спину Кирилла, который решил послушать его слова. После сказанного Кирилл удалился из помещения.       Он вошел в свою каюту и обнаружил такой же беспорядок, как и в его комнате в штабе. Кирилл быстро вспомнил порядок, который был в каюте Виктора, но не стал ничего менять — ему было уже все равно. С тихим унынием он сел на койку, оставив свет выключенным, и начал смотреть на свои руки. Они мелькали в его глазах, перенося его то в аудиторию, окруженную трупами, то обратно в каюту со звуками волн. Каждый раз, когда Кирилла охватывала тоска, он мечтал о лучшей жизни, но всё время разочаровывался.       «Виктор сказал, что он просто забыл про то, что случилось. В то же время, логично, что он забыл. Его тогда не было, и он не видел всего этого. Скорее всего также можно сказать и про остальных. Мои отношения с ними странные. Мы можем о чём-то поговорить, но они всё равно будут думать о тех событиях и постоянно припоминать мне.» — размышлял Кирилл, сидя на койке. Стиснув зубы, он боролся с самим собой.       «Мы, наверное, где-то посреди Атлантического Океана. Хорошо, что мы плывем не в Бермудский Треугольник» — усмехнулся Кирилл сам для себя. В тот момент он понял, что крейсер смог проплыть шторм, так как волн почти не было слышно.       «Ночью здесь тихо, и мне это нравится. Иногда я хочу быть один.» — Кирилл почесал конец своего носа, — «Но в то же время, ты нуждаешься в постоянном окружении людей, физическом и духовном» — Вдруг в его мысли ворвался посторонний голос. Он испугался и выбросил это из своей головы.       Успокоившись, он со спокойной душой лёг на спину, прямо в одежде. Он пристально глядел в потолок и думал о скорой остановке и высадки на Нью-Йорк. Неизвестно, сколько по времени займет у них захват этого крупного города, но он уже выбрал место, где стоит поставить корабль на стоянку.       «Остров Манхэттен… Это же самый подходящий вариант остановки в Нью-Йорке!»